Без вины виноватые

       Курс молодого бойца позади. Я выстрижен, я принял присягу, у меня есть противогаз, а также автомат с четырьмя магазинами и штык-ножом. Я одет в уже начавшую белеть брезентовую робу со слегка полинялым форменным воротником-гюйсом и в синий берет; на моих плечах погончики с якорьками, а на нагрудном кармане – боевой номер: 11410. Первый факультет, первый курс, четвёртый взвод (или класс), десятый по списку. 11А рота.
       Я просыпаюсь не оттого, что проснулся. Более того – я уже лихорадочно напяливаю «гады», но ещё продолжаю спать. Когда орут «Рота, подъём!!!», мы вскакиваем, выпрыгивая из-под грубых синих суконных одеял, но при этом нам всем ещё что-то снится.
       Каждое утро я бегу три километра. Два круга вокруг училища. Оно огромное – не то что в Ленинграде или Владивостоке. Бегать в «гадах» удовольствие ещё то. Зарядка отменяется только если навалится жестокая пурга, а пурги в Севастополе не бывает – от слов «никакой» и «вообще». Вариант: полкруга – и в гимнастический городок. Ряды турников, «козлы», «кони», качать пресс, «Первый комплекс вольных упражнений – начи-най! Р-ряз! Два-а-а!.. Второй комплекс… начи-най!..»
       Я ненавижу «гады». Их ещё называют «прогары». Грубые флотские яловые ботинки. Тяжёлые. В них тяжело ходить, не то что бежать. Если будешь тонуть вместе с кораблём, сбросишь ботинки (это запросто ввиду их конструкции), и сразу выплывешь, потому что стал вдвое легче. Они для того такими и придуманы. Но вовсе не для трёхкилометрового бега, а ведь будет и шестикилометровый, только с автоматом и всем прочим...
       Умываться! Умываться! Ох… пожалуй, лучшее умывание – это сон.
       Я всё время хочу спать. И есть. И спать. Даже больше, чем женщин, которых у меня ещё не было.
       Малая приборка. Все расписаны по своим объектам. Дежурная шутка: малая приборка есть равномерное размазывание грязи по объекту, а большая – собирание грязи в кучки. Через пятнадцать минут рота блестит. Блестят и «внешние объекты» – плац, курилки, аллеи…
       Утренний осмотр. Кто там плохо побрился? У кого там засаленный «гюйс»? Почему роба грязная? Боевой номер отрывается… пришить немедля! Три минуты, время пошло! Бегом!!!
       Командир роты, капитан-лейтенант Сазонов Серафим Григорьевич. В меру строгий, в меру добродушный, очень небольшого роста. Он нам нравится, и мы уверены, что наш – самый лучший в Системе. Вот просто нравится он нам, и всё тут. Как и старшина роты Игорь Головко, он уже на третьем курсе. Другие командиры рот и старшины почти все имеют клички (часто очень обидные), а наши – нет.
       Начальник факультета. Капитан первого ранга Головаш. Пал Петрович. Он был одним из самых лихих командиров кораблей Черноморского флота. Мы его страшно уважаем и прощаем ему даже сигареты «Новость», а точнее, бычки с обжёванным фильтром, которые он, не докурив, бросает возле центральной клумбы. Из клумбы торчит пьедестал с покрашенным бронзовой краской бюстом адмирала Нахимова. На него новоиспечённые лейтенанты всегда натягивают майку-тельник. Старая традиция, с которой бесполезно бороться. Неужели случится чудо, и я тоже когда-нибудь стану лейтенантом?
       Я очень хочу спать.
       – Здравствуйте, товарищи!
       – Здра!!! Жла!!! Тащ!!! Тан!!! Пер-Ранга!!!
       – Вольно.
       Всё училище выстроено на плацу перед жилым корпусом. Три факультета. Наш, корабельный, в центре. Слева – второй противолодочный; справа – третий, береговой ракетный. Все орут приветствия своим начфакам.
       Роты маршируют на завтрак. Первыми с плаца уходят «пятаки», потом четвёртый курс, третий… мы последними. 11-я рота и 11А. В одиннадцатой сто с лишним человек, в одиннадцатой-«аз» – шестьдесят три. Я в «азах». Точно так же последними покидают плац 21-я и 31-я роты.
       Наш молдаванин Ваня Кристя умудряется спать прямо на ходу – рота идёт на камбуз, а Ваня спит в топающем строю. Я так не умею, и мне жутко завидно.
       Первокурсники за завтраком съедают всё дочиста. Тарелки и кружки можно не мыть. Самое волшебство – это (о-о-о!) масло и сахар…
       Три пары до обеда. Высшая математика, высшая физика, теоретическая механика… Морская практика, уставы, кораблевождение, иностранный язык, оружие массового поражения, тактика морской пехоты... ещё что-то... начертательная геометрия, история флота и (о, ужас!) история КПСС. Лекции, летучки, семинары, практические и лабораторные работы, расчётно-графические задания… Физподготовка, конечно. Это единственная дисциплина, на которой не поспишь. Нас бегают, прыгают, ползают, плавают, дёргают и крутят на турниках. А в аудиториях минимум половина банально дрыхнет.
       Потому что страшно хочется спать. Организм вырабатывает такие позы для сна, чтобы это не заметил преподаватель. Преподаватели же видят всё – они тоже когда-то были курсантами, почти все за редким исключением. Они нас понимают, но постоянно будят: учиться, учиться и ещё раз учиться.
       Я начинаю понимать, что если бы я пошёл в студенты, я бы не дотянул и до второго курса. А здесь меня дотянут. Заставят. При условии, что я сам этого хочу, конечно.
       Я хочу стать офицером Военно-морского флота. Я сплю на предпоследнем ряду в гулкой аудитории; идёт лекция, и мне абсолютно безразличен предмет. Просто это такая аудитория, где можно выспаться. Потом выучу, разберусь как-нибудь… на сампо… о-о... выключился.
