Жизнь в глубинке глава 9

 После заварушки с непонятными лицами, Николай принял решения пока не выбираться в центр. А чтобы вечера не казались ему очень скучными, он решил отработать недавно изученные аккорды из композиции Элвиса Пресли на гитаре на скамейке возле бабушкиного дома.

Тренируясь, растягивая пальцы до не реальных расстояний на гладком грифе своей любимой гитары, которая была сделана из липы на самарской фабрике по изготовлению музыкальных инструментов. У Кольки перед глазами всплывали картинки из его детства и юности.

Вспоминалось красивое озеро Иссык-Куль, с его живописными пляжами, чистой прозрачной, соленой водой и сказочными неописуемо красивыми горами, которые подступали в плотную в районе города Чолпом-Аты.

А так же он вспоминал, как быстро течет прекрасная горная речка, Чу, где маленьким ребенком он ловил рыбу с дедом, или отцом.

 Она начинала свое течение от города Балыкчи до неизвестных ему долин. Неся в своих холодных кристальных водах вековые секреты массивных завораживающих своим великолепием скал.

Хоть Николай и строил из себя непреклонного пофигиста перед родителями, а на самом деле, его душа еще долго стремилась туда, где он родился, где его корни и где находились могилы его предков. И в течение двух лет ему снился его родной город, где почти не когда не бывает снега, где после сильного ливня не налипает грязь на ноги, где присутствует смешенный воздух, наполненный высокогорной чистотой и морской свежестью.

 Но с каждым годом бирюзовые тени детства отступали, надвигая серое покрывало обыденности, и реальности сегодняшнего бытия, на его наивную душу, которая впоследствии стала покрываться, шероховатостями нелегкого познания принципа выживания, в перестроенном мире.

Коля жил в достаточно обеспеченной семье. И когда после поднятия национального вопроса в 1992-м году, его семья была вынуждена покидать насиженное место. И по воле судьбы, их занесло просто в глухомань средней полосы России.

Дом, который занимала Колькина большая семья, находился в начале деревни Николаевка. Она находится на самом краю волгоградской области, на границах саратовского и воронежского регионов.

 Эту весьма неплохую усадьбу на то время, выделило местное руководство его отцу, как первоклассному специалисту в области ветеринарии. А за тем, приехали и все остальные, которых в дальнейшем раскидало, а затем вновь собрало, не предсказуемое колесо судьбы…

Колькины воспоминания прервал голос дедушки:

-Коль.- Сказал выходящий из-за ворот, с пустыми ведрами старичок. –Сходи  за водой к колодцу. А то, что-то я совсем не успеваю. А нашей бабке сам знаешь, вынь и сею минуту положи. Всю душу вымотает, растудыт твою в качель. А я тут твою бандуру постерегу, давай.- Опершись на железную трубу отворот, и доставая из кармана своих поношенных брюк свою заветную баночку из-под печения, в котором хранился крепчайший, но очень приятный на вкус табачок сказал дед.

-Хорошо давай ведра, я ща мигом.- Сказал парень, беря большие ведра из рук своего любимого дедушки, и быстро отправился за водой, гремя на ходу пластмассовыми темно-синего цвета бочонкообразными сосудами.

Тропинка к деревянному срубу пролегала мимо заросшего бурьяном с высаженными оконными рамами черного дома.
И он почувствовал, что его нога нечаянно наступила на какой-то твердый, островатый предмет.

 Парень остановился, нагнулся и поднял с тропинки  кусочек плоского блестящего метала, и он узнал, тот самый кусок ложки, на которой был выкован какой-то непонятный рисунок в виде лука, заряженный стрелой, причем тот был готов выстрелить в любой момент.

 И Коля сразу узнал эту вещицу. Она принадлежала хозяину этого дома, который всегда носил её с собой, А что она означала для него, остается загадкой и по сей день.

Коля подошел к заросшей стене, поставив ведра на землю, и притоптав густо растущую рядом крапиву ногами, присел на уже выцветшую кое-где подъеденную червями скамейку. За тем достал сигарету, прикурил её от модной зажигалки, и стал, вспоминать об бывших хозяевах этого дома.

Семья в этом добротном доме жила большая и странная. У всех обитателей этого жилища были умственные отклонения. Но все же они пытались, не выделятся, по крайней мере, им так казалось.

 Они, так же как и все ходили на работу, держали корову, и даже сажали огород, на котором зачастую не чего не росло, кроме сорняка. Поскольку летом на улице жара, то и на огороде делать не чего не хочется. А в зиму люди в деревне добрые, и с голоду умереть не дадут, и одежонку подкинут.

