Я плакала, а ты смеялся

     В основном, все в моей жизни происходит неожиданно. Как, например, однажды появился ты, дерзкий и прямой.

     - Девушка, огоньку не найдется? - подвалил ты ко мне на репетиции нашей джаз-группы, где я подпевала бэк-вокалисткой, а ты был джазменом группы-конкурента.

     "Не курю" - "Ну и зря", огорошив меня запредельной наглостью, ты стянул сигарету у нашего барабанщика и начал дымить неподалеку, оценивающе взглядывая на мои джинсы. Я стушевалась в туалет и там, негодуя, расспрашивала девчонок о тебе.
     Выяснилось: ты неглуп, окончил МГУ по философии, но из аспирантуры тебя выперли по причине пропуска больше половины занятий из-за концертов (на тот момент ты был расхватан сразу несколькими группами, но впоследствии отдал предпочтение джазу). Тебя приглашали на конкурсные выступления в разные страны, но о постоянном отъезде ты не очень думал, потому что в Питере у тебя растет маленький сынишка. А жена? Она-то слиняла зарубеж, как "жена выдающегося музыканта", хотя официально вы уже подали на развод.
     И первые грустные стихи от тебя я услышала именно о вашем разрыве:

 Все опошлено. Только секс.
 Изменив, ты взяла с собою
 Всю любовь; и вернулась без
 Сожаления. Что с тобою?

 Все разгадано. Интерес
 Своевременно испарился,
 Как и ты, он недолго бился
 За свободу жить просто БЕЗ.

 Все оболгано. Ерунда,
 Что ты больше не будешь сниться.
 Знаешь, можно переродиться,
 Но без прошлого - никогда.

 Я и сын - мы с тобой мосты,
 Но не я тебе нынче нужен.
 Мне не важно, что есть на ужин;
 Мне важней - с кем на ужин ты.

     Ты не сразу стал мне доверять. Конечно, ты долго смотрел исподлобья на наших репетициях (наши коллективы часто вместе арендовали репетиционные помещения), как я эмоционально исполняла "Summertime" и улыбался, прикрывая рот, или отворачивался, чтобы я не видела твою реакцию.

     Мы смогли встретиться в кафе, где обе наши группы отмечали День джаза, когда за счет заведения Jazzz-Hall нам выдали по бесплатной текиле, сделали общее фото на память и начался творческий вечер "выступают все!". Я тогда тоже вышла на сцену в длинном бордовом платье с разрезом, как говорит мама, "до пупа". Ты с интересом разглядывал, где заканчивается этот разрез и начинается пуп, но традиционно не подавал виду, разговаривая с лидером ансамбля. Но вы почему-то начали посмеиваться и затихли только, когда я начала петь.
     Я пела что-то вроде:

 Спасибо за раскрытие души... 
 Не часто в нашем сумрачном пространстве
 Мы вылезаем из своей тиши -
 И видим мир в загадочном убранстве,

 Где память притулилась у стола,
 А совесть приоткрыла наши очи.
 Когда-то и Она тебя ждала,-
 Когда еще любила, очень-очень.

 Тогда и ты застенчиво искал
 Дорожку между грудью и любовью.
 Однако, идеалом идеал,
 Но вдруг не та сидит у изголовья?

 Ты сможешь жить. Сквозь боль летят года,
 На сердце вовсе радужней не стало;
 И женщина, чьи в памяти уста,
 Уже давно слетела с пьедестала...

     Здесь ты отвлекся от коктейля, на который перешел от халявной текилы, и серьезно уставился на меня. То есть, взгляд был еще мутный, как обычно у подвыпившего, но в нем читались одновременно такие боль и понимание каждого пропетого слова, что я осеклась - впервые за три года, что мы выступали на разных подмостках Питера. Извинившись, я продолжала, и затем попросила парней подыграть что-нибудь повеселее, но это не так заинтересовало тебя.

     На свое выступление ты нацепил на оранжевый блейзер черный фрак друга и прикрепил бабочку, которая постоянно слетала набок. Но тебя это не смущало и даже подзадоривало публику:

     - Давай, Джун, подлей на раскаленные камни! Добавь парку! А то бабочка улетит...

     Ты улыбался и действительно задал жару своему медному начищенному для случая саксу. Старый инструмент выдал блестящие партии "Nostalgie" и "The Sun", что вызвало апплодисменты зала. 
     С видом заправского мэтра откинув назад длинные спутанные волосы, ты посмотрел на зал взглядом равнинного льва, взгромоздившегося на скалу над прерией. Перед тобой было море жующих, пьющих текилу и коктейли за счет заведения друзей, коллег и незнакомых музыкантов, их гостей и арт-пипл, которые жаждали общения не меньше чем нуждались в качественной музыке. Именно сегодня, в знаменательный для них день.

