Часть меня

За окном было светло. Но это только за окном. В комнате было темно и красно, как после удавшегося спиритического сеанса.

Человека в ней не было. Меня не было...
Да, меня не было. Я лежал под кроватью, абсолютно уверенный в том, что пространство, ограниченное её днищем, её гранями и паркетным полом, не принадлежит комнате. Мне казалось, что оно принадлежит мне и только мне. В одной руке я сжимал телефон, в другой кое-что поинтереснее...

Года полтора назад я потерял работу. Я был сисадмином в одном задрипанном офисе на окраине города. Всё было неплохо, в общем-то. Стабильная хорошая зарплата, весёлые корпоративы с коллегами. Это всё при том, что работа заключалась в объяснении всяким менеджерам, почему "не двигается стрелочка мышки, не перелистывается фотка, не заходит в "контакт", не читает CD" и ничегонеделании.  В конце концов, там я встретил женщину, ставшую в результате моей женой.

Сразу после свадьбы она уволилась, любезно предоставив мне привелегию работать на двоих и за двоих. Пришлось заняться ещё и системой безопасности. Это уже была работа посерьёзнее. Я почти не приходил домой: нужно было ежечасно проверять, все ли приборы правильно функционируют. Начальник был страшен в гневе: не гнушался даже физического воздействия на недобросовестного работника. День за днём пролетали в бесконечных проверках-починках камер, мониторов, сигнализации и выслушивании воплей босса. Я думал: "На кой чёрт столько камер в никому ненужном и всеми забытом офисе? Что и зачем я делаю?". Как следствие,  моё внимание существенно ухудшилось, что сказалось на качестве работы. Качество работы в моём случае же оказалось тождественно будущему: именно невнимательность его определила. Одна из камер взорвалась и меня уволили.

Полгода я лежал на диване и ничего не делал. Жена сначала вошла в моё положение и  устроилась работать. Но потом ей осточертело то, что я только ел и спал, и она уехала жить к маме. Это случилось на втором месяце безделья.

Мне это нисколько не помешало продолжать лежать на диване и ничего не делать. Я почти не помню тот период. Помню только, что он был гораздо лучше, чем тот, когда я стучал по клавишам, а затем истерично блуждал в лабиринте офиса. Ничем полезным я не занимался ни в первый, ни во второй периоды, а что, по-вашему, лучше: бесполезно лежать на диване или бесполезно бегать от одного компьютера к другому?

Однажды мне на ящик пришло письмо. От жены. В нём в основном была матерная ругань. Единственная более-менее цензурная и осмысленная фраза -- "ИДИ РАБОТАТЬ, МРАЗЬ ПЛЕШИВАЯ!!! НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ, НЕНАВИ...". Я немного подумал и решил: работа всё же нужна. Надо устроиться.

Я долго не мог найти ничего подходящего. Мне хотелось заниматься чем-то полезным. Помогать кому-нибудь, что ли. И не в компьютерной бытовухе, а в реальной жизни, с реальными проблемами. Варианты типа спасателя, милиционера, пожарника, врача не подходили: не было подходящего образования. Интернет пестрил всякого рода бредятиной вроде продавцов-консультантов и менеджеров среднего звена. Ситуация казалась безвыходной.

Но невзирая на это я рыл, рыл, рыл, зарываясь всё глубже. И наконец, как говорили в "Криминальной России", "сыщикам улыбнулась удача". Компания со странным названием "Часть меня" предлагала работу на горячей линии для людей, страдающих депрессией. Без колебаний я взял телефон и набрал номер, забыв даже о своей навязчивой боязни телефонных звонков в организации. Суховатый женский голос без лишних деталей назначил место и время собеседования.

И вот я уже сижу напротив безэмоционального худощавого немца, расписывая ему, какой я замечательный, чувствующий, отзывчивый и трудоспособный. Всё это время тот молча и холодно смотрел на меня без всякого намерения что-либо спросить. В итоге у меня кончились все аргументы в пользу моей кандидатуры и я стыдливо замолк. Немец, никак не реагируя на это, недвижимо сидел ещё с полминуты и в конце концов отчеркнул: "Вы приняты.". Затем встал, повёл меня по длинному тёмному коридору с подрагивающим освещением и показал рабочее место. Это была небольшая комната с одной-единственной тусклой лампочкой, вяло болтающейся на перемотанном изолентой проводе. Письменный стол, на нём стопка бумажных листов формата А4 и старый бледно-жёлтый дисковый телефон. Я подумал: "Зачем нужен диск? Мне же некому звонить!". Переведя взгляд со стола на стену, я заметил мятый листок сероватой бумаги. Это была, по всей видимости, инструкция.