И вот эту закономерность они усвоили очень быстро, и поэтому особо не перетруждали себя физическим трудом, за исключением конечно заготовки дров. Поскольку как бы их не жалели, но вот еще и теплом их на всю зиму обеспечить не кто не соизволял. И поэтому, как только мужская взрослая половина заходила в лес, в ужасе были все, включая матушку природу.

Недаром в народе говорят, если уж судьба обидела умом, то силушкой одарит богатырской! И войдя в самую чащу, великие «лесозаготовщики» выбирали дерево по толще, да по выше, а когда спиливали его, то от его падения такой грохот и треск стоял, что можно было запросто предположить нашествие сказочных великанов, под ногами у которых аж земля трясется.

 За тем они разрезали толстенный ствол, на не мысленных объёмов чурки, и переносили их на своих могучих плечах к месту погрузки, где терпеливо стояли, отмахиваясь от назойливой мошкары запряженные в подводу колхозные лошади.

Так вот они и жили из года в год. Люди их жалели, а они все с каждым днем наглели.

Был как-то раз случай, пришла, значит, мать семейства к соседке, чтобы муки попросить на оладий, но сердобольная баба-Нюра вынесла ей большущею чашку с мукой. На что та с брезгливостью взяла эту муку, да и высыпала на голову добродушной хозяйки со словами: «Сама сука, поди, белую мучицу, жрешь! А Мане и серое говно сойдет». И с этими словами хлопнула калиткой так, что та в обратную сторону открылась.

 А бабушка от удивления и от такой неожиданной наглости еще долго не могла оправиться от такого хамского поступка.

С одной стороны вроде и обижаться на таких людей не стоит, а с другой…

Семья их состояла из 8 человек. Маня, мать семейства, отец Анатолий, и шестеро детей.

 Самые маленькие всегда бегали босиком по улице, и выжидали кого-нибудь из прохожих. Поскольку твердо знали, что обязательно их угостят чем-нибудь сладеньким.

Их отец работал разнорабочим в мехотряде, мать подрабатывала дояркой, а старший, Ленька, был конюхом при колхозной конюшне. Но работники из них были никудышные, поэтому они часто оставались без зарплаты, и жили исключительно за счет добродетелей.

 Коля подружился со средним, их сыном, которого звали, Олег. Сначала он казался ему самым нормальным из всех. Мальчик учился в школе, разговаривал бес всякого дефекта, но спустя пару месяцев тесного общения он понял, что таких друзей лучше держать на расстоянии, иначе проблем не оберёшься.

Но, не смотря на Колькины открытия, Они вмести играли, в разные игры с другими детьми. Которых на тот момент в деревне было предостаточно, и улицы были наполнены веселым счастливым  визгом ребятни.

 Они дружной гурьбой лазили по садам и огородам, ходили в лес на пикники, купались на речке, а так же ходили в месте в  сельскую школу, где Колька проучился всего лишь полгода.

 И вроде детство их деревенское протекало, как и у всех не чем вроде со стороны не отличаясь. Если не обращать внимания на некоторые моменты со стороны мамы Олега.

Она могла выскочить на улицу, в чем мать родила и на всю улицу закричать на своего сына самыми последними словами. Типа: «Олег, сука ты проклятая! Мать жрать хочет, а ты падлюка, картошку еще не почистил! А ну бегом домой! Нехрен тут с этими долб****ми всякой х***ей заниматься». И все тому подобное.

Самые страшные дни были тогда, когда наступала осень. К ним перлись все кому не лень. Кто с выпивкой, кто с чем по хуже, и Маня, пристрастилась к очень ужасному занятью, нюхать бензин.

И под этим делом с ней делали все, что хотели, местные пьянчуги, и даже глупый Ленька справлял с ней свои сексуальные нужды, не капельки не смущаясь, что это его родная мать.

 А она была не против этого, лишь его слегка осаживала: «сынок, ты по тише, я же твоя мать родная, а не ****ь какая-то». И это все происходило на глазах у совсем еще маленьких детей.

 Мужу было до лампочки, он выпьет, нюхнет, да и сам в рот у кого-нибудь возьмёт, еще даже просил сфотографировать его с детородным органом во рту. А подвыпившие гости еще подзадоривали, дабы было о чем, потом посплетничать возле сельского магазина, или преподнести в качестве анекдота с иллюстрациями, какому-нибудь приезжему торгашу, как Ленька-дурачок за пачку «космоса» корову на базу дрючит.

