Жареные голуби

Крыши домов на этом перекрестке давно уже утонули в облаках. Кроме одной.
Крыша двухэтажного барака может исчезнуть только в тумане.
Или в дыму от пожара.

Каждый зимний день эти двое сидят возле люка. Пар наводит мост для бедолаг с небом, грея их кожу, а за ней и кишки.
Накрывшись оборванными, засаленными пуховиками эти двое наслаждаются горячим потоком.

Светофор мигает желтым переходя на красный и люди застывают в ожидании разрешения. А двое парней с лицами стариков улыбаются глядя на спешащих и вдруг застывших существ.
- Смотри, смотри, эта задница замерла. Но когда она начнет двигаться, - один из бомжей вынырнул из-под капюшона.
- Так себе жопа, - откликнулся второй.
Загорелся зеленый и люди вновь поспешили.
- Хотя, эта жопа превратилась в одну секунду в попку.
- О да.
Девушка с каждым шагом все дальше и дальше от их глаз. Но память выстраивает картинку по новой.

Серое небо, столп пара, бордовый дом среди высоток и эти два человека, которым насрать на все, потому что ничего нет.
На балконе дома сидит огромный медведь. Старый и потрепанный. Когда-то, когда еще это перекресток был без светофоров и люди никуда не спешили здесь, он сидел в комнате. Уютной комнате. Горел огонь печи и маленькая девочка играла с ним в друзей. 

- Твою мать, ну и вонь, - громко возмутился прохожий. Канализация дома выливалась из труб. Прямо со второго этажа все это стекало, застывая сосульками, разносясь ветром. Насыщенный запах дерьма и мочи.
- Мужик, твой мозг воняет еще покрепче. Сбрось балласт, - ржал парень толкая в плечо своего друга.
- Заткнитесь, отбросы, - остановившись мужик стал кричать на двух парней. - Вы твари из-за которых улицы... Весь мир погряз в грязи.
- Мы ж тебе говорим, дядя. Твой мозг главное дерьмо. Освободись и освободи мир, - поддержал своего друга другой парень.

Мужик понял, что нечего тут ловить. Да и скорее всего он сам поймает пару охапок от этих двоих. Понял и свалил. Двинул туда откуда шел. Скользя по гладкому снегу, пытаясь не упасть он быстро передвигал ногами.
Парни поржали мотая головами и продолжили греться.

Было два часа дня и солнце пыталось пробиться сквозь толстый слой облаков и смога.
Странное время. В смысле жизни. В смысле людей.
Эти греются паром, а эти вискарь из горла хлещут. Идут как по Бродвею. Одеты дорого, расслаблены. Молоды. Кроме слов в их телах нихера. Два удара и виски в дребезги.
Вот только эти молодые спокойно проходят. Идут куда шли шаркая ногами.
Все так. Каждые в своих капсулах. У этих виски, а у этих пар.
И поменяйся они сосудами каждый бы пустил себе пулю в глотку, чтобы подавиться и сдохнуть. И не нужно никаких шагов навстречу. Только параллельно. Только так.
- Э, гондоы, вкусное пойло? - крикнул парень уже шагнув на зеленый.
- Лучше твоего, пидор, - ответил ему человек в столбе пара отхлебывая из пластиковой бутылки коктейль из газировки и водки.
Одни ушли. Они остались. И, кстати, все довольны.

Минус стремился и увеличивался. И ребята накрывшись старыми одеялами погрузились в прогрев себя и продолжение своей жизни.
- Прошу прощений, - раздался голос.
Парни резко сбросили накидон и уставились на пацана лет тридцати. Он держал в руках профессиональный фотоаппарат. Был тепло и хорошо одет.
- Чего тебе? - один из бомжей решил ответить.
- Мне нужны фотографии вас, - парень улыбнулся застенчиво. Ему было не по себе. Он давно отвык просить. Тем более этих... - С меня бутылка, - сотряс разлетающийся пар флаконом водки и пристально стал всматриваться в глаза бомжей.
- Засунь себе ее в жопу мудила. То же мне фотограф. Объектив то дохлый. Да и... ****уй от сюда, - выкрикнул один и накрылся одеялом.
- Хорошо, хорошо, - стал пятится парень. - Что вы хотите?
- Накрываешь стол в своей квартире, - вынырнул парень из-под одеяла. - Мы вместе бухаем. Не боись. Ничего не сделаем. Заодно про фотографию тебе расскажу.
- А Вы фотограф?
- Да. Был. В той жизни.
- А теперь?
- Свободный человек, которому ничего не нужно.

