Сломанные игрушки

Сломанные сигареты лежали на столе. Небольшой номер в дешевой гостинице. Запахи мочи и пота клубами кружат смешиваясь с тучами перегара и вонью табачного дыма.
Если бы он был смертельно болен, то давно бы уже жил в "Гранд отеле" на улице "Вчерашнего дня". А так - только сломанные сигареты, пустые бутылки из-под дешевого пойла. Раз в неделю страшные шлюхи. Тупая работа на фабрике по производству сломанных игрушек  И множество строк на бумаге.

Несколько лет назад произошел переворот на рынке. Родители устали покупать каждый день новенькие игрушки. И вот тогда, чтобы не было жалко, группа людей запустила производство уже сломанных игрушек. Дешевых. Очень дешевых.
Исследования показали, что родители, которые покупают такие игрушки относятся к детям мягче, меньше ругают, меньше бьют, больше общаются, даже помогают ломать игрушки. Предки спокойней относятся к ломанию игрушек, ведь они уже сломаны.

Ти работал в отделе первичных повреждений. С восьми вечера до восьми утра он самую малость ломает игрушки. Вернее он следит за процессом, чтобы были именно первичные повреждения. Если идут уже более глубокие Ти отправляет их в совсем другую коробку.
Ни один ребенок не желает, чтобы ему дарили одинаково сломанные игрушки. Поэтому такие как Ти стараются разнообразно повредить новенькие экземпляры.
Творческий процесс в ломании игрушек безграничен.

В своем номере Ти творил. Сочинял предложения про то как могло бы быть. Писал, писал. А в тот день понял - нужно сделать такое, чего еще никто не делал. Нужно решиться. Поставить на кон свою жизнь.

Сломанные сигареты, сломанные игрушки, сломанная жизнь. Все это можно обменять на что-то большее.

С детства Ти знал, что ничего хорошего не выйдет из его прожитых дней. Херня да и только.
Вот он лежит в своем номере размером с вырытую яму для него же. Кровать на которой семеро умерли, матрас провалившийся до пола, лампочка под потолком, серые стены, серый пол, серый потолок. Когда-то цвета были очень разные. А теперь все серо.
Есть напротив, через улицу бар. Ти пьет все выходные там. С открытия и до конца.

Разные носки и протертые джинсы вечно.
В его доме жил белый слон и три льва.
В голову в гости ходили Довлатов и Буковски.
В уши проникали звуки акустической музыки. Ти терпеть не мог электрическое звучание. Исключения конечно же бывали, но очень редко.
Он много пил. Начинал обычно с пива и продолжал вином.
Курил только табак и травку. Никаких сигарет и никакого плана.
Все стены разукрашены ночными видениями.

- Блятство какое-то, - и ладонь шлепается на стойку.
- Ну да, опять, - бармен устал уже удивляться.
- Дружище, пойми. Ты ж меня видишь постоянно. Даже знаешь как зовут.
- И что, Ти?
- Налей, - стакан умоляюще требует себя наполнить.
- Иди  надышись бенза, газа, поучаствуй в бдсм. Но ни капли я тебе не налью.
- Но я хочу пить.
- Тогда слушай - у меня есть идея. Я тебя давно знаю. Знаю, что ты не хочешь жить, потому и мучаешься.
- Это все знают. Что дальше?
- Я предлагаю тебе перевернуть свою жизнь и умереть.
- Нет, я не буду себя убивать.
- И не нужно. Я тебе буду наливать, пока ты жив, бесплатно. Но ты воплотишь мою идею.
- И все.
- А перед смертью напишешь роман обо все этом.
- И подарю его тебе?
- Да. Ты за монету продаешь мне свою историю. Просто в завещании укажешь меня и все.
- А ты поишь меня. Прямо сейчас.
- Да, я пою тебя столько дней пока ты будешь живой.
- Ну да, или пока ты тут вкалываешь.
- Да. Только боюсь, что твоя жизнь окажется короче моей работы.
- Наливай и вываливай свою идею. Хочу поскорее сдохнуть, - столько приятных новостей за раз оживили Ти. Даже азарт к жизни появился.

В тот вечер Ти написал в своем блокноте:
Я не умираю. Я хочу умереть. За деньги. Зачем умирать бесплатно, если можно что-то получить?!
И срать на все твои и других слова. Мне хочется как им кайфовых последних дней.

А потом сел за написание своего, возможно, последнего романа. О себе.

Я долго не мог родится. А потом как-то случилось, причем под новый год.
Только вот не понятно зачем я это сделал. Как только я в первый раз заорал моя жизнь, мое тело, мое будущее стало не нужно моим родителям. А были ли они вообще? Они существовали лишь для себя. Я их видел, слышал, прикасался к ним. Но они меня не видели, не слышали, не прикасались, не говорили со мной. Я для них был рабом. Сделай и отвали. Мальчик-заткнись. Парень-сгинь. Пацан-исчезни. Малой-принеси. Этих имен у меня столько, что можно неделю не повторятся.
Нет, они не пили. Они жили самой обычной жизнь. Только вот они не жили и не жизнь это. Они были роботами. Работа, деньги, сон. В выходные покупки. Все выходные в магазинах. А я носильщиком. Бесплатным носильщиком.
- Заткнись и неси.
- Перестань бубнить. Замолкни. Тащи пакеты.
- Шевелись, уродец.
- Мы зачем тебя рожали?! Чтобы ты не мог передвигать ногами и руками.
И таких реплик. О да. Их было столько. В одно время я начал их записывать. С двенадцати лет я каждый день записывал фразы родителей про меня, в мои уши. Пять лет я их записывал. Почти пятьсот страниц. Пятьсот страниц неповторяющихся фраз.
У меня никогда не было дней рождения. Я знал, что он есть. Но его не было.
В семнадцать, перед новым годом. За один день до нового года. Я уже родился. Пару часов я уже прибывал в семнадцатилетние. Не было даже слова, хотя бы одного доброго слова в мои уши. Я устал так жить. Мне кажется они неделю пролежали в больнице. Может даже написали заяву на меня. Моей целью были их языки. Да, и они их прикусили. А я уехал.

Осталось совсем немного. На конец-то я добрался до порога смерти. И переступлю его в самом дорогом костюме. Хотя можно и голым. Какая разница. Я переступлю его проглотившим саму жизнь, все ее удовольствия за год. Один год.

На сегодня достаточно, - подумал парень. - Хорошее начало новой жизни.

Еще одна сигарета сломана. Ти бросил их курить, но не перестал их покупать.
В первые парень заснул спокойно. Даже меньше обычного выпил.

Еще одна запись появилась в дневнике утром:
В этом году мне будет тридцать. Тридцать лет как я родился. Выполз в этот странный мир.
Почему люди не помнят прошлой жизни? Ну или хотя бы того, что это было их решение - родится. Что это добровольно. По согласию и желанию. Никакого насилия. Что есть документ, договор, контракт на жизнь. Там есть пункт - если я хочу умереть, то я могу в любой момент обратиться в службу, где меня убьют и все. А так получается херня какая-то.

Ти оделся как обычно. Хотел напялить костюм, но решил что он через чур плохой. Да и вообще... Собрал все вещи, которые мешают ему или надоели, или не соответствуют. И все их выбросил в окно. Расшвырял по двору.
А потом пошел. Да, как обычно в бар.

- Ты решился?
- Да. Хватану пару рюмок для храбрости и двину в соцслужбу. Так что шевелись искуситель.
- Еще дьяволом обзови, мерзавец. Я тебе жизнь изменил, - ухмыляется бармен.
- Аха. Подарил счастья кусок.
- Ну еще не подарил. Ну и не я, - пара рюмок наполнялись прозрачной жидкостью.
- Ты чего наливаешь?
- Как обычно.
- Как обычно было в прошлой жизни, которая закончилась вчерашним вечером.
- А ты жук.
- Так и ты тоже.
- Чего изволите мистер Ти?
- Коньяку. И сыр.
- Как скажете, мистер Ти.

