Терракотовые игры. Глава 1, 2

Это первые две главы, остальные далее на авторской странице, моего романа "Терракотовые игры". Изначально название было "Терракотовый воин", но обнаружив, что в эпоху видеомагнитофонов был одноимённый фильм(Гонконг, 1990), название изменил, дабы произведение не имело ничего общего с китайским ширпотребом. Новое же, чудесным образом лучше отразило как сюжет, так и концепцию романа.
Забросил в издательства - авось клюнет!
Жанр? Пожалуй все, за исключением порнографии.
Стиль-слог? Сам определил и назвал - игрушечный.
Любители и деятели киноиндустрии - такого фильма ещё не было!
Читайте, смотрите, судите. Буду рад любым отзывам, замечаниям и прочим конструктивным предложениям. Для неизвестных, но интересных читателей мой эл. адрес: ed-fet@mail.ru




Светлой памяти Е.М. Архипова, моего бывшего шефа и просто хорошего человека - посвящается.

Глава 1.

«Сколько ей лет-годов? Ещё в отцовском кабинете видел, у деда была, а может и прадеда... А костюмчики? Вполне современные - сейчас такие носят... А лица? Лица явно не китайцы-японцы» - по аналогии с детсадовскими пластмассовыми солдатиками «индейцами-ковбойцами» сравнил мэр костяную фигурку – два человечка пожимающих друг другу руки. Нэцкэ он ещё раз покрутил в руке, рассмотрел со всех сторон, поставил на стол и закурил тонкую сигарету, какие раньше курили исключительно дамы, а сейчас взялись смолить и джентльмены - потомственный мэр от моды не отставал. «Мода это борьба со скукой», - вывел он когда то простую и окончательную для себя формулу. Развалившись в кресле, посмотрев на пустые углы своего служебного кабинета, он стал размышлять, как бы выглядел интерьер по его задумке, а не в решении модных дизайнеров, выбирающих самое дорогое и престижное. «Так последний дурак может, выбрал дорогое барахло и готово», - рассуждал мэр. Но мнение дизайнеров удивительным образом всег!
да совпадало и с его мнением как последней инстанцией. Конечно, кто платит, тот и заказывает... Но приплели ещё этот фэншуй... Ну его на ***! – удивился и обрадовался он найденной рифме. А я оказывается поэт! - и вслух процитировал из школьной программы: Я не поэт скажу словами, идите на *** мелкими шагами! Он мечтательно улыбнулся и прикинул: Надо как нибудь на досуге поэзией заняться – стишки пописать.


Начать: «Потомственный мэр города Н - Иван Иванович Самохвалов был погружен в величественную праздность» было бы слишком помпезно, прямо говоря вычурно. Проще так – мэр пребывал в скуке или совсем чётко – мэр скучал. Да, так лучше, ибо его родной город скучал давно и серьёзно. И не только скучал, но и нуждался, и без «величественной праздности». Просто, что было - поели-попили, включили телевизор, а там: или «посмотреть нечего» или «одно враньё» или «сплошные обещания». Кому как. Вот, выбор есть – уже не скучно – уже развлечение.
«Какая такая нужда? Все перемен требуют, а откуда взяться этим переменам, с чего? А все эти неурядицы? Так они по всей стране! Не я первый... Зажрались – хлеба наелись, так теперь зрелищ им подавай! Город, чёрт с ним, а вот как быть нам? Ну переехали на новое место и опять недовольные и несогласные, никому не угодишь, бюджет мы видите ли урезаем и подрываем... Ещё слово они это узнали – бюджет! Умники, распустились...» - размышлял и возмущался Иван Иванович.


Недавно мэрия переехала на новое место, точнее в старое дореволюционное здание. Этот 3-х этажный особняк «какого-то там купца» или «некоего барона», было самое заметное и огромное здание в центре Н. Не будь оно таким заметным, вряд ли Самохвалов положил на него глаз, а следом и руку. До него там находились бесчисленные ООО, ЗАО и прочие ИП, арендовавшие кабинеты у когда то крупного оборонного НИИ, оборонявшегося в 90-х против агрессии новой экономики, и в конце концов, отступившего в 2 кабинета на первом этаже. Всю эту компанию глава администрации переселил в новое и современное здание, в котором они сами ранее обитали. Проще говоря – поменялись местами. Обмен, по мнению градоначальника был выгоден всем. Частные компании были современным изобретением, под стать современному зданию, как трезво рассудил мэр, да к тому же становились свободными, т.е. переставали быть квартирантами. С переездом они не артачились, их бизнес напрямую зависел от благосклонности мэра – собрали вещички и без шума съехали, а вот с НИИ пришлось повоевать. Аргумент – «Новое здание вдохнёт в вас новую жизнь!» не подействовал на кучку сумасшедших старух и интеллигентных пьяниц. Были и жалобы и вопли, пока не «окультурили» силой - погрузили старый хлам этих дикарей в один грузовик и насильно перевезли в чистые и светлые кабинеты бывшей мэрии. «Вы не понимаете, что творите! На вас ляжет проклятие!» – вспылили старые сотрудницы НИИ, словно деревенские кликуши. Мужчины были потише: «Значит наша работа выполнена, пора на покой, время пришло, час пробил и тд и тп», - были их спокойные, но не менее туманные ответы. Хорошо хоть без средневековых угроз. «Правильно, новые времена наступили – пора очнуться и отрезветь, делом заняться, а не чёрте чем! Даже объяснить толком не можете чем именно. Не можете объясниться ни перед прокуратурой, ни перед мной, мэром города – чем вы там занимаетесь, мямлите как дети, грозитесь! Штаны вы там протирали и водку глушили, вот чем занимались - мракобесы хреновы! – разбивал на заседании суда все аргументы мэр. !
Ваш головной институт развалился ещё в 90-х и жили вы исключительно за счет аренды с фирм! Навели на вас справочки!»