     Будучи по сравнению с ними новичком в джазе - три года не срок для подлинных любителей этого стиля - я наслаждалась самой атмосферой творческого веселья и общения.
     Неожиданно ты обратился к залу с просьбой почитать стихи:

 По макушке шлепнет лист -
 Рыжий, как кокетка-лис.
 Мне сегодня слишком грустно,
 Я и сам скатился вниз.
 В атмосфере - слякоть дня;
 Под ногами - плач небес.
 Мы живем отныне "без" -
 Без тебя и без меня.

 Но, немного погодя,
 Этот день напомнил мне,
 Как за руки мы с тобой
 Убегали от дождя,
 Что лупил по мостовой
 Как безумный, как больной.
 Столь беспечны были мы -
 В серость прятались от тьмы.

 Вечер тоже убегал
 От дождя - в объятья нас.
 И никто тогда не знал:
 Это все - в последний раз.
 Город также разлучил,
 Как когда-то обвенчал.
 Просто стало меньше сил,
 Словно сплавилась свеча.

     И сел за свой столик. Но я чувствовала, эти строки будто были обращены ко мне.

     В тот вечер изменив своим правилам, я набралась смелости для более близкого общения. Подсев к тебе в перерыве, я спросила, давно ли ты пишешь стихи и почему тебя зовут Джун. Ты отвечал, что пишешь с детства, а Джун произошло от джунгарского хомячка, с которым тебя сравнивали друзья. "Когда напьюсь пива, я раздуваю щеки и мастерски изображаю хомячка" - "Шутишь!", веселилась я - "Конечно!", и ты радостно засмеялся, что провел меня. "Просто ты похож на хомяка, когда играешь на саксофоне, угадала?" - ты развел руками.

     Но это была лирика, а еще ты рассказывал о сынишке, которому через год идти в школу. Жена не захотела брать с собой зарубеж "лишний груз", а спорить или судиться с ней ты не хотел, и поэтому, когда уезжал на гастроли, оставлял мальчика с бабушкой, своей мамой.
     "Мама всегда поощряла мое творчество, отдав меня в музыкалку, на последние деньги оплачивая учебу и покупая новые диски, пластинки и инструменты. Я всегда стремился оправдать ее надежды, понимая, что она прислушивалась к моим самым сокровенным потребностям в душевном и духовном развитии.
     Еще в детстве я переслушал всю классику джаза, когда была возможность, в юности разъезжал даже по европейским концертам на конкурсной основе - меня брали в составе "разогревающих" музыкантов, и это мне всегда нравилось. Дорога совершенно не утомляет меня. Что это я, как старпер?" - прервался ты. Я попросила подлить текилы, после чего почувствовала, как теплеет не только в гортани, но и в животе и шумит в голове.
     Заметив, что я расслабилась, ты любезно подвез меня домой. Ты даже не пытался приставать, чего я, признаться, ожидала, держа наготове пару колких фраз. Просто привез меня к парадной, любезно помог выйти, довел до входной двери и серьезно спросил, надо ли помочь дальше? Когда отказалась, ты мило попрощался и поехал к друзьям, по крайней мере, так сказал. Я добралась до кровати и, сняв только рубашку для выступления, брюки и колготы, заснула сном младенца.

     Через день по телефону я, сама удивляясь своей откровенности, рассказала тебе, как мы расстались с мужчиной, бывшим в моей жизни те самые три года до памятной встречи в совместной репетиционной.

     - Я даже посвятила ему стихи, достаточно колючие и жесткие, как пересушенная рыба.

     "А разве бывает пересушенная рыба?", удивился ты - "Бывает. Хочешь, приезжай? Покажу тебе, как этой старой камбалой можно забивать гвозди. Но вначале почитаю тебе:

 Недавно мы были рядом,
 А нынче так далеко.
 Оправдываться не надо,
 Расстанься со мной легко!

 И в городе утомленно
 Повесятся облака;
 А в памяти воспаленно
 Возникнет в руке рука.

 Ты сети любви, пожалуй,
 По берегу собери.
 Прощаньем меня не балуй -
 И в сердце моем умри."

     "Сильно", согласился ты - "Я щас приеду". В трубке раздались гудки, а я начала собираться: поставила в духовку пирог, вытерла пыль со старого пианино и приняла душ.