Парень просмаковал любимый нектар. Закусил сыром.
- Вот она жизнь. Моя жизнь. Моя.
- Топай уже. А то может я зря тебя поить начал. Дело еще не сделано.
- Все будет, друг. Это единственный шанс и я его раскручу на полную, - мягкая походка вынесла Ти из бара и волны понесли в сторону соцслужбы.

Все изменилось. Улыбка украшала лицо, солнце освещала новый мир Ти. Не было больше отчаянья. Было счастье. Настоящее.
Ти без труда попал в кабинет руководства. Его сразу же, даже без очереди приняли, как узнали с чем он пришел.
В кабинете сидела женщина. В дорогом деловом костюме. С большой уродской прической. Очки для строгости. Ей лет пятьдесят, - подумал Ти.
Видно, что у нее есть свой бизнес, да и левых денег по этому столу в пакетах катается наверняка много.
- Я Вас внимательно слушаю, молодой человек.
- Я знаю закон, по которому безнадежные больные получают деньги за непрожитые дни.
- Все верно. Любой больной, чье состояние гарантированно плохое и не подлежит изменению в положительную сторону, проще говоря выздороветь не сможет. А так же врачи с приблизительной точностью называют ориентир смерти...
- Да, да. Все именно так.
- Вы больны?
- Нет, я совершенно здоров.
- Тогда я не понимаю сути. Мне сообщили что у Вас очень необычное предложение или болезнь. Или что?
- Я хочу умереть.
- В смысле.
- Послушайте. Мне тридцать. До средней продолжительности мне еще очень далеко. К тому же врачи могут продиагностировать меня и вывести ориентировочный возраст.
- И что дальше?
- А дальше. Дальше вот что - непрожитых лет будет достаточно много. Я хочу прожить последний год. В тридцать один я умру.
- Вы же не больны.
- Все верно. Но чем я отличаюсь от больного. Только отсутствием болезни и все. Поэтому мое предложение - я умираю в тридцать один. В день своего рождения. А вы мне выплачиваете сумму за непрожитые дни.
- Откуда Вы знаете, что умрете?
- Мы заключим договор. По условия которого я умру. Машина для смертной казни меня умертвит.
- Вы сумасшедший.
- Нет, я абсолютно нормален. Просто я не хочу жить долго. Да и деньги мне нужны. Да и года мне хватит чтобы попробовать то что я хочу.
- Но нет такого закона.
- Вы получите вознаграждение.
- Но как Вы себе это представляете?
- Не хотите сделать это сами. Тогда я подам в суд.
- Нет, Вы меня не поняли. Я не хочу чтобы Вы подавали в суд.
- Вот и славно. Тогда, я прошу Вас подготовить документы.
- Но...
- А теперь я спешу. Я еду на телевиденье - у меня интервью.
- Какого...
- По конституции Вы обязаны принять мои условия. Там нет ничего препятствующего нашему сотрудничеству. Считайте, что я смертельно заболел и мне осталось чуть больше года.
- Я все поняла. Жду Вас через неделю. Принесете справку о продолжительности возможной жизни. И все. Деньги переведут в тот же день.
- Благодарю. Всего доброго.
- И Вам.

Ти еще больше воспрял. Его уже ждали в телестудии. Предварительно парень пообщался с юристом и тот хоть и был шокирован вопросами, но все же ответил утвердительно - да, вам не смогут отказать. Соцслужба прижата законом, а Вы попадаете под его действие.
На телевиденье сразу ухватились за такого персонажа как Ти. Прямой эфир. Куча денег за эксклюзив. Таких еще не было. И возможно не будет. Хотя кто знает. Может начаться бум на самоубийство за деньги.
Этот Ти хорошо подготовился. Единственный шанс и его нужно выжать полностью. Ведь жить осталось не так уж и много.

Парень парил. Его новая жизнь развивалась сумасшедшим темпом.
Еще вчера он думал о бутылке дешевой водки и смерти от отравления. Теперь он мечтает о полной жизни.
- Как все быстро меняется, - прошептал Ти стоя перед зданием телевидения. - Идея и желание переворачивают мир. Ха.

Студию снарядили аппаратом измеряющим продолжительность жизни. Человек заходит в кабинку, его сканируют. И вот через пять минут ты уже знаешь сколько ты проживешь, если не будет в твоей жизни катастроф, убийств, отравлений, изнасилований, тюремных заключений. В общем если ты всю свою жизнь проживешь в одном ритме. Пара врачей, пара юристов. И одна крыса - Ти. На растерзание. И два политика.
Трансляция будет по всем федеральным каналам. Анонсы уже разрывают рекламное время. Готовятся интернет порталы.

- Нет, так не пойдет. Что это на Вас? - не здороваясь редактор принялся за дело. Парень моложе Ти, худой, с манерами истерички во всем модном стремительно режет пространство жестами.
- Здравствуйте, - он не спешит, у него еще больше года в кармане.
- Да, да. Скорее, - движения еще шустрее, голос все выше и выше.
- Значит так. Я торопится не буду. Не хотите как я хочу?! Делов-то. Уйду к другим. Вы мой эфир все продаете. И еще чем-то недовольны.
- Нет, мистер Ти. Мы очень рады, - и лицо принимает другую маску. На ней подчинение и жополизство.
- Мне не нужна другая одежда, мне нужна бутылка полусухого красного вина. И два куска мяса.
- Мы не успеваем.
- Вы начнете тогда, когда я захочу.
- А Вы серьезный человек.
- А вы думали, что человек решивший добровольно сдохнуть, он что по вашему - инфантилен? Думаете это секундный порыв как у какого-нибудь идиота подростка, что не может контролировать свои эмоции?
- Нет, теперь я вижу что Вы очень решительный, деловой человек.
- Аха, типа бизнес такой. Сдохну за деньги, -  этой фразе очень рада секретарша. Девушку теперь не оторвать от Ти. Она всосалась взглядом в парня.
- Хорошо. Все очень хорошо. Все сейчас будет, - и этот мальчик убегает. Пропеллер включился и унес его.

- А вы прекрасны, секретарша, - Ти облокотился на стойку и широко развернул свою улыбку.
- Эмма.
- Ти.
- Вы хотите умереть?
- Я хочу продать свою смерть. Хочу получить как получают больные.
- Но зачем?
- Деньги. Деньги.
- Вы же можете их заработать.
- Да, за всю оставшуюся жизнь я смогу заработать столько сколько получу через неделю.
- Вот же круто. Но вы умрете.
- Кстати, мы все умрем, - глаза расширяются и смех вырывается наружу.
Ти понял бессмысленность дальнейшей беседы.
- Где у вас тут туалет?
- Там, - махнула секретарша в сторону длинного коридора.
- Ясно. Найду. Если что в ведро отолью, - и не глядя на ошалевшую Эмму Ти устремился к бесчисленным дверям.

В итоге парень так и не нашел сортира.
- Может его и нет здесь вообще, - думал Ти бродя по коридору. А уже поджимает. - Они наверное прямо в угол или под себя?! А хрен с ними, все одно сплошное говно кругом и лужи, лужи.

Когда же парень вернулся из путешествия по кабинетам его уже ждали.
- Молодой человек, ну где же Вы ходите? - уже не девушка прикидывающаяся женщиной жестко воткнула взгляд в Ти.
- Ссать ходил, тетка, - поправил он джинсы и стал ждать реакции.
Женщина, видимо, уже наслышана манерами гостя поэтому лишь проглотила слова и свои в том числе.
- В таком случае, пройдемте за мной, - повернувшись спиной она зашагала виляя задницей.
- Вы из полиции или из иных служб? Хотя... А вид сзади шикарен, - и Ти поспешил догнать еще незнакомые ягодицы.
Они прошли коридоры, кабинеты, поднялись, спустились. Молчали и шли. Ти смотрел и запоминал все, что встречалось. А женщина... Она шла и много думала о человеке, решившем умереть. Он ей был непонятен, чужд, он ее раздражал. Даже противен.
И все-таки уже перед дверью студии женщина не выдержала:
- Молодой человек, Вы считаете, что жизнь веселье что ли?
- Срать мне на вашу жизнь. А моя сейчас - веселье. Она ж одна. И я хочу получить максимальное удовольствие от нее.
Она открыла дверь и впустила Ти. Молча. И молча плавно закрыла дверь.
- Вот же урод, твою мать. Не живется ему, - шла женщина по коридору и выкрикивала. - Так сдохни спокойно, чтобы мозг ни кому не иметь. Надоело жить - сдохни по-тихому, сука.

