Было бы кому...

этот человек, каждый день приходя домой, садится за стол и начинает писать.
он включает настольную лампу тихим светом и начинает писать.
его стол выходит в окно, и шторы не преграждают ему путь. И все происходящее в квартире видно соседнему напротив окну.
видно как каждый вечер человек приходя домой садится за стол и начинает писать.

свет мягкими лучами расплывался по маленькой комнате. За окном тишина ночи украшалась мелким дождем. Шарканье карандаша по бумаге и мелкая сыпь капель на окне создавали единый музыкальный рисунок. Ровные движения руки, впалый взгляд и множество растущих слов. Прорастающих. Ведущих к неизвестному, берясь из непонятного.
этот человек уже не первый раз пишет. Каждое его творение умещается на одном листе. Каждое имеет адресата. Каждое имеет подпись. Каждое имеет дату. Человек выводит все символы красивым почерком. Есть на русском, есть на английском, есть на иврите, есть на немецком. Человек каждый лист бумаги берет аккуратно, кладет на стол, берет остро заточенный карандаш - всегда новый. Для каждого листа свой карандаш. Для каждого листа свои слова.

каждый день человек уходит утром, очень рано, и возвращается очень поздно. Он не спит всю ночь - он пишет.
и каждый день, сам того не зная человек показывает себя как картинку для соседей в окне напротив.
они не встают каждое утро очень рано и не приходят домой поздно. Они ждут каждый день этого человека. Они ждут, что он не придет.

человек каждое утро пишет записку. Оставляет ее на столе, аккуратно положив у стопки справочников. Медленно надевает плащ, заплетает свою шею в шарф. Очень тихо закрывает дверь и уходит.
а в соседском окне застыв на пороге подоконника с утра уже ждут, ждут когда же он вернется. он для них сказка, картинка, загадка. он ритуал.

плавно опуская ключи в карман человек огромными шагами стремится уйти. он так же быстро старается вернутся поздно вечером.
из соседского окна не видно куда, в какую сторону человек уходит. не видно с какой стороны он возвращается. они не знают даже кто он, как его зовут, чей он друг и родственник. он лишь кусок мозаики которая складывается поздно вечером и рассыпается рано утром.

человек плавно пишет иногда еле касаясь пальцами водит по ладоням, по пальцам, по лицу, закрывает глаза и откидывает голову. ждет и возвращается вновь начинает писать.

его глаза устают к утру и пальцы почти отпускают карандаш.

глаза в соседском окне сменяют друг друга, все они ждут действий. все ждут. они не хотят в пустую потратить все это время что отдали этому незнакомому человеку. у них есть лишь день чтобы подготовится. но даже днем сидит часовой - вдруг человек вернется и что-нибудь произойдет. не знаю сколько их - этих глаз, но их хватает чтобы не закрываться круглые сутки.

человек пишет. пишет перекладывая из чистой стопки бумагу в стопку с бумагой где есть слова. где-то их очень много этих слов, а где-то, возможно, слишком мало.

очередь из глаз следит за очередью листов. дождь сменяется ветром, ветер шептанием птиц, шепот сменяется криками людей. и все ложится поверх шуршания карандаша и бумаги. а шелест листов бумаги лишь отмечает переходы от одного этюда к другому.

но иногда глаза не могут слышать...

В том окне, где множество глаз с каждым днем все больше забывают про ночь. Это время отдано человеку напротив и его писаниям. Глаза не ходят в гости, не напиваются до потери сознания, не играют с детьми, не читают книг, не ходят в театр, потому что могут не успеть к приходу человека.

человек никого не впускал в свою дверь. потому что никто в нее не стучался. человек не смотрел в окно ожидая кого-то. он каждую ночь лишь писал.
глаза в соседском окне не знаю от куда взялся этот человек. эти глаза не знают кто этот человек. они лишь наблюдают и ждут. глаза ждут действий, ждут изменений, ждут трансляции чужой жизни. они надеются.

этот монотонный фильм в кинескопе окна. звуки воссоздаются их можно прошуршать. и несколько гла тревожно всю ночь сменяя друг друга пишут. они пишут карандашом на бумаге слова. беря каждый раз новый лист. а к каждому листу новый карандаш. они складывают их в стопку.

человек встает и глаза встают. человек курит и глаза курят. его жизнь в окне это и их жизнь тоже.
когда человек приходит домой, глаза начинают молчать.

этот фильм для кого-то жизнь, для кого-то игра в нем жизнь, для кого-то чужая жизнь - жизнь, а для кого-то картинка. много глаз, много ролей. а человек проживает жизнь. он лишь пишет всю ночь. но это его жизнь. никакие глаза не знают что там за этим окном, кроме картинки.

человек пишет только карандашом считая что в нем есть жизнь. она есть и в бумаге. она есть и тусклом свете. она есть вокруг человека. но он не знает, есть ли жизнь за пределами человека, за его пределами. он не знает есть ли она в другом окне, при этом зная что это окно есть.