"1. Узнать имя.
2. Узнать проблему.
3. Сказать, что всё относительно. ("Найдите положительные стороны")
4. Предложить сменить род деятельности.
5. Попрощаться."

Первый рабочий день. Я подходил к зданию "Части меня", настроенный по-рабочему. Возле стеклянных дверей курили два человека. Высоким ростом, худощавостью, почти полным отсутствием движений и холодностью взглядов они напомнили мне вчерашнего немца. "Коллеги." -- подумал я. Подойдя ближе я понял, что они молчали, и даже до моего прихода ни о чём не разговаривали.

В коридоре я встретил немца. Поздоровался с ним, реакции не последовало.
Наконец я добрался до своей каморки, снял пальто, сел на стул. Облокотился на стол в ожидании звонков. Так я сидел примерно часа два. И вдруг телефон сухо  заскрежетал. Я жадно схватил трубку и поднёс к уху.

-- Горячая линия "Часть меня", слушаю.
-- Да-да, внимательно слушайте...

Вдруг в трубке раздался оглушительный хлопок. У меня резко заболело ухо. Я сидел ещё минут пять и ничего не воспринимал и не осознавал. И тогда, когда я наконец понял, что произошло, меня обдало синюшным холодом...

ВЫСТРЕЛ.

Кто-то застрелился прямо на линии...

Я стал кричать в трубку:
-- Алло! Вы слышите меня? Что с вами? Алло! Алло!! Алло!!! Вы меня слышите???
Тишина. Мёртвая тишина после взрыва в телефонной трубке. Я упал со стула, свернулся калачиком на полу и заплакал. Плакал я ещё час. За этот час телефон позвонил два раза, но я не взял трубку. То ли не было сил, то ли боялся.

Я решил об этом никому не говорить. Впрочем, никто ничего у меня и не спрашивал. Я сидел с мрачным видом в столовой, хлебал холодные щи и смотрел в лица работников. Абсолютно холодные, отсутствующие, рациональные лица. Все сидели за белыми длинными столами и молча ели те же щи, что и я. Я лишь спустя некоторое время заметил, что в столовой почти полная тишина.

Неделю после этого я сидел дома, в кресле-качалке, закутавшись в плед. Каждый день звонил телефон, но я теперь настолько боялся его звонков, что всякий раз меня кидало в крупную дрожь. Понятно дело, не было и речи о том, чтобы подойти к нему и, тем более, снять трубку! Наверно звонили с работы.

Я всё-таки пересилил себя и пошёл туда вновь. Мне казалось, что немец, завидев меня, сразу сделает выговор или скажет, что я у них больше не работаю. Однако я был не прав: он меня, как и во все прошлые разы, проигнорировал. Было логичным предположить, что меня бы поставили в известность, если уволили. Я успокоился и пошёл к себе в кабинет. Однако прямо у двери меня сразила кошмарная мысль. А вдруг у них заведено сообщать людям об увольнении посредством не речи, а чего-нибудь другого? К примеру, записки на рабочем столе? Мне стало холодно. Чтобы не сползти вниз по стене, я изо всех сил дёрнул дверную ручку и вошёл внутрь.

Я ошибся. Никакой записки.

Нельзя сказать, что я был морально готов к возвращению. Первый же телефонный звонок дъявольским колоколом ударил по слуху, вызвав у меня нечто, отдалённо напоминающее контузию. Но понимание того, что если я не отвечу, кто-то может погибнуть, возобладало над страхом. Я поднял трубку и произнёс сдавленным голосом:

-- Горячая линия, слушаю.
В ответ не менее сдавленный голос:
-- Здравствуйте. Я на краю.
-- Как вас зовут?
-- Андрей.
-- Хорошо, Андрей. Что у вас случилось?
-- Мне ничего не интересно, а всё, что было интересно, вызывает тошноту. Я подумываю о самоубийстве, честно говоря.
-- Нет, ну не всё же так плохо...