Ти давно уже продал телик. Хватило на два дня бухания. И на целую новую свободную жизнь. Лучше уж пить, чем тупеть.
- Слышь, паря, ты как тут оказался? - так однажды Ти познакомился с местными. Парень с района решил заглянуть к дерзкому соседу швыряющемуся телевизорами из окна.
- Бежал. Вот, прибежал сюда.
- Тоже вариант.
И стал своим. Ти вообще как-то умел находить слова для всех, кого считал достойным себя. Остальных либо призирал, либо глушил, унижал, уничтожал, не замечал. Главное чтобы человек был человеком. А какого цвета его зубы насрать...
Желание смерти и одиночество наполнило его яйца сталью. Поэтому он всегда бил, те кто не слышит слов. И всегда говорил с теми, кто еще неглух. А уж вколотить в уши слова и кулаки он мог.

- Ти? - донесся голос со стороны темноты. В студии лишь вдалеке горели огни освещения.
- Ну да. Где мое вино?
- Добрый день, - темный человек вышел из темноты. Небольшой, молодой парень в джинсах и футболке, весь в татуировках.
- День добрый, - вот с этим человеком можно разговаривать. - Я Ти.
- А я Стил. Вы простите ребят, они привыкли к общению со всякими уродами.
- Тогда и Вы меня простите за уродство.
- Ха, славно встретить человека с головой.
- Взаимно. Может бухнем?
- Может. Может после?
- Хотелось бы "До".
- Не вопрос. Видите зеленый фонарь горит.
- Аха.
- Прошу.
- Будьте добры, составьте компанию.
- Для урода Вы разговариваете неподобающим образом.
- Я неподобающий урод. Ха. Просто я такой.
- Каждый по-своему такой.
- Ну значит бухнем.
И двинулись ноги к зеленому фонарю.
По дороге они перешли на "ты". Оказалось, что оба не видели очень давно своих родителей, да и не горят желанием это сделать.
- Так нахрена тебе умирать, Ти? - отпивая вино, спросил Стил.
- Скоро все узнаешь. Эфир начнется, и я все расскажу.
- Ну хорошо. Слушай, мне нужно идти. Подготовить все.
- Конечно.
- Рад был познакомиться.
- Взаимно.
Они обменялись прикосновения ладоней, и Стил поспешил в студию. Ти же остался с вином и мясом.

Три года назад он написал письмо родителям. Почувствовав себя виноватым, Ти всю ночь просидел над листами. Получился целый рассказ с извинениями, признаниями, оскорблениями. Его метало от слез мольбы до ярости. Все, что было в нем осталось на бумаге.
Днем Ти опять напился и все-таки отправил письмо. Ответ так и не пришел. Он и не должен был придти. Ти сильно бы удивился, если бы родители в этот раз решили бы ему хоть что-то ответить.
В тот раз парень писал под копирку и экземпляр оставил себе. Мало ли. Хороший рассказ вышел.
Вот и получается - можно к новому роману письмо приобщить.

"Мне всегда казалось, что я родился сам по себе. Для себя. Вот только я не помнил, чтобы давал согласие на это. Так бывает. Наверное, я просто забыл об этом. А вы мне помогли поверить, что его и вовсе не было.
Языки зажили? Зубы вставили? Ничего там ни немеет, ни чешется, ни ноет по праздникам? Уверен, что нет. И я рад этому.
Хочу предупредить сразу - в дальнейших строках не будет слов извинения и сожаления. Будет только счастье от того, что именно все так в моей жизни произошло и продолжает происходить."
- О да, как же я рад, - Ти улыбнулся, вспомнив этот кусок из письма. Он помнил все то, что было до и, что было после. Все хранилось в его памяти. Может, оттого то он и пил, и писал, и хотел умереть.
Ти залпом осушил полбутылки вина, откусил огромный кусок мяса и пошел в сторону студии прихватив с собой вторую бутылку.

- Послушайте, но ведь это абсурд, - громогласно восклицал заместитель министра по делам молодежи. - Нормальный человек не может хотеть умереть. Тем более молодой.
- Не соглашусь, - пытался его перебить психолог.
- У каждого бывают секундные, хорошо даже более длительные желания собственной смерти, - продолжал зам министра. - Но этот человек...
- Вы хотите сказать, что он ненормален? - пыталась подвести к ответу ведущая.
- Уважаемые, вы не имеете права запрещать человеку умереть. Это его право. Вы не в силах лишить его этого права, - юрист плавно выдыхал каждый звук.
Они все сидели за круглым столом. Казалось, что эфир уже идет. Идет без главного героя. Настолько все были сосредоточены и погружены в дискуссию.

- Доброго дня всем! - уже слегка качаясь Ти вплыл в студию.
Все глаза передвинулись в сторону этого молодого человека, будущего мертвеца. Их бесила даже не само самоубийство. Это им просто было не понятно. А бесило то, как человек может еще и деньги за это просить. Это читалось, этим пахло.
Многие кивнули, кто-то сморщился, кто-то сказал "Здравствуйте".
- Вижу мне не оставили выбора куда сесть, - направляясь к креслу заметил Ти.
- Вы опоздали, поэтому мы уже все расселись, - ведущая явно считала каждую минуту своего времени.
- Но если Вы желаете, - один из врачей, а именно психиатр попытался сгладить ситуацию и слова ведущей.
- Нет, я не буду из-за него пересаживаться. Мне уже здесь уютно, - резко фыркнул второй юрист.
- Расслабьтесь. Мне один хрен где сидеть, - парень шмякнулся в мягкое кресло и брякнул бутылкой об стол.
- Вы так и будете выражаться во время эфира? - удивилась ведущая.
- Прошу прощения, если мои слова вас оскорбили, - Ти так манерно слова извергал, что в окончании даже рыгнул. - Прошу прощения, - и засмеялся. - Серьезно, я могу, как угодно разговаривать. Хотите буду совсем приличным?
Все ошалело и непонимающе смотрели на него.
- Вам тут не балаган, - продолжала ведущая.
- Я в курсе. Мне ваши коллеги уже доходчиво это объяснили.
- То есть, можно от вас не ждать подобных вещей?
- Подобных? Можно, - и выпил вина. - Других ждите.
- Это каких? - поинтересовался врач диагност.
- А других. Других.
- Простите, Вас как зовут? - вмешался с вопросом психиатр.
- Да, да. Нужно ж познакомится, - вторил ему председатель партии "Жизнь по правилам".
- Меня зовут Ти. Просто Ти. И все.
Дальше каждый обозначил себя для Ти, потому как друг друга они знали. Постоянно встречаются. А для Ти они были лишь шумом. Деньги после эфира получит и все.
Где-то среди камер появился Стил. Махнул руками.
- Так, все готовы? - громко спросила ведущая.
- А если нет? - улыбнулся Ти.
- Все готовы, - крикнула ведущая Стилу.
- Хорошо. С вами буду по-вашему, - парень прищурил глаза и вжался в кресло.
- Десять секунд до эфира, - крикнул Стил.