На сорок восьмом этаже прислуга накрывала стол.
Лифт плавно остановился на конечной станции. Фотограф набрал код и двери открылись.
Трое вышли. Двое не смогли дальше и шага сделать. Они не сговариваясь начали снимать с себя обувь, носки.
- Где у тебя ванна?
- Одна слева, вон та черная дверь. А для тебя по коридору справа будет оранжевая, - фотограф резко жестикулировал и немного волновался. Не очень ему приятно такое тесное знакомство. Но кадры получились великолепные. Может получится еще и замечательная история. Даже две. Или три.
Парни разошлись по пространству сбросив возле лифта все, что на них было.
- Фотограф, ты не парься, - кричал из ванны с открытой оранжевой дверью человек возвращающий себе свое потерянное лицо. - На ничего не нужно  от тебя кроме еды и выпивки. Мы посидим, поговорим. И уйдем. У нас еще дела есть.
- Договорились, - сказал владелец квартиры стоя в дверном проеме ванной комнаты. - С меня еще одежда. И предлагаю вам начать рассказ. Хотя бы свои имена.
- Начни со своего, - отозвался гость.
- Хорошо. Меня зовут Лэд.
- Лады, Лэд. Я Том, - отозвался парень из оранжевой двери.
- Том свободный человек, бывший когда-то фотографом.
- Будем считать так.
Лэд двинулся к черной двери. Она была закрыта и ему пришлось подождать гостя.
- В самый раз, - сказал человек из черной двери, ощупывая на себе одежду.
- Я Лэд. А ты?
- Расскажи ему, - сказал Том. - С него удовольствия, с нас истории.
- Сор. Сор меня зовут.
- Велкам, Том и Сор, - улыбнулся Лэд и раскинул руки.
- Добро пожаловать, ублюдки, - продолжил Том.
Эти двое сильно изменились. Отмыв грязь, сбрив бороды и чугунные волосы, оставив ежей они походили больше на обычных пацанов с района. Одежда придавала ребятам чувство вкуса и принадлежность к там же как их новый знакомый.

- Лэд, давай начнем уже.
- Бухать, - побежал по коридору Том.
- Начинаем, - ответил Лэд.
Они вошли в огромный зал. Кругом прозрачность. Стены, потолок из стекла и разноцветный пол из дерева. Каждая дощечка имела только свой цвет. Во всем зале не было ни одной повторяющейся деревяшки.
- Пиво темное, - сказал Том взгромоздясь на огромный стол.
- Хорош. Он нормальный, - стащил своего друга на пол Сор. - Успокойся.
- Лэд, я ж сказал расслабься, - поднявшись с пола улыбался Том.
- Извини, это он всегда так, - сказал Сор. - Можно, на самом деле пивка темного.
Лэд все смотрел на эти представления. Понял, что все закончилось.
- Есть.... Хотя я на свой вкус.

Этаж огромного дома и весь квартира одного одинокого молодого человека. Пустые пространства, заполненные вещами с душой. Один этот пол чего стоит. А диваны, в которых утопаешь. Они тебя погружают в себя и ты плывешь.
Полки заполненные книгами и мелочами. Разрисованные стены в коридоре.