Голос стал злым.

-- Не так плохо? Да? Вы все так говорите! Это у вас так в инструкции написано, да?

У меня проступил холодный пот.

-- Что, какая... Инструкция?
-- Такая! Я всё о вас знаю! Вы что, не понимаете, что Я живой человек, и КАЖДЫЙ, кто вам звонит, ЖИВОЙ человек?!

Я не знал, что сказать.

-- Сейчас я брошу трубку и застрелюсь. Хорошо?

И тут меня прорвало.

-- Андрей, вот скажи, зачем тебе? Зачем тебе стреляться?! Ты что, не можешь найти себе, что-нибудь интересное? Смени работу! Семью! Ещё что-нибудь! Да, это было указано в инструкции. Но, чёрт возьми, мне тут самому страшно и дерьмово работать! Все коллеги бездушные уроды! Все! ВСЕ!! А ещё неделю назад позвонил мужик и застрелился ПРЯМО В ТРУБКУ! Думаешь мне хорошо? Тебя ничего не интересует? Проблема? Хочется стреляться?! А у меня люди на линии дохнут! Замечательно, да?

Голос Андрея стал мягче.

-- Слушай, извини... Я не хотел тебя... Обидеть... Видать, я обычный раздолбай. А ты уникален. Нечасто на "горячках" встретишь тех, кто действительно чувствует и понимает...
-- Да чего тебе... Просто займись чем-нибудь полезным... Я тоже долгое время ничего не делал. Но вдруг решил, что нужно приносить пользу. Пошёл сюда... Хорошо будет, если я кому-нибудь помогу.
-- Знаешь, чувак, ты мне очень помог. Я не буду этого делать!

Я выдохнул.

-- Ну и слава Богу!

Всё пошло нормально. Я работал уже довольно долгое время, и всё без происшествий. Звонили люди, у них были проблемы, но я давал советы, которые их успокаивали и, наверно, помогали. Я, можно сказать, вошёл во вкус: время моего пребывания на работе существенно увеличилось без всякого на то приказа сверху. Порой я по трое суток не выходил из кабинета. Сидел за столом, записывал мысли о сущности бытия и с нетерпением ждал ещё одного звонка. Если звонка не было долго, я терял возможность формулировать мысли, а значит и записывать их, и просто грыз ногти. Ну или делал яростные хаотичные движения нижней челюстью во все возможные стороны, когда как. Скрежет телефонного звонка стал моим наркотиком.

Коллеги и начальство перестали для меня существовать. В силу того, что я почти безвылазно сидел в своём кабинете, вероятность встречи собрата-оператора или немца была минимальной. По коридору я ходил быстрее всех, так искусно лавируя между телами, что меня, похоже, и не замечали.

Бывало, мне снился сон. Начинался он с того, что я стоял на тротуаре, готовясь перейти дорогу. Машин было много, все они ехали быстро. Я ждал, пока загорится зелёный свет, но всегда моё ожидание оказывалось напрасным. Я стоял подолгу на том переходе, прекрасно зная, что всегда будет красный. Так, стою я, стою, каждые, как мне казалось, 5 минут оборачиваюсь, и вижу, как постепенно собирается толпа. Никогда я не видел лиц, как ни пытался.

Вдруг я делаю шаг. Ещё один. Я полностью доверяюсь импульсам тела, и оно несёт меня вперёд, к машинам. Оборачиваюсь. Толпа идёт за мной. Машины мчались с той же скоростью, не реагируя на мои и множества анонимов движения. Я дохожу до самого первого ряда машин, расчитывая на касание, но нет! Машины не осязаемы! Я иду сквозь них, словно через голограмму, на ту сторону. Безликие следуют за мной по пятам. Наконец я ступаю на противоположный тротуар и сон заканчивается.

После таких снов я шёл на работу весьма охотно. Однако после сотни-другой просмотров одного и того же сна у меня стало появляться чувство, что скоро произойдёт нечто странное.

В один четверг я пришёл с работы поздно вечером. Я был уставший, поэтому сразу же пошёл спать.