- Добрый день, уважаемые телезрители. Сегодня специальный и необычный выпуск программы "Наша жизнь". В гостях у нас молодой писатель по имени Ти. Я не буду рассказывать его историю. Он расскажет ее сам.
- Да, конечно. Я же за этим и пришел. Вернее я пришел за деньгами, но для этого нужно еще и историю рассказать.
Такого спектра реакций Ти равно не видел. А сколько их по ту сторону камеры, на том конце проводов и сигналов телевидения.
- Чего тянуть. Я хочу умереть. И получить деньги за непрожитые годы, дни, даже секунды. Вон, покажите, - Ти встал с места и пошел. - Вот это аппарат, измеряющий продолжительность жизни. Вон там сидит специалист. Буквально через несколько минут вы узнаете сколько денег я получу.
- Еще не факт что получите, - фыркнул зам министра.
- Факт, - возразил ему юрист.
- Короче. Мне надоело жить. Я хочу умереть. Я получу деньги от государства наравне с неизлечимыми больными и умру ровно в свой тридцать первый день варенья. Чуть больше года до этого дня.
Ти все блуждал по студии и говорил. камеры его ловили, старались, поспевали за ним. А он все больше выходил за рамки эфира. ему махали, но в ответ от него тишина. Он подошел к установке для измерения продолжительности жизни.
- Вот теперь мы все узнаем, сколько я смог бы прожить и сколько я получу денег, - Ти шагнул в кабинку, дверь закрылась.
- Прошу Вас профессор, - ведущая указала рукой на аппарат.
- Буквально два нажатия, - начал рассказывать о процедуре доктор. - И мы узнаем все о мистере Ти, - он подошел к кабинке, нажал какие-то кнопки, загорелись лампочки, зашумел процессор.
Десять секунд ожидания и все.
- Можете выходить, мистер Ти.
- Ну что? - еще дверь не успела до конца открыться а парень уже требовал ответа.
На огромном экране загорелась цифра 79.
- Вот так, - усмехнулся Ти.
- Однако, - удивился председатель партии.
- Получается, Вами будут не использованы сорок восемь лет. Это много. А в денежном эквиваленте, - юрист стал считать в уме. - Приблизительно...
- Мне хватит, - перебил его Ти.
Все нервно засмеялись.
Парень подошел к столу, взял бутылку, хлебнул и сказал - У меня есть выбор во всем. А если его нет, то я его создам. Только я решаю, что мне делать в этой жизни. Жить, спать, бухать, молчать, кричать, умереть.
По всем экранам крупным планом его лицо и эти глаза с отчаяньем и тоской.
- Есть конституция, есть законы. И есть жизнь моя. Все, - Ти взял бутылку и ушел.
Все в недоумении смотрели ему в спину. А Ти шагал, не обращая внимания на крики.

- Мы Вам не можем заплатить, - попыталась надавить на него редактор.
- Вы заплатите.
- Но...
- Вы заплатите столько, сколько я захочу.
Все все видели. Этот человек может. Его уже не остановить.
- Хорошо, - и она ушла.
- Вот так бывает, - Ти обратился ко всем остальным успевшим придти к концу разговора. Он допил вино и аккуратно поставил бутылку на стойку секретарши.
Молчание и глаза.
- Ребята, вы меня радуете. Такие глаза у вас. Такие взгляды. А какое молчание. Ух, - парень поворачивался, чтобы запомнить все лица.
- Урод, - кто-то сказал и ушел.
Редактор вернулась.
- Уважаемый мистер Ти. Хоть меня это и бесит, но здесь не все такие как я...
- Это ж счастье.
- Да. Так вот. Получите, - она резко протянула Ти карту, впихнула ему в руку и поспешила пойти.
- Подождите, - Ти взглянул на цифры. - Нет, Вы свободны. И привет вашему руководству. Они большие молодцы, что терпят таких гондонов и ****ей на этом канале, - громко кричал Ти, чтобы все услышали.

На улице светило солнце. Множество зеркальных окон отражали его лучи. И такое ощущение, что мир, ну хотя бы город, хотя бы улица, хотя бы этот перекресток состоит из тысячи солнц.
- Да, - прокричал на все улицы Ти.
- Чему ты так радуешься, сынок? - спросил его рядом стоящий бродяга.
- Тому, что скоро умру, - вдохнув воздуха радостно сказал Ти и зашагал вдоль по улице к ближайшему бару.

Кто я? Зачем все это? Куда идти? Что делать? - все эти вопросы обрушились разом, когда Ти сбежал от родителей. Словно и не было жизни до. Как будто он родился шестнадцатилетним и на него тут же свалились все эти дороги, выборы, чувства, трудности...
Он помнит как тяжело ему было дышать. Как пусто было внутри.
Ти шел по новому городу, даже не думая, просто шел. куда горит зеленый на перекрестках - туда и ноги двигаются.
Он дошел тогда до редакции небольшого журнала. "Капля" - так кажется он назывался. Пробившись к редактору он тут же написал текст. Прямо у стола. Присел на корточки и написал. Не отрываясь исписал две страницы, поднялся и протянул ошарашенному редактору листы.
Его взяли в штат. Редактор из своих денег дал Ти аванс и подсказал, где можно снять дешевое жилье.
С тех пор прошло много лет. Журнал закрылся. Редактор перебрался в другое более масштабное издание. А Ти так и остался жить там, где поселился в первый день своей новой жизни в новом городе.
Иногда тот редактор вспоминает Ти и подбрасывает ему работенки. Но... Они слишком разные, чтобы быть рядом. Слишком изменился старший друг, чтобы продолжать понимать младшего.

Ти шел по улицам, как в тот день. Только теперь в его кармане целое состояние. И прохожие в него тыкают пальцами, подходят, говорят, просят расписаться. А он идет. Как тогда - только туда, куда ведет зеленый человечек.

- Послушай, друг, - Ти сидел за стойкой своего любимого бара и беседовал со своим единственным другом.
- Тебе уже не хочется умирать? - бармен налил две стопки текилы.
- Нет. Теперь еще больше хочется.
- Тогда, - бармен пододвинул одну рюмку к Ти, а другую взял в руку. - Ветра тебе попутного.
Ти ничего не ответил, молча выпил.
- Я напишу роман. Только ты мне должен пообещать несколько вещей.
- Начинаются условия. Что, деньги покоя тебя лишили? - бармен веселился да и только.
- Нет, друг. Все серьезно. Ты отправишь роман моим родителям. И... И мой прах развеют на берегу океана.
- Ого.
- А еще, - глядя на согласие друга Ти продолжал свои условия.
- Э, ты чего?
- Да ладно. Ты получишь целое состояние. Так давай составим план что с ним делать, - Ти развел руками в ожидании согласия друга.
- Ты, конечно, прав. Но у меня уже есть план.
- И?
- Я буду, - бармен взял паузу. - Я буду... бухать, - и рассмеялся на весь бар.
- Ну ты и кретин.
- А что? Я пропью несколько недель. Закончу с этой жизнью. Справлю по ней поминки. И уеду к океану. Открою небольшой бар. Женюсь. У меня будет пятеро детей.
- Хоть дальше живи, чтобы ты не получил свои деньги. Скукотища, - смеялся Ти.
- Ну нет. Уж лучше как я.
- Короче, вот план. Денег хватит на многое. Давай записывай.
- Так запомню.
- Нет, мы составим договор.
- Нахрен?
- Чтобы ты выполнил свои обязательства передо мной.
- И ты.
- Да, да. И я.
- Ну, лады. Давай.
- С моей стороны - я напишу книгу, оставлю все деньги и все-все-все тебе. А ты - мой прах над океаном разбросаешь. А лучше над всеми океанами.
- Но...
- Двай ты помолчишь и послушаешь.
Бармен кивнул и Ти продолжил.
- Над всеми. Издашь мою книгу. Отправишь экземпляр всем кого я знал. Снимешь фильм. Откроешь свой бар. Свое радио. Свой журнал.
- Нахрена мне это? Я не хочу.
- Ты хочешь моих денег?
- Да, они и мои тоже. Тогда придется выполнить.
- Хорошо. Только все равно я не понимаю - зачем мне все это?!
- Потом поймешь. Продолжаем... Хотя. Ты получишь от меня письмо и должен будешь все исполнить, что будет в нем написано.
- А если ты меня попросишь отдать все деньги сраным детям Африки, или засунуть петарду в жопу президенту?
- Нет. Тебе все понравится. Там будет все по-человечески.
- Ну ладно. Давай так. Но если что-то будет такое, - бармен не смог найти определения. - То я не буду это делать.
- Я постараюсь подобрать для тебя подходящие задания.
- Ти, друг, мы это сделали, - и  он налил еще текилы.
- Да, Джим, мы это сделали.
Как раз начали подходить посетители. И понеслись пляски, разбитые рюмки, бутылки. Много алкоголя. Все хотели выпить с Ти. И они это сделали.