Пиво принесли и закуски.
Том и Сор жадно пили. Опустошая бокал, они стремились уже ко второму бокалу. Лэд смотрел на темнеющее небо. День закончился, начался вечер.
Парни с улицы уселись на пол, обложились тарелками, обставились бокалами и рассматривали пол.
Лэд продолжал изучать небо.
Словно, эти трое старые друзья уставшие и немного поругавшиеся. Разошлись в стороны.
- Слушай, Лэд, зачем тебе мы? Разве тебе мало... Хотя мало. Еще как мало. Тогда так, - рассуждал Сор. - Почему мы?
- Кадр был хороший. реально прекрасный кадр.
- Нахер ты пригласил нас к себе, - поддержал друга Том.
- Это вы сами напросились, - удивленно Лэд встал с кресла.
- Ты бредишь. Живешь в такой хате, а рассуждаешь как малолетка, - Том посмотрел в окно. - Иди сюда, Лэд. Вот тебе первая история.
Все троя сели лицом в окно, уперевшись ногами в прозрачность.
- Видишь, бабка на аллеи голубей кормит, - спросил Сор.
- Вижу.
- Смотри дальше, - сказал Том.
Старая скрюченная бабка еле шаркая ногами разбрасывала по аллее хлеб. Голуби радостно слетались и жадно глотали крошки. Бабка все медленнее шаркала. Голуби все ближе подбирались к ней.
- Смотри, смотри, - не выдержал Том. - Сейчас будет самое зрелищное.
Бабка резко склоняется к земле и хватает двух голубей.
- Фокус, сука, - смеется Сор. - Она великая ловкачка.
- Не понял, - мотает головой Лэд. - Как? Она еле шла.
- Сор, мы попали к самому тупому богачу, - не стесняется Том. - Лэд, она охотница. Как иначе поймать?
- Согласен.
Бабка одним движением рук сворачивает шеи голубям и спокойно складывает их в сумку.
- Это начало, - веселится Том.
- Много ей нужно? - интересуется Лэд.
- По-разному. Нужно себе и заказы выполнить. Штук десять получается, - Сор допил последний бокал пива и отставил его в сторону.
- Переходим на текилу, - воскликнул Том.
- Мария, будьте добры, принесите текилу, - проговорил в рацию Лэд.
- Вот так теперь вызывают прислугу?! - сказал Том.
Бабка на аллее продолжала творить чудеса. Голуби подлетали и становились мертвыми после захватов старушки.
Сумка разбухала.
- Кстати, ты пробовал жареных голубей? - спросил Сор.
- Да, - грустно сказал Лэд.
Том поднялся с пола, налил себе целый стакан текилы. Покружился по комнате. А разве это комната? Что такое комната? Насрать. Том кружился. Сор смотрел на старуху идущую к бараку.
- Мы у нее живем, - грустно почти прошептал Сор.
- Наверное, хорошо? - улыбнулся без себя Лэд.
- Нихера. Это вон Том тащится от этого всего. Ему насрать. Завтра он исчезнет и ввернется к семье.
- Я никогда. Никогда не вернусь, - сказал Том рассматривая авторские открытки расклеенные на стенах.
- Вот видишь, Лэд. Этот урод имеет больше чем ты а живет как я.
- А ты? - спросил хозяин этажа. Ему было плевать на деньги других. Своих много. Зачем чужие считать?!
- Я живу от одного человека до другого. Год назад я блуждал по берегу Индии. До этого сидел в офисе. В каком городе?
- В Манчестере, придурок, - кричал Том.
- У меня нет памяти. Я очень быстро забываю информация. Но помню события.
- Так бывает? - Лэд встал и пошел к текиле.
- Аха, - поднялся Сор.
- Странная вы парочка, - Лэд налил всем по стопке. Немного покрутив в руке стеклянную рюмку, он опустил ее на стол. Дно скользило по гладкой поверхности, оставляя шлейф капель текилы.
Сор все так же пялился в окно на старуху и смеялся. Он искренне радовался ловкости старухи. Том продолжал рассматривать картинки на стене. Открытки были пришпилены на разноцветные гвоздили, и Том, пока этого не видел Лэд, менял местами то открытки, то гвоздики. Сор насмеявшись у видел, что окно запотело от его дыхания. Сделав пальцем несколько движений, он вновь засмеялся да еще сильнее. От этого дикого ржача Том чуть не выронил охапку картинок и горстку гвоздиков.
- Что, твою мать происходит? - Лэд забылся и в обычном тоне начал свое возмущение. Когда его глаза встретились с глазами Сора он понял как был не прав дав себе возможность погрузится в свои мысли.
- Ты чё? - в той же манере ответил Сор.
- Ну ты и дебил, - сказал Том увидев что получилось из движений пальца Сора по окну.
- Да, забавно, - усмехнулся Лэд. - Извини. Забылся.
- Забавно? Ха, твою мать. Кто еще тебе на этаже такое напишет? - смеялся Сор. - Хотя, может, прислуга все уже измалевала невидимыми красками.
- Зачем им писать что-то? Тем более невидимыми красками, - изумился Лэд.
- Хотя бы для того, чтобы оставить свое мнение о тебе в твоей хате.
- Я ж об этом не узнаю.
- Том, он точно тупой. Насрать на тебя. Они будут знать это. И это главное.
Сор все так же хохотал. Том немного улыбнулся, думая что хозяин квартиры и впрямь туповат.
Лэд держал себя в стальных, чугунных тисках, чтобы не запачкать окна кровью Сора, раздавив рожу о прозрачность.
- Расскажи лучше про старуху, - прервал нарастающую в себе волну Лэд и выдавил на песок берега слова. - От куда она? Кто?
- А это очень интересная личность, - начал рассказ Сор. - Том, если что поправь меня.
- Договорились, - продолжал менять карточки на стене Том.
- Ей было три, когда немцы убили ее родителей. Всю жизнь она скитается по миру.
- Скиталась, - отозвался Том.
- Ну да, скиталась. Сейчас уже нет сил. Она была везде. В каждой стране мира. Занималась всем. Производила наркотики, ухаживала за больными, охотилась на медведя и за головами маньяков, убивала в Афганистане, писала все что только можно написать. Что еще?
- Еще? Еще все это ****еж. Огромный такой ****еж, - грустно вздыхал Том. Он был бы, возможно, больше все, даже больше самой старухи рад окажись все это правдой.
- А я верю, - кричал Сор.
- Как ее зовут? - спросил Лэд.
- Она говорит, что у нее много имен. Она была шпионкой много лет. Потом бежала. Пару лет назад только остановилась.   
- То есть проверить невозможно?
- А он вроде умнеет, друг мой Том, - улыбнулся Сор. - Без обид Лэд. Все это шутки. Характер у меня такой. Не серчай.
- Попробую, - скривился Лэд. - А как она оказалась здесь? Там, в этой конуре.
- Ну ты повежливее к нашему жилищу, - почти стихами заговорил Том. Он ненавидел восхваление и принижение.
- Да ладно, это даже не конура. Это загон для скота, - все веселье исчезло с лица Сора.
- Если ты скот - тебе и загон. А для меня это дом. Сегодня это дом.
- Значит сегодня ты животное, - подытожил цедя буквы Сор.
- Хорош, ребята. Потом разберетесь. Так все-таки как она оказалась там?
- У нее сын в этом городе живет. Где-то здесь рядом. Она за ним наблюдает и все. Никто не знает что она его мать, - Том монотонно отправлял слова в путешествие к чужим ушам. - Сколько мы с Сором не пытались ее разговорить...
- Да, никак. На любые другие темы - на. Хоть по сто раз заворачивает. А тут тупик.
- Очень интересно, - думал что-то свое Лэд. - А вы завтра приходите ко мне вместе с ней.
- Лады, - сорвался с места Сор. - С тебя как сегодня.
- Хорошо.
- Тогда давайте выпьем, - Сор подбежал к столу и налил каждому по стакану. Руки тряслись. Все еще тряслись. Том и Лэд наблюдали как за представлением за процессом наливания. Ни тот ни другой не хотел вмешиваться. Их завораживала стойкость и умение не пролить ни единой капли.
- Давайте, за... - и тут Сор запнулся. Он хотел бы выпить за завтра, но понимание того, что это будет только завтра. Завтра - это страшное слово. Это почти что никогда. Пропасть, бездна, вечность. Нет этого завтра. И Сор замкнулся. Он давно уже не строил планов.
- Друг, - Том подошел и приобнял Сора. Схватил стакан и стал размахивать, демонстрируя что и он может не проливать. - Давай, за эту секунду. Нам хорошо и хорошо.
- Вот так, - они смачно чокнулись, чуть не разнеся в куски стаканы.
- Лэд, давай. Ты то парень с будущим. Но и тебе стоить выпить за сию секунду. Вдруг она последняя, - Сор вернул себе настроение и стал ржать, сотрясая текилу в стаканах.
Все выпили и разошлись по стенам.
Ветер за окном закрутил снег несущийся с облаков стеной. Хлопья заполняли пространство вокруг домов. И не стало стены. Хаос.