Я снова стою на переходе, светофор красный. Людей без лиц всё больше. По привычке я ступаю на проезжую часть и иду сквозь поток автомобилей на ту сторону, а люди идут за мной. Я уже почти дошёл, как вдруг поток машин становится настоящим! Меня сбивает грузовик, я пролетаю некоторое расстояние, попадаю под колёса какой-то легковушки, а затем на тротуар. И, лёжа на нём, я вижу, как безликих людей перемалывает, ломает и рвёт на лоскуты плотный и молниеносный автомобильный поток... С неба слышится звонок телефона.

Я проснулся в ужасе и, естественно, не поднял. Было утро, солнце приветливо слепило глаза через окно. Надо на работу.

Сон забылся довольно быстро. Я в привычном порядке прибыл на место и начал работать. Звонки, люди, звонки, люди. Где-то в обеденное время звонков долгое время не было, и я прикорнул. Мне уже начал было сниться привычный сон про переход улицы, как зазвонил телефон. Поднимаю трубку.

-- Горячая линия, слушаю.

В ответ молчание.

-- Горячая линия! Здравствуйте! Представьтесь, пожалуйста!

БАХ.

Опять? Выстрел?! Нет, только не это!

-- Отзовитесь кто-нибудь!! Отзовитесь же, чёрт вас подери!...

Поняв, что я бессилен, я стал молотить кулаками по столу, ругаться матом и рвать лист за листом свои рассуждения, коих набежало страниц на 100...

После этого случая я стал бояться. А следующий случай, после которого я стал потихоньку умирать, долго ждать себя не заставил. Он произошёл примерно через две недели. Кто-то сначала спел в трубку какую-то частушку, а затем застрелился. На этот раз я всего лишь припечатался намертво к стулу и не двигался. Через несколько часов бездействия я зачем-то стал рыться в ящиках стола и нашёл... Пистолет.

Самоубийства в эфире постепенно стали нормой. Люди, не слушая моих бессильных увещеваний, обливали меня своей кровью через разноцветные провода. Один, второй, третий, четвёртый, пятый... Я не помню, на что уже пошёл счёт, когда я перестал думать, что схожу с ума.

Раз за разом я видел во сне картину уничтожения безликих пешеходов автомобилями, уже без перехода улицы. Видел и не боялся.

В тот день я решил не идти на работу. Даже предупредил немца, что меня не будет. Он, как обычно, не отреагировал.

День прошёл в дуракавалянии. Сначала я просто валялся в кровати, читал какую-то старую книгу про работу на лесопилке. Потом я пошёл в цирк. Было, наверно, весело, но я не смеялся. Один клоун создал впечатление хорошего, но разочаровавшегося человека, находящегося у последней черты. Не знаю, почему мне так показалось.

Когда я вышел из цирка, было солнечно. Решил прогуляться. Не видя людей, я бродил по городу, смотря исключительно на крыши домов, пока не стемнело. После этого я зашёл в бар, где и просидел до утра, пьянствуя с самим собой...

Ещё не открыв дверь в квартиру, я услышал, что звонит телефон. Меня это, как всегда, не смутило, я решил не отвечать. Неторопливо разделся, прошёл в кухню. Но телефон всё не унимался. Я не вытерпел, подошёл и снял трубку.

-- У аппарата.

Ответил какой-то до жути знакомый голос...

-- Это Андрей.
-- Какой такой Андрей?
-- Тот, который хотел застрелиться в трубку.
-- О, привет! Как ты меня нашёл? Как жизнь? Что нового?

Прошло несколько секунд, и он со злостью в голосе ответил:

-- Ты знаешь, а вообще-то не помогло...

Я не успел спросить "Что?", как послышался выстрел.

За окном было светло. Но это только за окном. В комнате было темно и красно, как после удавшегося спиритического сеанса.

Человека в ней не было. Меня не было...

Да, меня не было. Я лежал под кроватью, абсолютно уверенный в том, что пространство, ограниченное её днищем, её гранями и паркетным полом, не принадлежит комнате. Мне казалось, что оно принадлежит мне и только мне. В одной руке я сжимал телефон, а в другой кое-что поинтереснее. Телефон же трещал:

-- Алло! Алло!! Ответьте! Алло!!...