Глава 7

        Глава 7      

          

                Незаметно пролетели три года учёбы. По городу были развешаны рекламные щиты с названием нового кинофильма. Любой поход на премьеру фильма был настоящим событием. Матвееву удалось достать билеты для своей компании, правда кинотеатр находился на другом конце города. Морозным вечером весёлые студенты ехали в переполненном троллейбусе. В компанию случайно затесалась девушка, которую в институте слегка недолюбливали. Максиму она чем-то напоминала Свету Крамер. В восьмидесятые среди комсомольских лидеров такой контингент закрепился основательно. Оля Шумкова была безукоризненная активистка. Это она согласилась на предложение Козловского стать комсоргом потока, после того как Матвеев отказался от этой должности. Поговорка про «тихий омут» как раз про Олю. Стоило какому-нибудь пареньку зазеваться и остаться с ней с глазу на глаз, напускная скромность комсомолки, тут же испарялась. Девушка вела себя так смело, что несчастному парню приходилось спасаться бегством. Шумкова не ждала милостей от природы. Ближе к диплому желание выйти замуж только усилилось. Весь институт уже был в курсе планов Олечки Шумковой, и парни старались обходить её стороной. Курьёзность ситуации была в том, что на словах Шумкова оставалась кондовой комсомолкой и не упускала возможности пропесочить на собрании кого-нибудь из морально неустойчивых товарищей. Порой даже Козловский не выдерживал и одёргивал свою протеже. «Не беги вперёд паровоза, товарищ Шумкова!» – говорил он. А «паровозом» надо полагать называл себя. Карьера Козловского застопорилась и он, кажется, смирился с этим. Вёл себя не так нахраписто и самоуверенно. Загрустил даже. Речи комсомольского лидера института на отчётно-выборных собраниях стали не такими пламенными и длинными.
   
           Билет в кино Шумкова купила сама, и в одном троллейбусе с компанией Матвеева оказалась случайно. Студенты обсуждали предстоящую премьеру, и между делом мыли кости преподавателю по технологии металлов – зверствует дядька, но они его допекут. Между весёлой болтовней Борис Тениальный посетовал:

           – Эх, ма. Времечко пришло. Что за жизнь! Нельзя прогулять лекции и сходить на дневной сеанс. Днём билеты стоят дешевле.
 
           – И в кино хочется, и выспаться перед зачётом не мешало бы – поддержал его Виктор Васнецов.

           Шумкова тут же отреагировала:

           – Всё бы вам спать, Васнецов. А я считаю, что нам повезло жить в такое героическое время и в такой великой стране. Юрий Владимирович наведёт порядок.

           Студенты с улыбкой переглянулись, Шумкова говорила о новом Генеральном секретаре ЦК КПСС, но почему это время вдруг стало героическим, никто не понял. Не было секретом, что Шумкова всегда и во всём соглашаться с линией партии.

           – Наведёт, наведёт – усмехнулся Виктор Васнецов.

           А Борька решил поддеть Шумкову:

           – Ну, конечно, ты же у нас известная коммунистка.

           Неожиданно из толпы пассажиров вынырнул маленький человечек. С каким-то нездоровым злорадством он обшарил взглядом каждого. Студенты насторожились. В его бегающих глазках горел бесовский огонёк. Никто из ребят не знал, как выглядят стукачи, но все единодушно решили, что перед ними профессиональный стукач. Дело приобретало серьёзный оборот, по стране уже ходили нехорошие слухи о призраке тридцать седьмого года и возможных репрессиях за инакомыслие. Никаких реальных примеров не было, но слухи умело подогревались советами быть осторожнее. В случае чего можно нарваться на страшные последствия. И вот этот случай, кажется, нарисовался:

           – А, что вы имеете против коммунистов? – угрожающим тоном поинтересовался незнакомец, продолжая сверлить опешивших студентов своими «буравчиками».

           Воздух сгустился и, кажется, запахло серой. Студенты замерли. Потянуло леденящим душу холодком, и всем сделалось жутковато. Матвееву пришлось развернуться. Он собрал волю в кулак и посмотрел стукачу в глаза:

           – Вы нас спрашиваете?

         Мужик зло скривился:

         – Вас! А кого же ещё?

         – Ничего не имеем против. Абсолютно ничего.

           Максим старался говорить как можно учтивее, точно и в самом деле ничего особенного не происходило. А сам чувствовал, что нутро его сжалось и заныло. Взгляд незнакомца действовал парализующе. Максим возненавидел себя за непонятно откуда взявшуюся лакейскую учтивость. Трус! Догадка настигла и хлёстко ударила под дых. Он струсил! Сам себе сделался противен. Неужели в самом деле струсил?! Матвеев видел, как по лбу стукача скатились капельки пота и это несмотря на собачий холод в салоне троллейбуса. Мерзкий тип, с засаленными волосиками торжествуя, упивался своей властью. Блудливая лихорадка охватила его чахоточное тельце, он нацелился на несчастных студентов как вампир. Два десятка лет тому назад его власть была огромной, а потом произошёл сбой в отлаженном механизме репрессий. Он всё помнил, терпеливо ждал и очень хотел вернуть те времена. Троллейбус сильно качнуло и Матвеев перевёл свой взгляд на мерцающие лампочки внутри салона. Весь мир качался в туманных сумерках и казался ирреальным. Воздух сгустился до состояния желе, и стало трудно дышать. В глазах образовалась пятнистая рябь, Максим мотнул головой, но картинка расплывалась всё сильнее. Стало очень холодно и кровь в жилах застыла, словно открылась дверь в преисподнюю. Матвеев совсем растерялся и не знал, что делать.