Утро новой жизни Ти разнесло голову многим. А парень привыкший к коктейлям и метаниям от шампанского до спирта за два часа спокойно сидел за печатной машинкой и колотил трясущимися руками по клавишам. Его одиночество скрашивали глотки вина. Все того же дешевого.
Уже выходя из квартиры после написанных двадцати страниц романа Ти заметил записку лежащую на полу у порога. Парень развернул ее и начал читать.
"Конечно можно запретить всем помогать умирающим, горящим в пожарах, утопающим, всем кому требуется помощь. Так как это будет вмешательство в жизнь человека. Но..."
В жопу такие мысли, - скомкав листок Ти его выкинул. - Я никого ни о чем кроме денег не прошу. Пошли в все в жопу, - и выкинул комок в глубину комнаты. - Вот именно это вмешательство в мою жизнь, в мое право умереть или жить. Мне выбирать. Только мне, - кричал Ти и бил воздух. - Лишь я могу решать, что мне сделать, как поступить. Пойти направо или сдохнуть в эту секунду.

Переступая порог съемной комнаты Ти уже изменился. В который раз и вновь кардинально. Теперь его распирало от непонимания. Его самого не поняли. И он бесился.
- Сколько можно? Кончится оно? Начнется уже когда-нибудь понимание? - плевался Ти. Он спускался по ступеням и резко опускал ноги. На третьем этаже из десяти он подвернул правую лодыжку.
- Плевать, - нервно сквозь зубы плюнул Ти.
К выходу из подъезда все прошло. Прошли физические ощущения. Остались царапины в душе.
- Эй, вы там. Засохните гниды. Осталось мало. Скоро я вместе с вами сдохну, - шептал Ти своим сомнениям. - Ццццц. Сука! Все заткнулись! – не выдержав парень пнул мусорку.

И вновь дорога в бар. Ти не очень хотел туда, но ноги помнили дорогу и мозг требовал. Он требовал градусов, граммов, слов. Требовал, чтобы все складывалось в одну ладонь. Чтобы этот песок был одного цвета.

- Сегодня мне нужно чуть больше, чем вчера, - Ти едва приземлился на стул у стойки.
- У меня нет спирта. Может, абсент? - тут же бармен подошел к другу.
- Я хочу... - парень метался, но все же. - Я хочу другого.
- Чего тебе надо? Ты решил бросить пить? - и Джим рассмеялся.
- Я хочу сдохнуть. И попробовать все. Слышишь? Все.
- У меня меню ограничено законом, - усмехнулся бармен.
- А мне срать. Я через год сдохну. Так давай, шевелись.
- Только вместе.
- А то. Ты хотел без меня захавать? - усмехнулся Ти.
Джим схватил куртку и выбежал в дверь для входа служащих бара.
- Хоть бы сказал сколько ждать, - Ти перегнулся через барную стойку и взял бутылку коньяку. - Вот я и подожду. Выпивка же за счет бара, - смеясь, он отправлял жидкость в бокал.

Через два часа они закинулись какой-то химией.
Смена декораций. Плавный ход.

А на следующий день... Его не было. Он исчез.

Уродство - кланяться всем. И хватит об этом.
Мои способности ... Моя жизнь..
Я мог бы. Обязательно смог бы. Обязательно. - думал Ти, истязая себя вновь и вновь.- Я мог бы быть хоть кем. А в итоге должен буду сдохнуть через год.
Он лежал на полу в позавчерашней одежде, в собственной моче и блевоте. По всюду винные бутылки. Сломанные сигареты. Очень много сломанных сигарет.
- Нужно заканчивать тупо пропускать дни. Вот что было вчера? А позавчера? - Ти поднимался очень медленно, встав сначала на колени.

Парень полтора часа просидел под душем. Выпил полбутылки вина. Прибрался в комнате. Собрал сумку - ровно в одну сумку вместились все вещи.
- Прощай берлога. Спасибо тебе. Надеюсь, мы больше не встретимся, - Ти открыл дверь и вышел за порог. - Хорошего тебе жильца. Не такого засранца как я. Лучше впусти в себя милую девушку. Чао.
Ти закрыл дверь хлопнул рукой по стене и поспешил вниз по лестнице.

- Ну что, продолжим? - Джим помахал пакетиком с порошком, когда Ти зашел в бар. - А это еще что такое? - кивнул он на вещи в руках парня.
- Лучше просто бухать. Только выпивка, - смертник стоял на пороге бара. В шляпе, с сумкой и пишущей машинкой в руках.
- Как скажешь, - бармен выкинул пакетик за спину.
- А если мусора придут? - удивился Ти.
- А, - махнул Джим. - Это ваниль. Решил над тобой пошутить. Так все-таки, ты куда собрался? - ставя перед другом рюмку поинтересовался бармен.
- Я переезжаю.
- Так сразу. И куда?
- Пока в гостиницу. В центр. А через неделю уеду совсем.
- Ты меня тут бросаешь? - Джим налил две рюмки рома.
- У меня осталось мало времени. Я вернусь перед своим днем рождения. Обещаю.
- Договорились, друзья чокнулись, опрокинули в себя жидкость и рассмеялись.
- Кто бы сказал мне что так все будет, - смеялся Джим.
- Так всегда и бывает, - успокоившись сказал Ти. - Слушай, друг, сделай одолжений, оставь у себя этот гроб, - парень кивнул на пишущую машинку. - Я буду много ездить. А с ней нереально писать в дороге.
- Не вопрос, друг. Я ее оставлю как память.
- Знаю я тебя, потом загонишь после моей смерти.

Ти поселился в самом дорогом номере самой дорогой гостиницы. Затарился алкоголем и табаком. Купил ноутбук. И сел писать свой последний роман.
Его телефон разрывался от предложений о интервью. Иногда Ти соглашался, только самым богатым изданиям. Телеканалам и радио парень отказывал. Тем самым отрабатывая деньги за единственный эфир.
За неделю Ти написал почти сто страниц романа. Дал десяток интервью. Подписал договор с Джимом.
В соцслужбе его приняли и вручили карту. Почти пять миллионов. Так государство щедро оценило его жизнь.

Свое тридцатилетие Ти встретил в Лиссабоне. Через неделю он был уже в Австралии. Затем Амстердам, Санкт-Петербург, Нью-Йорк, Марокко, Каир, Бангладеш. Ти метался по странам и континентам. Пробовал все что попадалось - еда, алкоголь, наркотики, женщины. Столько историй, слов, жалоб, слез, улыбок. Ти наполнялся днем, чтобы опустошаться ночью.

По условия договора со своим государством Ти необходимо явиться в день своего тридцать первого дня рождения к месту собственной казни. Его просто усыпят и все. Он погрузится в сон и умрет. Даже не поймет, что уже все случилось.
Такой прохиндей как Ти мог бы спокойно затеряться в улочках, городках, деревушках. И хрен его кто найдет.
Вот только государство само тебя поимеет. Но никак не ты его.
Ти в мозг всадили капсулу, которая сработает и через неделю мук он сдохнет.
Лучше сон, - так иногда думал Ти. - А может я и во все не доберусь до тридцать первого дня. Кто знает?! Сдохну на пол пути и все.

Ти чередовал большие города с маленькими, заезжая в деревни. Приходил, туда где наливают и где пьют.
За все это время Ти умудрился утроить свое состояние. Часть денег он вложил в недвижимость, часть в ценные бумаги. Парень каждый день покупал лотерейные билеты и постоянно играл в казино. Бега, футбол, бокс, теннис - все это ставки и деньги.
В Одессе Ти познакомился с Алексом. Тот всю дорогу играет везде и во все, лишь бы там были деньги. И ему прет. Безбожно прет. Они договорились. И теперь Ти его компаньон.