     Когда ты приехал, уже приятно пахло яблочной начинкой, а от меня - ромашковым шампунем и духами Шанель. Ты, кажется, впервые меня обнял.
     Мы очень мило беседовали. Возникла такая особая близость, после которой неохота ругаться на правительство страны, обсуждать ерунду вроде бытовых проблем или склоки в творческой среде. Смакуя Бейлиз, мы слушали джаз на пластинках - почему-то захотелось немного стиля ретро в духе перестроечных времен. Все-таки новое не может быть лучше старого; это всего лишь то, чего раньше не было - диски и флэшки, но они не способны переплюнуть по значимости для меломана шестидесятых хотя бы "пластинки на костях" или фарцовку. Мы обсудили и это, затягиваясь кубинским самокрутным табачком из подаренного папе серебряного портсигара.

     Я соблазнила тебя сама. Не жалея ни секунды, что стягиваю с себя шелковый пеньюар вместе с опостылевшими принципами, я задыхалась от желания понравиться тебе. А ты ждал, когда я отдышусь, чтобы сыграть свою партию в любовной игре. И играл ее так долго, что я не могла поверить, что я - это я, а ты - существуешь на самом деле.
     Джаз играл и играл, мы кружились в любовном танце на постели, сминая белье и запутывая друг другу волосы. Наконец, ты уткнулся вздернутым носом в на мгновение разжавшуюся мою ладонь и сказал:

     - Всё.

     Там внизу было мокро и тепло. Как будто брызги моря внезапно оросили простынь, выплеснув свои воспоминания о медузах и путине водорослей. И это море окатило и меня тоже, и даже проникло внутрь, вероятно, встретившись с водами моей пещеры. Это было так необычно, что я долго лежала, прижав твою голову к своей груди. Ты сопел, как младенец, но мне в голову не пришло обидеться на то, что ты заснул в такой момент. Виновато чмокнув во сне, ты обнял меня за талию и в твоей руке запульсировала жилка. Затем я тоже заснула, за компанию.

     Утром ты долго извинялся, когда мы уже сидели на кухне и я жарила яичницу с беконом:

     - Ты обиделась, наверное?
    
     "Ну чего ты?", я обняла его и взлохматила взъерошенную челку, "Я подумала, что ты устал и хочешь отдохнуть. А тут я тебя охмуряю".

     "А знаешь, я очень давно так не делал..." - "Как?" - "Ну... так!" - "Да как - так?" - "Ну... не кончал в женщину. Мне стыдно сказать, но с женой у меня не получалось. Собственно, с сыном именно получилось единственный раз, когда супруга залетела".

     Это было потрясение для меня. Мой бывший мужчина обвинял меня в том, что со мной у него ничего не получается из-за того, что я неумеха в постели. А тут все само собой получилось, и мне не было искусственно-хорошо. Мы просто были одним целым, не теряя при этом границы собственных "я", стараясь поделиться своими "я" друг с другом.

     В голове нарисовались строки, которые я прочитаю тебе, когда они сложатся в мое любимое стихотворение:

Я почти разучилась летать.
Может, ты меня снова научишь?
Ты смотри: получается лучше -
Если падать опять и опять.

С высоты в полевые цветы,
Камнем вниз - чтобы снова в осколки,
Словно ваза летит с верхней полки -
Избежать сувенира тщеты.

И осколки привычно собрав,
Мозаичную сделаешь вазу.
И она всем понравится сразу...
Если будет стоять, не упав.

     А сейчас же я просто заплакала. А ты засмеялся!


Рецензии
Поразительно точно переданы даже малейшие оттенки того, что можно назвать "истинной близостью". Той самой, не вымученной, не по долгу, не от благодарности, не по привычке, а той, которая опрокидывает, затапливает неудержимой страстью, увлекает совсем в иные ощущения и оценки.
У каждого существует своя половинка. С которой легко и просто, с которой "все получается" и с которой можно и поговорить, и помолчать...
Рассказ трогает своей искренностью и откровенностью, отсутствием пошлости и надуманного эротизма. Все - органично, трепетно и нежно. А разбивка текста стихами (прекрасными, кстати, и талантливо гармонирующими с сюжетной линией) добавляют в рассказ особую нотку, с которой, строка за строкой, начинает резонировать и читательская душа.
Спасибо!

Ольга Анцупова   22.02.2012 20:44     Заявить о нарушении
Дорогая Ольга...

Знаете, мне особенно приятно все это "слышать" от Вас.

Я просто сидела и улыбалась только что - потому что именно это и есть счастье - когда твоя творческая стезя проложена ДЛЯ читателя (зрителя, слушателя...), как и подлинная Любовь, это - настоящее Счастье!

Спасибо, искренне.

Мария Машук Наклейщикова   23.02.2012 02:03   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.