Сны из прошлого

«А затем пойдет  первый теплый дождь — и осторожные и ласковые прикосновения его капель возвестят о конце моих долгих странствий. И снова небо будет голубым, и будет светить солнце, и тихо шептать что-то теплый ветер, задумчиво играя в моих растрепанных волосах — сердце будет биться в моей груди, и я снова буду живым. И тогда я улыбнусь и протяну руки навстречу лучам восходящего солнца. А все былое безмолвие и пустота станут лишь далеким мрачным сном, который никогда уже не вернется».

/из дневников Александра/


Этой ночью мне снова снится океан, его бурные волны, его сила и мощь. Вокруг меня белеет пена, далекий шум прибоя заставляет вспомнить давно позабытое. Огромные волны с грохотом разбиваются о прибрежные камни, на губах знакомый вкус морской соли — а затем передо мной неожиданно возникает пустынное побережье.

Я долго иду вдоль прибрежных камней, перешагиваю через какие-то каменные плиты, осторожно ступаю по переплетенным водорослям, выброшенным на берег. Кругом чернеют мидии, их довольно много, встречаются крупные створки гребешков, пара засохших морских звезд лежит совсем далеко от воды. Море сегодня бурное и грозное, оно словно потревоженный могучий зверь, который внезапно пробудился от долгого сна, и приближаться к которому не стоит.
 
А ветер все усиливается, по небу несутся тучи, туман опускается на пустынное побережье — скоро начнется дождь. Я поднимаюсь по узкой тропинке на скалу и смотрю вниз, на далекую полосу прибоя — а затем взбираюсь все выше и выше, цепляясь руками за ветви кустарника, за камни, за неровности скалы, пока не добираюсь до большого камня на вершине, обняв его руками и укрывшись за ним от непогоды...

Потом все исчезает в утренней дымке, и я оказываюсь в совершенно другом мире, за тысячи километров от родных мест. Я снова иду по улицам незнакомого мне города, позабыв обо всем на свете, а перед моими глазами встают громады волн, разбивающихся о берег тысячами сверкающих искр. А тени скользят у моих ног, словно играя с моими чувствами, и ветви шиповника бесшумно раскачиваются на ветру.

«Скажите... — спрашиваю я у цветов, осторожно касаясь их ладонью, — скажите мне, что мне делать с моими снами? Ведь я не могу убежать от себя самого. Может быть, мне навсегда вернуться в тот край, где осталась моя жизнь, моя любовь, мои слезы? Только там я могу быть самим собой, только там, и нигде больше. Только там я буду в глубокой задумчивости смотреть на знакомые туманные берега, в сердце будет спокойствие и отрешенность, и боль навсегда оставит меня. Только там, и нигде больше во всем мире».

В тот же миг я чувствую прикосновение теплой и живой ладони к своей руке, словно какое-то близкое существо обнимает меня, хочет помочь мне. Я оглядываюсь — и вижу твои глаза. В них теплота, сочувствие и понимание. Но самое главное — теплота и понимание. Ты понимаешь меня с полуслова, потому что ты — это часть меня. Симпатия? Наверное, да. Мы разные с тобой, мы очень разные, но у этой черты ты грустишь так же, как и я, и эта нить связывает сильнее, чем что-либо другое в мире.

Я беру тебя за руку, и мы идем гулять под дождем. Фиалки дрожат на ветру, точно задумавшись о чем-то, и капли росы сверкают на их тонких лепестках. Ты снова рассказываешь мне китайские легенды, и я верю тебе. А еще я верю тем каплям, что сияют на твоих ладонях. И еще, пожалуй, на твоих глазах. Они переливаются, словно ожившая радуга. Они снова зовут нас в тот мир, где мы будем счастливы вечно.

«Скажи, почему ты никогда не говоришь о своей душе? — спрашиваю я тебя с удивлением. — Ты знаешь обо мне все, но никогда не рассказываешь о себе.  О чем ты грустишь в эти минуты спокойствия и уединения? Где ключ к твоим чувствам? И почему ты такая странная, всегда разная — и эту странность даже я понять не в силах? И еще... тебе очень нравится рассказывать мне истории о своей слабости и бесполезности, сочинять изящные парадоксы, плакать по телефону долгими зимними вечерами — но у тебя сильнейшая аура необычной личности, и я не могу не замечать этого».

«Скажи, зачем нам идти по этому оцепеневшему серебряному лугу? — улыбнувшись, отвечаешь мне ты. — Зачем нам взмахивать этими крыльями и стремиться в бесконечную высь? Быть может, нам лучше делать что-то совершенно иное? Например, просто мечтать в тишине? Прости, но я не люблю этих вопросов без причины. Я не умею отвечать на них. Мне хочется чего-то иного... я хотела бы взять частицу неба, солнца, ветра, смешать их с моими надеждами, добавить немного грусти и сожаления — и запечатлеть все это на огромной картине. И пусть эти чувства хранятся вечно. Мы сможем возвращаться к ним снова, жить ими.