Ти перепробовал все какие смог найти наркотики, весь алкоголь, а из еды он что только не проглатывал. Услышал множество историй, узнал огромное количество хороших людей, гениальных творцов и мерзких тварей и уродов. Его избивали, грабили. Но Ти всегда отвечал. Находил и отвечал, если не в силах был сделать это сразу.
Каждый день он полным сил просыпался как можно раньше. И засыпал под утро. Он так спешил жить.
У него всегда была суббота.
Полгода пролетели в путешествия, беседах, в дорогах, перелетах, вагонах. И в морях алкоголя. И в бесконечных строчках романа.

Придумывая себе новые жизни, Ти выходил на улицу. Он был слесарем, дворником, писателем, бывшим политиком, убийцей, врачом, поваром, водителем. У каждой его жизни была история. Если он решал быть военным, то рассказывал об операциях, какой-нибудь войне, ранениях, погибших товарищах. Если становился летчиком, то с восхищением говорил о первом полете, о небе, о странах и облаках. Кем бы он не становился, он оставался поэтом во всем.
За пол года Ти успел увидеть самые уникальные места и вещи мира. Он восхищался, изумлялся, прыгал от радости, плакал, молчал.
Новая жизнь превратила затворника алкоголика в человека жаждущего эмоций, впечатлений, всего нового. А главное - новых людей, новых слов, новых историй, новых мнений. Да, новых мнений. Новых философий. Новых идей. Новых смыслов. Новых взглядов. Новых вдохновений. Новых разочарований. Новых. Новых.
Ти с жадностью поглощал и принимал все это. Отдавая каждому то, что тот должен был получить, но не получал от других. Кому-то приятные слова, а кому-то
сломанный нос.

Снег, песок, проливные дожди, вулканы, озера, моря, пепелящее солнце, убивающее похмелье и все тоже одиночество, отчаянье и тоска. Ти бежал не от себя. Он двигался к себе. С каждым днем понимая что-то еще в себе, принимая это Ти шел дальше. Вот только ни один человек, ни гений, ни засранец не смогли предложить ему смысл прожить до семидесяти девяти.
Каждый день он увивался себя, истязал. Кусками нарезывал. Ночью воскрешал в своих мыслях на бумаге.
Ти сильно скучал по своему номеру в дешевой гостинице. По Джиму. По своей машинке. По тем дням, когда он просто хотел сдохнуть, но не приближался с каждым днем к смерти.
А теперь все по-другому. Ти еще больше желает умереть. еще больше ненавидит людей. Его еще больше тошнит от мира и его правил, от мнений, действий, молчания, криков. От всего.
За два месяца до дня рождения. До последнего дня рождения Ти сидел на берегу реки где-то в Китае. Смотрел на падающие звезды, слушал течение. И думал. Думал, что было бы неплохо сейчас утопится.
Набрав камней в карманы. Завязав кофту на шее и нагрузив ее камнями, Ти зашел в воду. Сильное течение шатало парня. Он понемногу двигался в глубь реки. За спиной шумел лес. Ветер играл с ветвями в ляпы. Месяц смотрел на парня решившего вернуться в свой мир. Смотрел и понимал, что его место рядом с ним.

- Если бы не книга. Если бы не сраное обещание Джиму, - Ти вколачивал в себя рюмку за рюмкой.
Кроме бармена все спали. А тот не понимал по-английски.
- Еще, - кричал Ти и тыкал в рюмку. Очередной жидкий гвоздь вбит в глотку Ти. - Сраная книга. Может я ее не успею закончить. Или в пьяном угаре все сожгу, удалю, забуду?! Что? Что тогда, Джим? - невменяемый Ти озверело смотрел на бармена видя в нем своего друга.
Парень за стойкой лишь молчал.
- Какого хрена мне больше всех хочется сдохнуть? А? Я что Иисус твою мать?! Или Будда? Думаешь они нашли смысл жизни? Или они жили по принципу - смысл ищет тот кто не нашел счастье? Да не молчи ты, - Ти все больше заводился. - Ладно. Наливай. Наливай говорю. Есть какая-нибудь дрянь чтобы меня вырубить. Я устал. Слишком долгий день. И так скоро умирать.
Бармен налил стакан какой-то жидкости. Добавил туда несколько щепоток различных порошков и приправ.
- Давай, дружище, отрави меня, - приободрился Ти.
Парень за стойкой поставил перед Ти стакан и указал на надпись в углу.
"Хочешь умереть сегодня - умри вчера".
Эти китайцы, желтые раскосые ублюдки. Все у них напичкано философией, - успел подумать Ти.
Он уснул прямо за стойкой. Бармен перенес его на кушетку в свою комнату, а сам лег в ванной.

Люди никогда не остановятся. Не оставят в покое жизнь. Вечно будут бороться с собой и друг с другом.
Кто знает, кем станут те дети, из Африки, России, Китая, Бразилии? Все те, кому я помог за время убивания себя.
А кто те взрослые, кого я вытащил с того света? Это важно. Но разве я бы не помог, зная что ничего хорошего из этого не выйдет? Помог бы все равно.
И почему мне то так хочется умереть? А им нет.
Почему именно я? Почему я задумываюсь и мне становится только хуже. Хотя я вижу картину целиком. И краски, и серость, и грязь.

Ти сидел на полу и записывал в блокнот свои мысли. Он неделю назад прилетел в Китай, чтобы помочь больным детям.
Через два дня парень летит в Индию. Все та же цель - убить себя и подарить жизнь нуждающимся в ней.

Плавно уходя из жизни, можно не заметить то, что не замечал всю жизнь - тупости и бессмысленности самого бытия. Когда же ты резко вырываешься за пределы ленточек - понимаешь, просто смотришь на вещи по-другому. Да просто начинаешь их замечать. Ловишь мелочи, хватаешься за слова, обрывки, взгляды, эмоции.
Мало кто может себе позволить сказать - я хочу умереть, потому что все это не имеет никакого смысла. И мало кто его ищет. Обычно эти люди одни и те же - кто ищет, и кто может сказать.

Сумбур в голове Ти выливался на бумагу. Он очень хотел найти нужную тропу, чтобы написать еще пару страниц романа.

Я с детства ненавидел людей. Они мне казались сырыми, неготовыми, однобокими, не умеющими ходить, передвигающимися на четвереньках. Взрослея я понимал почему они себя так ведут, но не понимал почему я так себя не веду. Сейчас же я понимаю - почему я себя веду по-другому. Но при этом я перестал понимать, почему они не могут сделать как я...

Из размышлений Ти вырвал все тот же бармен. Он принес парню стакан водки и рис. Улыбаясь широко-искренне китаец обнял Ти.
- Ты все правильно делаешь, - сказал бармен по-китайски.
- Да, - со слезами ответил Ти.

В жизни Ти было много возможностей умереть. Его убивали, но он выживал, попадал в аварии, случались отравления пищей, алкоголем, наркотиками. Но...
Значит я умру только тогда, когда это будет нужно. Нужно кому-то. Но не мне, - так решил Ти.

Весь мир был охвачен информацией о сумасшедшем решившем умереть и при этом он путешествует, помогает всем, кто нуждается и познает жизнь - поглощает сатанизм и нацизм, беседует с мусульманами и буддистами, берет рецепты у каннибалов, его учат правильно убивать слонов, варить мыло, говорить политические речи, убивать миллионы, править государством, становиться миллиардером, делать операцию по смене пола, летать в космос, много лет жить без денег, растить двадцать детей... И он все это записывает. Его роман перерос. Перерос все что только можно.
А Ти все продолжает стремиться к смерти и желать ее.

Все смешалось в огромный ядерный коктейль - жизнь, мысли, другие люди, их мысли, алкоголь, секс, влюбленность, привязанность... Все пьется одним залпом за год.

За то время, что прошло с момента подписания договора о собственном убийстве Ти пробовал себя убить столько раз, сколько за всю жизнь не пытался.
Если раньше он отказывался лишить себя жизни, то сейчас все больше приходил к мысли, что именно он должен это сделать. Только так это будет полная свобода.
- Еще немного. Подожду. Нужно доделать, - вот это останавливало Ти. - Я обещал Джиму.