           Невыносимую атмосферу, как глас божий, прорезал негромкий женский голос:

           – Что вы пристали к ребятам? Я еду с ними давно и ничего вызывающего в их поведении не заметила. Назвали свою знакомую коммунисткой. Что в этом плохого, не понимаю. Званием коммуниста надо гордиться. Разве не так? Меня зовут Серафима Петровна. Я преподаю экономику в машиностроительном техникуме. А вы, простите, кто такой?

          Сердце Максима, сжавшееся в ледяной кусок, внезапно оттаяло и ударило по рёбрам. Теперь уже его пробил пот и стало легче дышать. Пассажиры продолжали стоять, как замороженные, предпочитая не вмешиваться. Казалось, что троллейбус несётся в преисподнюю без остановки. И вдруг! Спасение пришло в виде хрупкой женщины в коричневой дублёнке. Стукач, получив неожиданный отпор, сразу сник и ретировался. Немало невинных жертв числилось на его совести, вот и побоялся выставить своё имя на всеобщее обозрение. Это был один из тех нелюдей, которые в прежние годы с азартом выполняли план выискивая врагов народа. Получали усиленную пайку и с радостью жрали у себя под одеялом. Но в этот раз стукач потерпел фиаско и нацелив свой взгляд в окно, плотно затянутое толстым слоем изморози, скрежетал зубами в бессильной злобе. Ответить неожиданной заступнице он так и не решился.


           Серафима Петровна вышла вместе со студентами. Этот гадкий человечек не посмеет навредить им. Она не позволит. Серафима мысленно перекрестила студентов. Максим немного отстал от друзей, чтобы благодарно кивнуть своей спасительнице на прощание. Она улыбнулась в ответ и пошла домой пешком. Тяжёлый воздух городской окраины звенел и хрустел от мороза. Зловонное создание, выползшее на охоту из своей чёрной норы, сегодня осталось ни с чем. Серафима Петровна улыбалась. Она праздновала свою победу над злом. Пусть только сегодня и только здесь. Ей сделалось тепло от этих мыслей. Повалили крупные хлопья белого снега. Стало совсем хорошо.

           Ольга Шумкова выскочила из троллейбуса первой и поспешила оторваться от неблагонадёжной компании. Никто не осудил её за это. Ушла и ушла. Матвеев выдохнул, мир приобрёл привычные очертания. Он ускорил шаг и догнал друзей. Виктор Васнецов хлопнул его по спине, и многозначительно подмигнул. Марина взяла Максима под руку, ей всё ещё было страшно. Молчал даже балагур Борька Тениальный. Он корил себя, что чуть не подвёл всех под монастырь своей болтовнёй. Хотя, кто мог такое предвидеть. История не стоила выеденного яйца, а всё могло закончиться плачевно. Было по-человечески обидно. Там в троллейбусе, когда злобный упырь наслаждался своим превосходством, у всех по спине прокатился липкий холодок ужаса. Что это было!? Этот проклятый вопрос задавал себе каждый. Жизнь уже никогда не будет для них прежней. Они будут помнить скрипучий троллейбус и мерзкого человечка в тревожных сумерках. Кошмарное состояние беспомощной жертвы. Когда крах казался неизбежным, скромная женщина в коричневой дублёнке парой фраз расставила всё по своим местам. Это ли не чудо. До кинотеатра шли молча. Никакого удовольствия от просмотра нового фильма они не получили, продолжая переживать случившееся. В общежитие вернулись в подавленном настроении, и тихо разбрелись по своим комнатам. Эта история послужила хорошей прививкой, рассеялись последние юношеские иллюзии. Незаметно компания распалась. У Максима остался только ближний круг – Борис и, конечно же с Марина. В стране происходили какие-то нехорошие изменения. Больше Матвеев не позволял себе болтать легко и беззаботно. Вспомнилась давняя история с травлей писателя Солоницына. Забытые сомнения вновь болезненно зашевелились в голове. Что же всё-таки не так? Говорят, о справедливости, но столько дерьма вокруг. Новая книга Приютина обрастала скандальной славой, но Максиму этот человек был давно неинтересен. Всё же по настоянию Бориса роман он тоже прочитал. И совсем не понял, почему вокруг него столько разговоров. Что-то надсадное и даже зловещее просматривалось в этой нездоровой шумихе.