 «В твоих ладонях звезды, разве ты не видишь… — отвечаю я тебе, улыбнувшись в ответ. — Они падают с неба, легко касаясь твоих чувств, потому что ты ангел. Ты тоже немного не отсюда, как и я. И поэтому так задумчивы и глубоки твои глаза, поэтому так сложны и непредсказуемы твои чувства. Я не знаю, что ты скажешь через минуту. И ты сама не знаешь этого. Все вокруг нас может измениться в самый последний момент. Мы с тобой сейчас стоим на самом краю неведомого, и бездна у наших ног в любую минуту может поглотить нас навсегда».

«Но что же все-таки делать с твоими снами? — снова спрашиваешь ты. — Ведь ты не сможешь убежать от самого себя. Куда бы ты ни уехал, хоть на край света — эти сны не оставят тебя. Тебе снова снится, что ты свободен и счастлив? Что ты бродишь по каким-то одному тебе известным местам — среди обрывов, оврагов, каменных глыб. Что ты карабкаешься вверх по каким-то сопкам, имен которых не знаешь, что ты идешь по тропинкам среди скал, но откуда знакомы тебе эти тропинки, не помнишь.

Тебе часто снится, что страшный сон закончился, и ты снова дома, и теперь уже навсегда? Признайся, это так. Ты не мыслишь себя вне своего мира, и ты неизбежно вернешься на свою землю, которая тебе снится. Вернешься, не возражай, я знаю это. И ты коснешься руками этих скал, которые ждали тебя так долго — и ты снова будешь самим собой, таким же, как и прежде. Лишь в этом мире туманов и цветущего кустарника  ты можешь быть самим собой — это твой мир, и ты счастлив здесь. А потом ты заснешь под мягкий шум волн, и это будет самый счастливый сон в твоей жизни».

«Но откуда ты знаешь это обо мне, Аня? — удивляюсь я, потому что такие слова ты говоришь мне впервые. — Откуда ты знаешь про мои слезы, про море, про голоса из пустоты? Ведь я никогда не говорил тебе этого. Неужели все это открылось тебе сейчас в этих бесконечных, сверкающих потоках дождя? Но, скажи, что ты видишь? Нить из твоего детства, ключ к твоему прошлому? Что-то живое, теплое, понятное тебе? Не плачь, пожалуйста, ведь ты совсем не одинока в этом чужом краю. Поверь, слезы на твоих глазах стоят дороже тысячи бриллиантов — но я бы не променял их ни на что  в мире».

«Ты странный… — говоришь мне ты, задумавшись. — И я даже скажу тебе, в чем твоя странность. Ты живешь так, словно собираешься жить целую вечность. Но скажи… какие цветы ты подарил бы мне? Нет, не дари мне сегодня черных роз. Я не твоя Маргарита, а ты не мой Мастер. Сегодня я хочу иного — тепла, человечности и понимания. Сегодня я готова разговаривать часами на самые откровенные темы. Ты единственный, кто понимает меня, кто может путешествовать вместе со мной по моим мирам. Ты думаешь, это так приятно и легко — быть девушкой? Ты прав, наверное, девушкой быть и неплохо — но далеко не во всем и не всегда».

Так говоришь мне ты, а вокруг нас звучит тихая, задумчивая музыка. Она словно сама собой рождается из падающих капель дождя. Кажется, частицы света и тени переплетаются в какие-то странные узоры, и прикосновение этой мягкой тайны великолепно. Дождь почти закончился, и свет отражается в тысячах прозрачных капель, вокруг нас словно встают своды каких-то прозрачных замков, в которых тихо напевают свои песни задумчивые цветы.

И сердце мое вздрагивает от прикосновения этих позабытых мелодий, и я иду на звуки этой причудливой музыки — а вокруг меня тихо струится лунный свет. И цветы снова узнают меня, склоняясь ко мне, и называют по имени, как человека, и едва заметно покачиваются на ветру — их голоса нежны и чисты, как никогда прежде. В этих голосах мне снова слышится тончайшая грусть, неуловимая печаль, проникающая в самые глубины моего существа, заставляющая замирать сердце от восторга и нежности, от какого-то скрытого сожаления, природы которого я не понимаю.

Время летит незаметно — и нам уже пора расставаться. Мы прощаемся, как обычно, на нашей автобусной остановке. Тебе пора домой, и мне тоже — но мы еще долго стоим и говорим о чем-то своем, близком и понятном только нам двоим, а пустые автобусы просятся мимо.

— Приходи ко мне завтра, — говорю я тебе на прощание, подавая руку. — Я хочу посмотреть вместе с тобой один фильм. Я случайно увидел его — и это было просто великолепно. И как это разным людям могут приходить в голову одни и те же мысли? В этом фильме все, что я хотел сказать тебе — но это показано лучше, чем я мог бы описать словами. Давай завтра, сразу после работы.

— А что это за фильм? — спрашиваешь ты, сильнее сжимая мою ладонь.

— Это фильм о девочке, выросшей у  моря. Я случайно увидел его по телевизору — и это было просто великолепно. Ты не поверишь, но я понимал там каждый жест, каждый взгляд, каждое слово. Я очень хочу посмотреть его снова — но только вместе с тобой. Думаю, никто не сможет понять его лучше тебя. Ну что, придешь? Мы должны обязательно посмотреть этот фильм вместе.

— Приду, — отвечаешь ты, немного подумав и еще раз взглянув на меня. — Приду, конечно. И, знаешь, поскорее бы уже наступило это самое «завтра».