В такое трудно поверить, но когда находишься рядом и наблюдаешь еще более странные картины с завидной регулярностью, просто уже потом не чему не удивляешься. И окружающий мир вокруг Николая стал вырисовываться в непонятную параллель, которую он уже, будучи взрослым все равно не смог разобрать, и найти рациональное зерно в подобных явлениях.

 Куда смотрели председатели, главы ведомств столько времени… ведь они все знали про все эти оргии, но предпочитали помалкивать. Хихикая в очередной раз над новым фортелем из черного дома, который обсуждался публично при всем честном народе.

 Но как-то раз, осеним днем, на семью Митрофановых, (это была фамилия жителей того крепкого дома) пришел опекунский совет, и по решению местного комитета, детей нужно было определить для прохождения курса средний коррекционной школе-интернате в поселки пески.

 Этому поспособствовал их сосед, которому было очень жалко малышей. Дядя Алик, так его звали, не мог смотреть, что творится у его рядом живущих людей, и совершенно не понятно как, но именно он достучался до нужных людей. Чтобы спасти не в чем неповинных, пусть и не полноценных детей, от дальнейшего морального насилия, которое могло бы перерасти и…

 Это был ужас… Для родителей. Особенно для матери. Поскольку хоть маня и была женщиной не от мира сего, но своих детей она по-своему любила.

 И по ее настоянию, вся их семья переехала поближе к отобранным детям.

Говорят, что она стала относительно примерной женщиной. Она перестала нюхать бензин, пить спиртное, и даже устроилась куда-то на работу. Хотя, раньше, свою тягу к токсикомании она объясняла тем, что пары отравляющих веществ служили ей в качестве транслятора мировых новостей.

 Как уж она их получала, это до сих пор остается загадкой, но то, что она умудрялась держать в стальном кулаке все свое семейство- это есть неоспоримый факт.

И когда уже дети, будучи взрослыми, окончили школу, и могли разлететься, кто куда никто от нее не ушел, а жили они все вместе до самой ее гибели.

 Случилось это ранней весной 2004 года. Собралась, Маня к себе на родину сходить, родственников проведать. А если выразить в расстоянии, то это примерно 20 км.

 Вышла она из своей теплой избы, и подалась в сторону родных пенатов, да еще с собой взяла двух своих сыновей, что помладше. И вот шли, они шли, а дорога тяжелая, снег еще глубокий, да еще и сырой… одним словом не выдержала женщина такого перехода, и свалилась от усталости в сугроб.

 Дети поднимали мать, тащили, затем падали, потом поднимались и снова шли, Пот мощными струйками заливал им глаза, но они изо всех сил несли свою маму. Она пыталась переставлять ноги, чтобы облегчить им труд, но вскоре ребята выдохлись и упали рядом с ней в весенний, но еще глубокий снег.

Маня, похоже, почувствовала, что это последние минуты ее жизни, и, обливаясь слезами горькими отчаянья, она крепко поцеловала своих сыновей и отправила в село за подмогой.

 Они не хотели бросать одну, но спорить с ней не решились. Сняв с себя теплые польта, они укрыли мать, и быстро, насколько это было возможно бросились за помощью в деревню.

Но бедной женщине не суждено ее было дождаться. Пока мальчишки добрались до поселка, пока разъяснили родным, что к чему, на улице началась метель. И как не старались, но  им не удалось отыскать среди белого снежного покрывала, того места где лежала их родная мать.

 А нашли ее уже две недели спустя, лежавшую под теплыми пультами, которыми заботливо ее укрыли в последний раз сыновья…

И пошло у них все на пере косяк. Дом отец продал, а сам куда-то умотал, Вовку посадили, Ленька так до сих пор бичует в месте со своим глухонемым братом по чужим дворам. Олега судили за воровство, но вроде говорят, что жену себе завел, и вроде бы живет помаленьку.

 О судьбе остальных почти не чего не известно. Они то появляются, то опять исчезают на долгое время…

 Из тяжёлых воспоминаний Кольку вывел проезжавший мимо мотоцикл. Судя по громкому реву мотора, глушитель на нем явно отсутствовал, да и зажигание было выставлено не правильно. В связи, с чем он чихал, стрелял, ревел и ехать не хотел.

 Парень очнулся от такого шума и вспомнил куда и зачем его послали. Он подхватил сиротливо стоящие рядом ведра и отправился к колодцу.