Плевать, что это моя жизнь. Я... Мне ничего не нужно, потому как нет смысла. А люди живут. Живут с каким-то своим смыслом. И у меня нет права их лишать его. А еще я могу добавить в их смысл красок. Так почему бы и нет...

- Ты чего, твою мать? - кричал на весь бар Джим. - Еще, сука, целая неделя.
Ти сидел  за стойкой и смотрел улыбаясь на друга.
- Вспомнил про халяву в этом баре. Вот и решил сэкономить, - смеялся парень.
- Ну ты мудак, - ухмылялся Джим.

И дело во все не в деньгах. Люди живут вопреки им. И не работа, потому что она существует для денег.
Свобода - вот единственное, что чего-то да стоит. Быть таким каким хочешь, делать то, что приносит удовольствие. Каждую секунду наслаждаться.
Кто может себе такое позволить или такое принять? Слишком мало, чтобы людям быть свободными.
Мои сломанные игрушки как раз подходят. Зачем они? Почему они? Почему люди их хотят?
Все так просто.

- Да, я мудак, - и Ти пылал счастьем. 

Разве лучше быть сраным старикашкой, алкоголиком с трясучкой, занудным умником, никчемным глухим ублюдком, озлобленным маразматиком, учить всех как нужно жить и при этом ужасно вонять?!

- Расскажи мне, - пытал друга Джим.
- Ты все прочитаешь, - Ти очень хотелось говорить, но только не о себе. - Лучше ты расскажи. Или я могу о твоих приключения прочитать в чьих-то блогах?
- Без тебя тут одиноко и тихо, - вдруг стал серьезным бармен.
Они смотрели друг на друга. Молчали и думали о том, что же будет после дня рождения Ти.
- Может быть...
- Может быть, ты передумаешь? - Джим с трудом удерживал глаза на друге.
- Может быть. Может быть. Может быть, - словно заело и Ти не мог продолжить фразу.
- Так ты передумал?
- Я все так же хочу умереть, но не хочу умирать. Так по крайней мере.
- Ты так и не нашел.
- Нет тут моего, Джим. Ничего нет. Все секундно, минутно. В общем временно.
- А ты хочешь вечного, постоянного? Так не бывает.
- А я хочу.
- Ты даже мучаешься временно. Одно сменяет другое, - Джим пошел за бутылкой. - Что ты хочешь?
- Счастья, - выдохнул Ти.
- Я его не продам.
- Так хоть налей его немного. Пускай даже разбавленного.
- Ты лучше меня знаешь, что счастье жидким не бывает. Так что лучше хлебнем водки. Много водки.

Быть седым, спокойным, значимым, умным, неспешащим, плавно живущим, рисковым, живым. Быть.
Ты просто боишься?
Боюсь.

- Ты уже закончил роман?
- Закончишь его ты.
- Да пошел ты, - смеялся Джим.
- Нет, без шуток. Ты напишешь то, что я тебе буду диктовать в последние секунды. Все свои мысли. Такого никто еще не делал.
- Я не хочу. Я не хочу там быть. Не хочу тебя видеть мертвым, - Джим только сейчас начал понимать, что все стало таким реальным.
- Не бойся, друг. Это всего лишь сраная смерть и еще более сраная жизнь.
- Прости меня, Ти. Прости, что так все получается.
- Да ты чего? Этот год подарил мне век, тысячелетие. Я познакомился и узнал столько. А люди. Люди. Они живы лишь потому что я решил умереть. Мы спасли их.
- Ты.
- Мы. Они были бы мертвы.
- А сколько еще ты можешь спасти.
- Нисколько. Они не позволят мне. Если я останусь жив, это будет означать, что я их выебал. Просто взял кредит как в каком-нибудь ебучем банке.
- У тебя хватит денег на операцию. Они извлекут капсулу.
- Бред. Нет никакой капсулы. Придумали для толпы. Они просто меня найдут и убьют. Потом мой труп покажут по всем каналам. Смотрите, так делать нельзя. Мы не дешевая шлюха. Мы каждому не даем.
- Так какая разница. Ты можешь просто продлить этот год. Все изменить.
- Нет.
- Ты нашел его. Понимаешь, ты его нашел. Умирая ты даришь жизнь. Это оно. И сейчас ты боишься. Ты очень хочешь, чтобы это все длилось вечно.
- Хочу, - мокрые тропы на коже блестели в освещении бара.
- Твою мать, Ти. Ты меня удивляешь. Последние годы я смотрел на тебя, слушал тебя. И каждый день думал - если и жить то как ты. А теперь... Твою мать, Ти. Ты меня разочаровываешь. Ты готов просто так все это отдать этим гандонам? Ты правда этого хочешь?
Ти смотрел на друга и ничего не понимал.
- Можешь уехать. Есть еще время. Дать интервью всем каким можно каналам. Рассказать все. Люди, которые живы только из-за тебя. Они расскажут за тебя. Никто не даст тебя убить.
- Наивный ты, Джим. Они меня повесят, застрелят.
- Тогда спрячься.
- Нет. Я умру.
- А как же этот год?
- Этот год. Этот год. Это целая вселенная. И мне ее уже не потерять.
- Но...
- Закончим с этим. Все решено. Давай будем наслаждаться. Есть еще несколько дней. И их я хочу провести с другом.
- Хорошо. Это твоя жизнь. Твоя и только. А я помогу тебе. Раз не получается отговорить.
- тогда наливай. Доставай самый лучший коньяк. Я угощая тебя.
- Нет, это я угощаю.
- Мы угощаем друг друга.

В начале сентября я был в Шотландии.
На небольшой улочке Эдинбурга играл музыкант. Он стоял у входа в школу и играл на контрабасе.
Богатый квартал, старые дома, престижная школа.
Был вечер и как раз родители шли, чтобы встретить своих детей.
Музыкант что-то наигрывал, долгое, пронизывающее. Я не смог пройти мимо и остановился.
Клетчатые штаны, футболка с надписью "Я и есть контрабас", старые кеды, потертое пальто, лысая голова и щетина. И эти слова. Рассказ о своем детстве. О перегаре отца, о синяках матери, о ее любовниках, о вечной занятости обоих, о драках, воровстве в магазинах, о маразме дедушки, о вони гниющего тела, о своих страхах, слезах, мольбах, мечтах. О том, как он до сих пор остается тем самым мальчиком, который смотрит в окно и ждет возвращения родителей. И о том, как он прячется в шкаф зарывая поглубже в одежду, когда они дома.
Хороший тест для распознавания своего. Некоторые родители останавливались. Многие проходили мимо и фыркали.
Дети с родителями разошлись. Музыкант собрал инструмент и двинулся вниз по улице.
Все это время я стоял в стороне и наблюдал.
Во мне боролись какие-то желания, эмоции. В конце концов я побежал за музыкантом. Догнал его уже возле "The Bad Ass Bistro".
- Слушай, парень, извини, - я сильно запыхался пока бежал и к тому же еле успел затормозить. Вот оно здоровье, совсем ни к черту. А один хер скоро сдохну. - Давай поговорим. Выпьем.
- Зачем, друг? - спросил устало музыкант.
- Поверь, нам есть о чем поговорить.
Решили, что лучше сесть на улице. Взяли виски, пива, мяса. И устроились в парке.
В общем мы бухали с ним пять дней. Объездили всю Шотландию. И все время рассказывали друг другу историю. Каждый только одну историю. О себе.
Когда я ему сказал, что скоро меня убьют. И рассказал почему все это произойдет. Этот парень, его зовут Лу. Так вот Лу сказал, что этот год для меня и стал смыслом жизни.
- Ты все секунды двигался именно к этому.
- И что дальше? - спросил я.
- А вот дальше как раз и нужно умирать.
- Без вариантов?
- Они есть, только все они не для тебя. Я когда-то тоже искал смысл. Пока у меня были силы, желание и много времени. Силы и время остались. Вот желания больше нет. Не хочу. Я не хочу туда. В мир со смыслом. Мне достаточно тупо жить каждый день так будто не было предыдущего. Я засыпая все забываю и просыпаюсь чистым. За день наполняюсь всяким дерьмом. Ну и прекрасным тоже наполняюсь. А сон меня очищает. Словно форматирует мою память.