- он бы сошел сума, если бы днем не общался, - говорили одни глаза. днем когда нет человека. для глаз его просто нет. он умирает с утра, оживая поздно вечером.
- он уходит спать, - говорили другие глаза. - эта квартира лишь для ночного письма.
- этот безумец - поэт. он днем работает, чтобы оплатить квартиру, а по ночам пишет.
- это учитель.
- это врач.
- человек в окне как герой у Грина. он сидит каждую ночь в освещении лампы.
- он под копирку множит листовки. это наемный копир.
- философ.
- почему он так одинок? - подумал другой человек.

в тот поздний вечер человек не пришел. и глаза перестали смотреть.
- что это было? - спросили одни.
- какого черта? - спросили другие.
- что-то случилось, - подумал другой человек.

его не было несколько дней. но рано утром через три дня человек вернулся. и стал писать весь день. лишь поздно вечером он плавно одел плащ. заплелся в шершавый шарф. медленно открыл и закрыл дверь и плавно положил в карман ключи.

- он издевается, - кричали глаза.
- он ненормален, - жалели его другие.
- график работы сменился, - усмехнулись глаза в углу.
- он устает он такой жизни, - подумал другой человек.

человек вернулся не утром как ждали глаза. он вернулся поздно вечером. и монотонное кино закрутилось по старой пленке.

- я больше не хочу смотреть, - глаза жалостно искали поддержки.
- он надоел мне, - резко плевались другие.
- какой-то идиот, - били в стекло глаза.
- как же так можно с нами.
- я бы так не хотел.
- а я бы так не смог.
- нужно ему помочь, - подумал тогда человек.

а человек все испещрял листы своими больными словами. отбрасывая в сторону свою жизнь и карандаши. окурки летели туда же. все в эту кучу летит - жизнь, окурки и карандаши.
когда-то возможно, хотя нет, точно - когда-то все было по другому - в кучу летели лишь окурки.

глаза моргали стараясь увидеть больше, намного больше, чем есть на самом деле. этим глазам всегда мало...

человек переложил исписанный лист бумаги в стопку, закурил. плавно выдохнул, наблюдая картину превращения дыма. его что-то тревожило последних несколько листов. движения не были как обычно плавными. игла втыкалась в нерв, но человек подавлял иголку. слабо били по пальцам чьи-то тупые ножи. перед глазами развернули театр прозрачные силуэты. по спине катались холодные ежи.
но через дверь в голове до сих пор никто не смог пробраться. все стучали, но человек писал. он старался не замечать суеты в своем теле.

- что-то сегодня он резок порой, - размышляли глаза.
- может, не выспался.
- может, голоден.
- ну, на конец-то хоть что-то случилось.
- и в правду хорошо, а то мы как-то подзадержались на одном и том же.
- по-моему свет сегодня слишком ярок для ночи.
- и так сойдет. до утра осталось немного.
- где этот, ну тот что всегда молчит, словно больше всех знает. как будто думает.
- да, тот, который...
- ну да, он всегда смотрел с краю.
- человек...
- че-ло-век...

человек впервые за все время резко дернул взгляд в сторону двери.

- ух ты
- действие пошло.
- тихо все.

человек встал. прошел несколько шагов. он не мог оставить свое место. свое дело. свои слова. это его. это все его. человек обернулся к столу и упал. он упал, как падают убитые. словно, несколько пуль впечатались ему в спину.
глаза увидели как он открыл рот и рухнул. они стали шептаться не отводя взгляда от кинескопа окна.

плавно упасть не получилось. а как бы хотелось в сласть упасть. насладится падением. его легкостью, возможно, парением. опустится на пол. сложить руки. повернуть голову. посмотреть на глаза. и уснуть. хотя бы сегодня. уснуть. хотя бы в эту ночь. хотя бы так.

двери теперь уже нет. нет и листов. и глаз в другом окне.

где-то за городом, на окраине. стоит серый дом. мимо него часто проходят местные. плавно идут по своим делам. чьи-то мысли витают вокруг дома, чьи-то немногие залетают во внутрь.

один человек лежал в костюме. так было принято. он не возражал.
другой человек стоял. он думал о человеке лежащем в костюме. он его не знал. совсем не знал.

все листы в стопке нашли адресатов. каждый прочел. каждый узнал - что теперь уже был человек, был и другой человек, и еще человеки. узнали что была и есть любовь. узнали о себя в человеке. узнали о глазах и узнали себя в них. каждый узнал про себя, про ночь, про слова, про смерть в жизни, про смерть при жизни, про жизнь в смерти...

их было много. много. как много людей. намного больше глаз.
за заборами, в коридорах. в небе. лишь глаза. и их шепот в ладошку.

письма получены, буквы прочитаны. человек... нет его...

в тех словах была жизнь человека. его история. история его боли. он просил его простить за то что он собирался сделать... но не успел. умер сам, без своей помощи.

каждый человека простил. почти каждый подумал. многие сказали вслух. еще меньше всплакнули. очень и очень не все приехали туда, где он писал. и несколько не вернулись...

слишком маленькая улица, чтобы быть одному на ней. так на ней много места всем этим глазам.
так мало места мне... - это были последние его строки...

тот человек каждый день приходя домой садится за стол и начинает писать.
он включает настольную лампу тихим светом и начинает писать.
его стол выходит в окно, и шторы не преграждают ему путь и все происходящее в квартире видно соседнему напротив окну.
видно как каждый вечер человек приходя домой садится за стол и начинает писать.