Вкус полыни

                Вкус полыни.
      Идешь…, бредешь  полями…,  протоптанными тропами, а вдоль рассыпаны ароматы цветущих трав, цветов. В солнечном тепле безветренной погоды, благоухание поднимается от самой матушки Земли, от  корней и стеблей растущих трав, от неисчислимого разнообразия цветущих цветов и соцветий. И разносится густым, ароматным и жарким духом по всей округе. Стоит в небе благоуханное тепло, безветрие, густота ароматов и только бабочки, перелетающий с цветка на цветок, оживляют воздух движением своих крыльев и только шмель сотрясает своим бархатистым тельцем и жужжанием раскаленный летний воздух. Тишина и покой, природа цветет и услаждает. Как прекрасен мир, как прекрасна и таинственна природа, как проста в своих добрых  каждодневных проявлениях.       Густой благоуханный сладостный аромат, но что-то насторожило меня, остановило, я почувствовала в облаке сладости что-то терпкое, немного горчащее. Как тревожен – этот горчащий запах, это запах, запах полыни он настегает повсюду. Он, то исчезает, то появляется вновь, он растворяется в капельках воздуха, растекаясь по всему необъятному миру. На всю жизнь, оставляя привкус,  привкус горчащей полыни. Никаким ароматом цветущих полей и прохладой дождя  не прибьешь его как дневную пыль, он везде и во всем, он во мне.      
       
                «Красота в простом», красота в обычном и настоящем. Вот и сказ мой будет о обычной и простой семье. Делюсь и доверяюсь.
       Только сейчас, поистине сейчас начинаю чувствовать и понимать происшедшее, только сейчас начинаю ощущать, как горька дорожная полынь, она есть, растет, произрастая от самых корней и неся и разнося по всему миру горчинку вовремя не понятого и не досказанного.
      Приступаю к повествованию, той истории, которая заставила задуматься о всей моей последующей жизни.
      
                Маленькая российская деревушка ничем не выделяющаяся, скромная и ничем не известная. Природа, да и та скудна своими местами. Там все больше полей и степей, дорожной пыли, поднимающейся вдоль дорог от проносящейся мимо повозке, запряженной лошадью и с полупьяным извозчиком. Как водиться на бедных окраинах России днем мужик работает, а после пьет. Так водилось и так водиться  и до селе. Женщины рожают и растят мальцов. А мальцы растут, крепнут под открытым небом  в степях, босоногие и голодные, впитывая всю силу  матери- природы.  Вдоль проселочных, протоптанных и проезженных, местными повозками, дорог, живописно рассыпались домишки. Незатейливые фасады - этой чудо природы смотрели на нас,  вылупивши   глазища – оконца   с распахнутыми ставенками и смотрящим   жалобно- добрым  видом. У одних покосившиеся дверные двери открытые настежь зазывали и располагали не пройти мимо, у других набекрень покосившаяся крыша смотрелась    чудаковато - смешно и вызывала доброе и живое отношение к этим  домикам. Средь этих домишек и находился домик, обмазанный глиной и покрашенный белой краской с глиняным полом и с соломенной крышей, с оконцами, смотрящими на мир и открывающими нам жизнь этой простой семьи.