- Понимаешь, Джим. Так нужно. Мне нужно. Я этого хочу.
Ти смотрел на друга и ждал понимания.
- Я понимаю. Но не хочу понимать, - он улыбнулся, но это ему было очень тяжело сделать. Дамбы глаз еле сдерживали реки.
- Спасибо.

Последние дни Ти провел в своем номере. Он не выходил, практически не спал, много пил, много писал. Парень закончил свой роман за два дня до казни. Самоубийства.
В издательстве его встретили как короля, как инопланетянина отдавшего им в руки рукопись вселенной. Они согласились так же напечатать отдельными томами все то, что написал Ти. Без редактирования, без просмотра. Просто, в слепую. Они знали, что все это купят. Им удалось прикоснуться к Ти.

Утром в день рождения Ти к нему пришел Джим. У них еще был целый день. Самоубийство было назначено на без одном минуты двенадцать вечера.
Друзья веселились, гуляли по городу, знакомились с девушками. Только Ти пришлось наклеить усы и бороду, очки, шляпа. А то проходу не дадут.
Кругом пестрели вывески об он-лайн трансляциях. Журналы, газеты, телевиденье. Все направили свои камеры на Ти.
За все время не было ни одно звонка, ни одного письма от государственных существ. Они словно знали.
А куда он денется?! - вот так решается.

- У входа на стадион, где будет проходить самоубийство уже очередь, - диктовал Ти. - Еще три часа до полуночи. И билеты в десять раз дороже чем если бы Beatles собрались и решили дать концерт.
Наверное, это самое дорогое и самое короткое шоу за всю историю.
- Ладно, хватит, - Джим хотел выключить диктофон.
- Нет, друг. Ты продашь эту запись. Ты продашь все чего я касался.
- Зачем?
- Деньги, Джим. Только деньги.
- И что мне делать с этой тучей нулей? Ты написал мне письмо?
- Да, друг. Завтра ты будешь все знать.
- Тогда я спокоен, - нервно засмеялся Джим.
Они стояли среди деревьев и наблюдали за толпами спешащими к месту самоубийства. Огромный стадион. Множество экранов. Трансляции по всему миру.
Ребята стояли и смотрели на этот муравейник.
- Пойдем лучше выпьем, - предложил Джим.
- Нет. Мне нужно быть в норме. условия такие. А то все подумают что меня накачали.
- Очередной наеб.
- Кстати, правительство было крайне против такого шоу. Но.
- Деньги, да?
- Точно.
- Ладно. Тебе нельзя. А мне нужно. Составь компанию. Пойдем.
- Пойдем. Я вина хлопну. Никто не заметит.
- Вот. Это другое дело, дружище. А то когда еще... - Джим оборвал фразу. - Прости.
- Это ты меня прости. Надеюсь, что мы с тобой там, у Бога под окнами разопьем пару литров.
- Мы к нему в гости еще после зайдем.
- Надеюсь, он не подшитый трезвенник, - настроение у Ти взлетало.
- Аха, завязавший лет сто миллионов назад. Устал в одного бухать, вот и спекся.
- Нет, он наверняка принимает. Иначе не так было бы интересно смотреть из окна на все это.

Джим шел и его штормило. Ти решил выпить шампанского.
- Пузырьки веселят, - кричал он.
- А мне коньяку. И пару дорог кокса.
- Не, у меня пакетик зеленый есть.
- О, да, - Джим вспыхнул как младенец. Радость. Счастье от того, что они с другом смогут еще немного побыть вместе, лечь на горе и рассмотреть звезды.

Выпив и курнув друзья лежали на склоне холма. Звездное небо словно специально открыло себя. Ти и Джим молчали. Хватит слов. Их было много.

В полночь Ти умер. Он проговаривал все свои мысли до последнего. Миллионы людей остались довольными. Их ожидания оправдались.
- Этот чувак взорвал, сука, этот мир, - кричали люди.
- Зачем ему это? А, ну да, деньги. Гондон.
У людей брали интервью. Кто-то жалел, кто-то восхищался, кто-то плевался...
- Джим, а что Вы скажите? - молодая журналистка пробилась к другу Ти. Он сидел на поребрике и пил из горла коньяк. Джим не мог идти. Просто не мог.
- Умер человек. Человек. Живший среди существ.
- Нам стало известно...
Джим не слышал уже ничего. Он только пил. Пил и вспоминал. Каждый фрагмент светился в памяти.

Утром почтальон принес в бар письмо.
Джим уже успевший выпить и не успевший протрезветь развернул желтый лист старой бумаги.

"Хей, амиго. Твою мать, засранец.
Как там вчера все прошло? Прекрасное представление, да?
А как тебе музыка? А моя речь?

Извини, что то я заговариваюсь. Жажда славы еще продолжает кричать во мне. Хотя куда уж больше, чем у меня вчера?!

Я многого не успел почувствовать и узнать. Что такое рождение ребенка, держать его на руках, наблюдать за его ростом. Что такое убить.
Я прыгал с высоты, я погружался на глубину, я практически все перепробовал. Но я не знаю, что такое создать жизнь и что такое отобрать жизнь.
Да, еще я не знаю как это жить в тюрьме.
Наверное, я еще очень многое не знаю.
Да, точно, я не знаю охренеть сколько.
А может и хорошо?!

Вот только этот мир все равно дерьмо. Люди. Очень много людей. Они достойны лучшего мира. Другие заслуживают намного хуже мира.
Помоги им. Пожалуйста, помоги им. Всем.
***ня происходит. Понимаешь? Почему-то деньги решают. А где же человек, где его качества, его ценность как личности? Нет этого, нет. Нет, сука, человека. Нет, ****ь, личности. Есть цифры на монетах и бумажках. И все. Где же принципы, взгляды, мнения, идеи, правда, честность, справедливость? Сука, где? Твою мать...
Я могу придумать себе мир, но я не могу в нем жить. И не хочу. Нахрена жить в двух мирах, если оба тебя не устраивают. В жопу все.
И вот же беда - никто никому не нужен.
Наша жизнь как та сраная фабрика. Всем нужны лишь сломанные игрушки, просто потому что про хорошие забыли и никто не вспоминает.
Только ты не такой. Так и держись своего ветра.
Вот только... Надеюсь ты встретишь таких же как я еще. Они есть. Я знаю.

Мое детство вчера закончилось. Бывает. Когда-то же наступает взросление...
Романтика подошла к концу. Вот только смысл...

Я тебе обещал план твоей жизни. А вот нет...
Нет его.
Это твоя жизнь. Ты все и так знаешь. Чего ты хочешь? Ты знаешь.

Жаль, что по условиям нужно хотеть сдохнуть, а потом и сдохнуть, чтобы тысячи благодаря твоей смерти жили дальше.

Только, я прошу, купи эту чертову фабрику. Игрушки должны быть красивыми и интересными. А сломанным место... Ты знаешь...
Это так небольшая часть для меня.

Ну что еще? Что?
Продай все. Все, что сможешь. Продавай. Зарабатывай на мне. Нахрена еще нужны мертвые друзья.
 
Смысл есть. Вот только найди его лет в сто.

Я был славным засранцем.
И остаюсь им быть.
В ожидании бью стекла окон. Тех, под которыми мы бухнем.

Спасибо тебе, друг.

Ти

Я смотрю в окно, пью и ломаю сигареты.
Смотрю на свое отражение, вспоминаю людей... И понимаю - мне перестали нравится фотографии.

Тупая, мать ее, игра. Как бейсбол. ***ня какая-то. А бывает и интересней. Короче, как повезет...

Мир уже стал другим.
Я это знаю. И ты.
Осталось рассказать всем остальным

Прости.

Я все-таки сделал это.

Прости......................"