После переезда был капитальный ремонт – евроремонт, новые люстры, современная мебель и даже водоём с золотыми рыбками на первом этаже здания. Мэр планировал разместить ещё и фонтан с водопадом в холле, как символ своего фонтанирующего сознания и текучего мышления, но потом передумал, решив, что такая роскошь была бы чересчур для казённого дома, т.е. государственного учреждения. Лучше у себя дома, сделал он вывод и перенёс проект на свой загородный особняк. Но всё это было год назад, а на днях руководство, а точнее сам мэр очень остро ощутил стагнацию и застой. Требовалась кардинальная реконструкция. Жители опять и как всегда были недовольны. То одни, то другие группы населения требовали перемен в существующем положении и Самохвалов наконец решился таки на новую реконструкцию – новый ремонт своего казённого дома. «А как иначе? - рассудил он, - все перемены начинают с себя, со своего угла, своего дома, ведь не зря на востоке меняют имена, причёски, а в некоторых странах даже сжигают и выбрасывают старую мебель!» Правда сжигать свою мебель "крепкий хозяйственник" Самохвалов не собирался, вдруг придут чёрные деньки, потребуется расширяющемуся семейству или к примеру как обстановка для офиса новой фирмы - решил оставить в подвале администрации.


Сейчас он сидел в своём кабинете на 3 этаже и смотрел как постепенно, один за другим исчезают предметы интерьера: столы, тумбочки, стулья. Двое крепких молодых парней время от времени появлялись, брали «устаревшую» мебель и молча исчезали, оставляя в тишине, а теперь и в непривычной пустоте градоначальника. «Вот так и в нашей жизни сначала всё исчезает, а потом начинает заполняться, как при рождении, с чистого листа, правда заполняться у кого чем: хорошим, плохим, добрым, злым...» - размышлял мэр. И вот с этой надвигающейся пустоты и примерно с такой же простой философии, словно достигнув некой критической точки или массы, и началось то, с чего всё и должно было начаться в провинциальном городе Н, в старом здании – с находки. Да ещё какой!


***


- Иван Иванович – это сенсация! Мирового масштаба! – с порога заговорил чиновник Степан Степанович Хваленко – первый заместитель мэра. Ему было поручено освободить от мебели главные кабинеты мэрии, разместить «старьё» в подвале здания и ждать новых распоряжений. Для погрузочных работ ему были выделены двое рабочих-грузчиков. Сейчас эти двое молодых парней стояли перед столом начальника и как то непонятно, одновременно испуганно и с восхищением рассматривали костяную фигурку - нэцкэ.

- Какая такая сенсация? - напуская внутрь себя равнодушный тон, а на самом деле запирая рвущееся оттуда любопытство, спросил мэр. – Небось какой хлам в подвале откопали?

- Вот, вот, оно! Точно... Только большое! Статуи... Их там немерено! – на перебой затараторили рабочие, показывая на костяную статуэтку, сверля любопытными глазами самого мэра, будто видели его в первый раз. Мэр брезгливо смутился от таких взглядов: «Не видели, уже с утра тут околачиваются как на базаре» и распорядился:
- Давайте по одному, а лучше вы Степан Степанович доложите, что вы там обнаружили.

- Там такое! – заявил чиновник.

«Там явно что то такое» - подумал мэр, не узнавая своего заместителя, который видом всегда был «ни рыба, ни мясо» - осторожный плюс лояльный.


- Там - …………….


- Так, всё что вы сейчас тут мне рассказали должно остаться между нами, только у нас, только здесь, – сказал Самохвалов, похлопав себя по груди и окинув взглядом кабинет добавил, - всем вознаграждение! Пойдёмте посмотрим.


***


Четверо спускались по широкой лестнице в подвал.