- Сраная зима, - выругался Том уткнувшись лбом в окно.
- Да, я тоже ее ненавижу. Та еще сука, - рядом уткнулся Сор.
- Скоро новый год, - сказал Лэд глотая текилу и пялясь на затылки гостей. - Какой-то месяц остался.
- Пять дней, - грустно выдохнул Том.
- Что пять дней? - спросили почти хором Сор и Лэд.
- До нового года осталось пять дней, - как баба из репродуктора на вокзале сымитировал Том.
- Тогда в жопу его. Хотя и так его в жопу. А можно и ****у, - грустно сказал Сор.
- Новый год. Это он. Так что только в жопу, - сказал Лэд.
- А ты пидрила оказывается, - усмехнулся Сор.
- Сука, заткнись, - кинулся на него Лэд. - Я весь вечер терплю тебя, - стал душить он Сора.
- А до этого трахнуть хотел что ли? - хрипло пытался смеяться Сор.
- ****ь, ты тварь у меня сейчас сдохнешь, - продолжал орать Лэд.
Том стоял и смотрел. Какая картина. Пришли в гости. Стоял думал, думал. А потом подошел и пнул в колено Сору.
- Как я мечтал об этом, - сладостно сказал Том. А потом еще удар в нос и в ухо.
Лэд от неожиданности выпускает голубя.
Короче, Сор Лэду зарядил в челюсть, потом в грудь, по печени, по почкам. И у него накопилось.
Том бутылку раздребезжил о голову Сора.
Вот лежат два дебила. Том сидит и текилу пьет, закусывает. Включил музыку.
- Тишина, - нежно выдохнул Том.
Он даже задремал.

