Самый счастливый день

САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ
Михаилу Ивановичу сообщили, что ночью умер во сне Димка, друг юности. «Да, - подумал он грустью, - вот и еще одного товарища не стало». Мысли плавно перенеслись в юность. Вот они гуляют по вечернему городу. Вот играют на гитаре и поют до полуночи песни Высоцкого. Вот пьют красное вино на скамеечке своего дома. Впрочем, дом был Димкин, а Михаил, как писали в романах девятнадцатого века, был приживалой. Приехал из деревни, поступил в монтажный техникум, но жизнь в общежитии не нравилась, и Михаил как-то  незаметно для себя перебрался жить к Димке. Один раз остался ночевать, другой, а потом и учебники перенес. Одежду переносить не надо было. Она вся была на нем. 
Спали они с Димкой, как братья, в одной кровати. Это ведь в 90-е годы появилось такое понятие, как  «голубые». В дни их юности парни могли  запросто идти, обняв друг друг за плечи, и никому и в голову бы не пришло подумать что-то плохое. Существовало такое понятие, как мужская дружба.
Потом, уже когда Михаил стал взрослым, и его одолевали многочисленные гости, он задумался о терпении Димкиных родителей. Никогда они даже намеком не показали, что он должен покинуть их квартиру. Молчал в отношении его и Димкин дед. На Димку ворчал, на Мишку — никогда. Может, потому что Мишка любил слушать его рассказы. Начинал дед всегда одинаково «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, Иаков родил...»
Михаилу было тогда не совсем понятно, почему мужчины рожали, но он догадывался, что это шло перечисление родов.  Потом дед рассказывал, как на войне с «германцем» разорвалась шрапнель и чья-то невидимая рука прижала его голову  прямо в грязь, и осколки посекли мягкие ткани, а голова осталась цела. Димка слушать деда не любил. Может, в детстве наслушался, а может просто не любил. И дед сильно обижался.
Вот помру, - с обидой говорил он, - будешь потом...
Михаил не помнил, что дед говорил про «потом». А вот ответ Димки врезался ему навсегда. 
Это будет самый счастливый день в моей жизни, - громко прокричал Димка глуховатому деду.
Михаил был очень привязан к Димке, как и все остальные во дворе. Но эта фраза ему очень не нравилась.
- Ну зачем ты так? - Укорял он друга. - Не надо его обижать.
Сейчас Михаил уже не помнил, исправился ли тогда Димка. Не помнил, как и когда умер дед, но хорошо помнил, что жизнь Димки  не задалась. Начал выпивать, разошелся с женой. Женился второй раз, взял какую-то выпивоху. Но разве эту его жену можно было сравнить с Лидой? Димка, похоже, это осознавал, несмотря на то, что сам просыхал  очень редко.
И вот Димки нет. Выпил, лег спать и не проснулся. Хорошо это или нет? Наверное, легко. Но каково ему было проснуться «там»? Вот в чем вопрос. Как-то ему аукнется его «самый счастливый день»?
… Когда Михаил был еще не прадедом, а просто дедом, он часто думал, а вдруг его внуки вырастут, и тоже будут ждать его смерти. Однажды он даже сказал дочери:
Вот сегодня внуки никак не могли угомониться. Я их приструнил, и они легли спать. А что будет, когда я стану старым? Не будут ли они ждать моей смерти, чтобы я им жизнь не портил?
Но внуки выросли, родили своих детей, и никогда не говорили деду гадостей. И вот Михаил умирал. Ему было много лет. Точно он никогда не запоминал свой возраст, и когда спрашивали, отнимал от текущего года год своего рождения.
Ничего себе! - Вот это возраст.
Да ничего тут нет необычного. Человек обязан жить хотя бы до ста лет.
… Нет, все же умирать надо не во сне, думал Михаил. Он исповедался, причастился, и в общем-то был готов. Подходили дети, внуки, правнуки. Михаил  рассказал анекдот, как умирает старый еврей.
Рита ты здесь?
- Здесь, папа.
- Марик?
- Да, папа, здесь.
- Сара, ты здесь?
- Здесь, Мойша.
- А кто в лавке?
Дети и  внуки смеются, но им не весело. Они видят, что дед хорохорится из последних сил. А Михаилу хоть и больно, но хорошо. Он видит любящую родню и рад, что его опасения оказались напрасными. Никто не ждал его смерти. Дети и внуки печалились. Он видел, что сегодняшний день не будет для них самым счастливым днем. «Эх Димка-Димка. Встретимся ли мы с тобой?» Дед еще какое-то время ощущал, как его гладит по руке внучка Катя, ему было приятно. Потом стало как-то непривычно светло, даже глазам немножко больно стало. И тут он увидел себя и всю родню со стороны. Он лежит, а рядом стоят две его дочери, зять Саша, второй зять Коля, как всегда, в командировке, внук с женой и детьми, внучка с мужем, правнуки и одна праправнучка. Все в печали. А старшая внучка держит его за руку и приговаривает «Деда, деда, ну ты что? Деда, не надо.» Михаил не  видит никакого туннеля, в который якобы уходят умирающие, но ему хорошо. Все получилось так, как хотелось. Ему хотелось сказать, чтобы они не слишком скучали по нему, потому что он уходит из виду, но будет не слишком далеко, а тут, за горизонтом. Но потом он вспомнил, что уже говорил им это когда-то. Дед любил поговорить, и все, что нужно, уже сказал. Благо, дети и внуки любили его послушать. Ему повезло с ними. Так хотелось думать, что им тоже повезло с ним.   
22-29 ноября 2010 года.