.         Погибший на фронте муж и отец. Да и младенец, рожденный до младшенького помер в болезни. Наделенные вот такой не легкой судьбинушкой  вся семья из четверых деток и сама мать, подумывали, как прокормиться, выжить и жить. .  …….А кругом необъятные степи, степи и степи… кругом огромный мир………….            
        Младшёй рос. Рос и взрослел белобрысый постреленныш, креп на степных просторах, мужал на ветрах. Его удаль и не взрослая ответственность за мать, делала его в детские годы не по-детски взрослым. «Последушек», так называла его любя мать, гладя белые вихры, растрепанные степными ветрами. Чутким и добрым рос, с большим и добрым сердцем, да и от рождения наделила матушка – природа его ловкостью и силой . Верхом на лошади,  без седла, запрыгнув на ходу, скакал наш удалец, держась за гриву сильными детскими ручонками. Во всей деревне не сыскать более ловкого мальчонке, чем он. 
     Помогал мамке и в огородах и в избе, воды принести, дров наколоть. Мужичок в доме, да и только.   Бог силенкой не обделил, бывало, колит дрова, да только щепки летят во все стороны. Запах свежо - наколенных дровишек разносился, услаждая русскую душу.  Голодно жили. Приходилось торговать с маменькой луком, выращенным своим трудом. И здесь он не заменимый помощник. А  уж к вечеру, поспешали домой. Вечер спускался,  окутывая и погружая все глубже в ночную мглу. Ночи в деревнях темные, да звезды яркие. За темно надо бы вернуться, вот и поспешали. Добрые люди, возвращающиеся на повозках, брали их попутчиками. У добрых людей и разговоры добрые, а за разговорами, глядишь и уж к дому подъезжаешь. Если день прошел удачно, с заработанных покупался леденец. Уж больно долгожданен и сладок был он. А бывало, что не шла торговля. Всяко бывало. Тогда приходилось в эти ночи и натощак ложиться, отвлекая себя от  голодных мыслей, которые так и пахли и разносили дух вкусной и воображаемой еды.
            Пытливым и смышленым рос. С детства он примечал, как  маменька после огородов и работы по дому, натрудившись за неделю, по воскресным дням ходила в церковку вёрст за…пятнадцать. Да и в худой (небогатой)  избенке в левом переднем углу, как и полагается в православных семьях, были иконы. Частенько наработавшись и набегавшись с ребятней, останавливался он супротив и стоял, смотрел, вглядывался своими голубыми глазенками. Все пытался понять, разгадать и найти ответы на вопросы, тревожащую его детскую душу. Не роптание на трудную жизнь, а любовь и вера рождалась в его детской душе. День от то дня рос и креп,  и душа росла и крепла.  Через всю свою жизнь пронес он любовь и веру, только глубоко, глубоко держал, сокрыв от невежественных и недобрых взглядов. Шли годы, десятилетия, все менялось, но неизменчива в нем была вера и любовь.  Вот уж и повзрослел и окреп, вот уж и семьей обзавелся. Кормилец- сын, кормилец- муж, кормилец- отец. Да и деток своих, вырастил в любви. И в его доме были иконы в левом- переднем углу. И уже и его детки, наигравшись за день, стояли и вглядывались своими голубыми глазенками и уже они пытались понять и найти ответ на вопросы, тревожащее их детские души.
              Открывается всем по-разному, слышится, чувствуется и понимается. Каждому по вере и по силе духа.  Откуда, что берется, постоишь пред образами, помолчишь, безмолвно помолишься, глядишь и услышится.
     Духом, как и в детстве, силен был он.  Сила его в вере была, а через веру и любовь давалась. …………Любил своих единственных и сокровенных, любил безответной любовью, аж душа рвалась. Любил, как мог, любил, безотказно, жертвенно. Пришло время, разлетелись детки, как птички. Да не их в этом вина, время свое берет. 
                И они любили, и  в их душах любовь  теплилась, теплилась еще, не пробудившись и не став явью. Она  как  зеленный запоздалый цветок, которому должно распуститься и расцвести, но он зелен, так и любовь зелена и незрела. Долго пробуждалась в лучах родительской любви, неспешно, лениво, а  когда проснулась любовь, да со всей силой, да со всей безотказностью, да когда пора  пришла любовь за любовь платить, уж не кому было. Закатилось как красно солнышко  его жизнь, оставив, светлую память. …….
                И только дорожная полынь, горчит вкус жизни при каждом дуновении степного ветерка, напоминая и тревожа о былом. Возвращается  полынная горечь степная. Идут годы, не уменьшая вкус полыни. Налетит степной ветер, взбудоражит неумолимые травы жизни, горчит, ох горчит.
    Бойтесь не понять, бойтесь не услышать, стойте, молитесь, вопрошайте. Не сотворите зло своим не веденьем. Любовь, да  породит любовь, множится и помножится. Кто чуток тот поймет и почувствует. Спешите любить, любить всей душой, спешите творить добро. Время бежит неумолимо, оставляя лишь светлую память, да полынную горечь запоздалой любви.