- Слышь, урод, - пнул в бок облокотившегося на окно Тома Сор. - Дом горит.
- Где горит? - вскочил Лэд. - Ничего. Все тихо. Не пахнет даже.
Том развернулся и уставился в окно.
Сука, - протянул он.
Внизу полыхал барак. Весь целиком. Пламя затмевало фонари и слепило редкие машины.
- Вот, смотри, - тыкал в стекло Сор. - Тачка резко подорвалась.
- Сука, - метался по комнате Том. - Сука. Твою мать. ****ство. Уебище.
- Ты чего, Том? Тебе конуры жалко? - усмехнулся Сор.
- Там старуха. Урод ты гнойный. Бабка. Бабушка. Понимаешь? Она нас приютила. Мы же должны были. Помнишь уговор? Она нас кормит и пускает ночевать, а мы не даем этим уродам сжечь дом, чтобы освободить место для строительства.
Том стоял и долбился лбом в окно. Слезы текли по его щекам. Ему было жаль. В первые за много времени ему было жаль не себя, а другого человека. Совсем чужого. Даже этот урод Сор ему и то ближе, чем старуха вечно вопящая, кидающаяся бутылками, истеричная. Когда напивается хватается за нож. Но Тому ее было очень жаль. Даже так - ему было жаль, что она не встретилась с сыном. Ну и то что сдохла как курица на гриле.
- Да ладно. Ты чо голубей хотел сегодня жаренных пожрать? Так вперед, - ржал Сор. - Было. Прошло. Теперь этот круг замкнулся. Нужно искать новую тему.
Лэд смотрел и слушал. То на одного взгляд, то на другого.
Том остановился на месте. А потом резко подбежав вмазал Сору двоечку в голову.
- Все из-за тебя. Фотограф сраный, - ринулся на Лэда Том.
- Сами согласились, - только и ответил пригласивший.
Все остановились.
- Бабку жалко, - сказал Том.
- А я жрать захотел, - сказал Сор.
- Голубей несите, - сказал Лэд в рацию. - Жареные, - заржал он смотря на бомжей.