       Если жарко, то перед обедом купание. Всё училище (которое мы промеж себя именуем «системой») строем повзводно марширует на водную станцию. Что-что, а уж купаться я люблю. И с удовольствием сдам за кого-нибудь зачёт по плаванию – благо, преподаватели нас ещё не очень хорошо помнят в лицо всех поголовно. А кто-то за меня сдаст подъёмы переворотом на турнике. Турник я ненавижу.
       Обед!!! Благословенное мероприятие, делящее день пополам! Мы уписываем капустный бигус («рыгу овощное») и перловку-РБУ (реактивная бомбомётная установка), набивая свои вечно голодные животы, и запиваем сладким флотским компотом… А после обеда будет адмиральский час – целых сорок минут можно спать, и никто тебя не тронет, если ты не забыл разуться прежде чем бессильно рухнуть на свою заправленную с утра койку.
       В ротном помещении шесть кубриков, в кубрике примерно по двадцать человек. Человек? Хм... Курсант – существо неодушевлённое. Уж во всяком случае, курсант первого курса.
       После обеда – сампо. Самоподготовка. Классы первого курса – в одноэтажном «карасятнике», все остальные в огромном учебном корпусе номер один. А там и до ужина недалеко. За забором училища орут павлины. Там санаторий, там другая жизнь. Там холодное пиво, игривые девочки и тёплое море. Первокурсник из этого всего имеет право только на море, и то лишь во время организованного купания, а также при сдаче зачётов по плаванию и нырянию. Ах, да, ну ещё в мечтах.
       После ужина – вечернее сампо. «Учиться военному делу настоящим образом!»
       У меня не идут точные науки. Я по складу ума гуманитарий. У меня работает только правое полушарие, а левое – так, чуть-чуть и в треть накала. Система направлена на то, чтобы моё левое перестало сачковать. Без точных наук флотского офицера быть не может. Поэтому сампо первокурсников контролируется особо. Фиксируют и право-, и левосторонних.
       На вечернее сампо неожиданно приходит «пятак» по имени Саша (фамилию уже не помню). Ему нужен «буратино». Я уже знаю, что такое «буратино», я согласен. Саша договаривается со старшиной класса, и вот я уже в учебном корпусе номер один, в 152-м классе, среди полубогов, которые вот-вот наденут лейтенантские погоны.
       Саша пишет дипломный проект, а к нему полагается четыре ватмана с чертежами и рисунками. «Буратино» – это тот, кто умеет хорошо чертить и рисовать. Я умею, и вот я здесь. Я рисую Саше крылатую ракету «Термит», траекторию полёта и функциональную схему системы управления. Карасю-первокурснику всё это пока недоступно, но это безумно интересно. Я задаю наивные вопросы, мне великодушно объясняют. Если заходит проверяющий офицер, меня хитрым образом прячут. «Буратинизм» – это тоже традиция; она не поощряется, не приветствуется, но она существует, и никакие особисты-контрразведчики это вопиющее нарушение режима секретности никогда не пресекут.
       Всего я за пять лет нарисую три диплома и семь курсовиков, не считая своих. Но я этого ещё не знаю.
       Потом будет вечерний чай (о, да продлятся годы того, кто его придумал!), вечерняя прогулка вокруг училища строем, под барабан; вечерняя поверка и…
       И – СПАААААТЬ!!!...
       Я хочу субботы.
       В субботу нет физзарядки, сразу малая приборка. В субботу нет послеобеденного сампо, а есть большая приборка. Всё ж какое-то разнообразие. А ещё в субботу есть увольнение в город с 18.30 до «нулей» – это при условии, что у тебя нет задолженностей. А они, как правило, есть, так что милости просим на вечернее сампо, где тебя сто раз проверят. А к 21.00 ты, так уж и быть, можешь пойти в клуб и потанцевать там с девочками-студентками (если, конечно, они захотят танцевать тебя, карася несчастного, у которого одинокая галочка на рукаве, и у которого ночь заканчивается в полночь по команде «Отбой»).
       В воскресенье подъём на час позже, на завтрак два (целых два!) варёных яйца и увольнение с 14.00 (всё так же, до «нулей»), но перед этим нам непременно придумают что-нибудь массовое. Например, марш-бросок всему училищу, повзводно, шесть километров по жаре и в полной выкладке (о, это отдельная песня свихнувшегося пингвина над бухтой Стрелецкой). Или массовая гребля первого факультета. Мозоли от турника и шлюпочных вёсел сойдут только через несколько лет после выпуска, а следы на ладонях останутся на всю жизнь...
       Я карась, но я хочу стать офицером флота. По окончании первого курса меня ждёт практика – железный крейсер «Дзержинский», шлюпочный поход и полк морской пехоты в бухте Казачьей. А потом, после краткого отпуска, я пришью на левый рукав под звёздочкой вторую жёлтую галку.
       А пока я – без вины виноватый. «Есть три наряда вне очереди!»

© 2012, февраль

из ненапечатанного сборника «Макароны по-флотски»


Рецензии
Юра, про "Буратинов" слышу впервые. Вообще интересуюсь историей и проблемами "Цука".Недавно книжку приобрёл - "Дикий обычай славной гвардейской школы. Цук и другие традиции Николаевского кавалерийского училища".Зачитываюсь.:) Жму руку.

Сергей Чухонцев   26.11.2019 15:54     Заявить о нарушении
Юра, у нас (ВВМУРЭ) этот период звучал как "приказано выжить" http://proza.ru/2019/11/26/1141

Сергей Чухонцев   26.11.2019 16:13   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.