Притча об арабе и хитром джине

                Притча об арабе и хитром джине.
Жил как-то в Йемене один араб, а было это давно, еще во времена Аль Хазреда, до его путешествия, и однажды на глазах у этого араба умер старик и с тех пор стал он боятся смерти и жизнь его проходила в постоянном озирании по сторонам. Так минуло 20 лет и исполнилось ему 30. Однажды он заблудился в пустыне, и кончилась у него еда, затем питье и скитался араб под палящим солнцем несколько дней, и ближе к вечеру этого дня  послал Аллах ему птицу. Голодный араб изловил ее и убил голыми руками. Он нашел камни, кизяк, немного хвороста и развел огонь. Сев на уже немного остывший песок араб нащупал камень. Камень выглядел довольно таки необычно: похож на уголь, твердый, черный, умещался в ладони на всю ширину пальцев. – Уголь, - подумал араб, подбросив его в огонь в качестве дров, и положил мертвую птицу. Вдруг огонь разгорелся ярко красным пламенем и из огня быстро начало что-то расти. Вот уже появились ноги, туловище. И вот он человек из огня: высокого роста, плотного телосложения, щурые глаза, низкий лоб, узкое лицо, тюрбан на голове,  руки скрещены на груди, босые ноги, лет 40. Черты его лица очень хорошо читались, несмотря на то, что он состоял из огня. - Ты освободил меня, - сказало существо монотонным, властным голосом, - спасибо. Существо вышло из огня и пошло на восток. - Стой, - сказал изможденный араб, - я освободил тебя,  так что  выполни мое желание.
- Хорошо, я исполню твое желание. Говори. – Сказало существо властным голосом.  Я не хочу умирать! – сказал  араб изможденным голосом. - Я исполню твое  желание! – сказало существо. – Ты не умрешь до тех пор, пока жива будет хоть клетка твоего тела. Джин щелкнул пальцем и довольно улыбнулся
 – Стой. Прежде чем ты выполнишь, его я попрошу еще одно. – Сказал наглый араб. Существу это не понравилось и оно нехотя согласилось. Араб сказал второе желание, и существо исполнило их. Араб оказался возле Йемена, а существо исчезло.
Прошло сто лет…
Старый, усохший араб, покрытый морщинами, ел яблоко. Глаза были такими впалыми, что их ни чем не достанешь и ложкой, которую, кстати араб бы и не удержал, так как в руках не было прежней силы и был сильный тремор. Родственники его умерли, а многочисленные внуки и правнуки давно уже думают, что он лежит в сырой земле и кормит червей. А те, кто знали, что он жив, падали только при одной мысли, что он жив. В четырех словах: всем на него плевать. Араб долго мечтает встретить того джина и забрать свои слова назад.
Наши дни…
Тот самый араб, - а вернее то похожее на человека существо, которое когда-то было человеком, - сидел в своем плетеном кресле, истлевшем за многие столетия, и резал себе глотку. Кровь не шла, за многие столетия она попросту высохла, как и его ссохшаяся плоть. В пулевом отверстии, в виске и глазу деловито копошились личинки. За столетия проклятия, под названием жизнь, араб перепробовал все способы самоубийства – это было своего рода развлечение. Все кроме повешенья.  Иногда его заживо закапывали, когда кто-нибудь находил его спящим дома.  Сердце его уже давно остановилось, и терять ему было особо нечего. Тогда он сломал себе руку об доски гроба, рука до сих пор сломана. Араб встал. Лохмотья одежды, прикрывали часть его сгнившего и поеденного червями тела. Он взял яблоко и стал его, есть. Было видно, как челюсть, обтянутая остатками кожи пережевывала яблоко, которое затем отправлялось через дырявый пищевод в желудок-помойку. Араб встал, взял своими костями, бывшими когда-то руками веревку, перекинул ее через балку, встал на стул, сделал петлю и просунув туда голову спрыгнул со стула. Шея с хрустом сломалась, черви из головы вылетели, и голова висела на остатках кожи и сухожилий. Однако араб был все еще жив, если это можно было так назвать. Араб хотел встретить того джина и заставить испытать то же, что и он. Хитрый джин магически привязал душу араба к телу, и он обречен на вечное существование, пока последняя клеточка его организма не разложится.
Прошло еще сто лет…
Про араба все уже забыли, даже байки и страшные истории не рассказывали, а те, кто помнил его, знали, что его обтянутые кожей и остатками мяса кости ползают где-то в той пустыне в надежде найти того джина.