Часть 17

                Отец Игнатий.


Фрески полуразрушенного храма серебрились тонкой парчой инея.
На холодном каменном полу коленоприкланенно молился пожилой монах.
В сороковых годах двадцатого столетия здесь, в одном из Соловецких монастырей, была тюрьма для политзаключенных.На окнах еще остались стальные решетки с пролетарской звездой, а на стенках Храма кое-где виднелись надписи узников, просящих о помощи. Под ними стояли имена несчастных осуждённых и расстрелянных без суда и следствия.
Здание этой церкви еще не было  восстановлено и в свободное время приходили  сюда пустынники и монахи, чтобы помолится о невинно-убиенных.
Много страшных криков и страданий хранил купол этого полуразрушенного Храма.
Отец Игнатий приходил сюда молиться еженошно.
Он знал наизусть все предсмертные надписи заключенных, но все-таки каждый раз перечитывал их, и поглаживал натруженной рукой, как бы здороваясь с их авторами.
После молитвы отец Игнатий шел к утренней, которая совершалась в обители в три часа утра.
На один час, оставшийся до ранней литургии, монах уходил в свою небольшую келью.
На столе были поставлены три иконы, лежали две книги: Евангелие и молитвослов.
У входа,справа, стояла низкая лавка,на которой отец Игнатий проводил редкие минуты сна. А над ней, невидимая  стороннему взгляду, гвоздиком была прибита маленькая акварель «Незабудки».
Эта акварель - единственная вещь, которая осталась у монаха от далекой мирской жизни.
За многие годы службы в монастыре сны не посещали отца Игнатия.
И только  однажды, незадолго до смерти, ему приснился огромный цветущий сад.
Теплые  и нежные лучи солнца заливали тот сад.
И было там зеркальное озеро,по которому плавали белоснежные лебеди.
На берегу озера росли цветы и деревья всех времен года: небесные незабудки, цветы начала лета переплетались с бледно-розовыми осенними хризантемами. Фиалковые ирисы кустиками танцевали вокруг цветущих яблонь, а ветви лиловой сакуры чудно вплетались в багровые листьями осенних клёнов. Всё вокруг дышало дивным покоем и несказанной радостью...
В центре же сада возвышался каменный дом, на крыше которого серебристой шапкой лежал пушистый снег, а изумрудные листья винограда нежно обнимали стены этого дома.
В распахнутом окне горели высокие свечи, а у окна, опершись на выпрямленную руку сидела Элеонора. Она улыбнулась и сказала:"Вот и сбылся тот странный сон, любимый мой. И скоро мы будем вместе навсегда, как Равик и Жоан! Ты только ничего не бойся!" 
И сон этот был пронизан таким лучезарным покоем, таким долгожданным счастьем, кои вовсе и не известны на Земле!
А где-то там, в прекрасной вышине, над этим удивительным садом  звучала тихая и светлая песнь ангелов....

               
                ***