- Мы вот сюда сначала таскали, - сказал один, показывая на первый нижний этаж, который был освещён.

- А потом решили заглянуть туда, - сказал второй, продолжая спускаться дальше вниз уже в полную темноту.

Тут по идее коммуникации должны были закончиться тупиком, либо ограничиться закутком, в какой уборщицы обычно прячут свой инвентарь, но лестница упрямо вела вниз. Процессия остановилась.

- Ключи нам доверил Степан Степанович, - сказал первый, - вот мы и решили поискать пустые помещения под мебель, когда там всё шкафами и тумбочками забьём, - показал наверх.

- Вася, включи свет как дойдёшь до выключателя, а то мы с Иваном Ивановичем споткнёмся, - крикнул заместитель тому рабочему, что скрылся в темноте.

- Всё, включил! – крикнул Вася снизу и только после этого вспыхнул свет. Шустрый Вася оказался быстрее скорости света. Процессия тронулась дальше.

Евроремонт резко оборвался, как впрочем и Европа и наступала полная Азия, а вернее как в хороших, и добротных фильмах ужасов – сплошная готика: под ногами пыль, над головой паутина, а по стенам кое где и слизь. С потолка время от времени срывались какие то насекомые и с характерным хрустом исчезали под ботинками гостей нагрянувших в их родное царство. Не хватало только летучих мышей.

- Так Степан Степанович, в твоём распоряжении люди, чтобы ты мне этот электорат отсюда весь вымел, - сказал Иван Иванович, брезгливо смахивая с лацкана пиджака какую-то мокрицу. Мэр был не робкого десятка, а его первый заместитель тем более - стольких мокриц он раздавил по дороге к власти.

- Так точно Иван Иванович, - отрапортовал тот.

«Вот и коридор, а какой интересно этаж? Минус 2, минус 3? Выключатели как на флоте», - обратил внимание мэр на чёрный круглый выключатель, более походивший на регулятор.

- Вот! – торжественно произнесли рабочие и словно два метрдотеля в дорогом отеле распахнули, а точнее с трудом раздвинули двустворчатые тяжёлые двери, пропуская вперёд начальство.

- О, епть! – присвистнул мэр. - И это у меня в подвале? Здание мэрии он считал своим вторым домом.

Да, это было похлеще всякого клада. Это была действительно сенсация мирового масштаба, а не только масштаба города, а тем более Н. С парапета, как в большом и глубоком бассейне, только без воды открывался грандиозный вид – огромный по размерам зал, величиной с настоящее футбольное поле. На этом поле словно воины на параде стояла целая армия, а вернее скульптуры людей в натуральную величину.

- Вот, я же говорил, – радостно заговорил зам, в предчувствии похвал и обещанных подачек, - такое обнаружить!

- Ёооооо, сколько их тут?!

Мэр был ошеломлён. Только на днях он случайно наткнулся на интересную передачу по «Культуре» про какую-то там древнюю династию в Китае, какого-то века до нашей эры, где правитель приказал мастерам вылепить себе армию из терракотовой глины, сделать целую армию воинов. Он, мэр ещё запомнил цифру - 8000 скульптур-воинов и подумал тогда: " Умели когда то люди делать вещи - глобальные дела, чтили правителей, боялись, уважали. Был размах... Не то что сейчас и в этом Н! Сейчас он думал обратное: И мы оказывается, не лыком шиты! Пусть не Китай, но тоже почти Восток, но чтобы такое и вдруг в Н!? Да, не случайно посмотрел ту передачу!»

- Конечно, сообщать и заявлять сейчас никуда не стоит, я так понимаю, Иван Иванович? – правильно понимая, спросил Степан Степанович.

- Естественно! Шумиха нам ни к чему. Сейчас расскажи и покажи, и такое начнётся: репортёры, учёные всякие, газеты, телевидение. Сенсаций и скандалов нам хватает и в политике, правильно я говорю? – задал вопрос Иван Иванович, ожидая подтверждения.

- Так точно! – ответил зам. Впрочем, иного ответа и не существовало.

- Кто ещё знает про это сооружение? И кстати у кого ключ от этого... - мэр хотел сказать помещения, но это слово явно было не к месту, «помещение» не вязалось с такой огромной площадью, и повторил, - сооружения?

- У Коли, - доложил зам, показав рукой на одного из рабочих.


Мэр и его заместитель - два высших городских функционера стояли на высоком парапете и как с Мавзолея рассматривали парад, застывший парад. Видели двоих рабочих, прогуливавшихся между рядами скульптур. Странное зрелище - живые среди мёртвых...

- Коля! – эхом позвал рабочего мэр.

- Да, - отозвался один живой.

- Ладно, ладно, не иди - стой там. Сейчас сами спустимся, - передумал мэр и действительно, сколько можно на этом пыльном Мавзолее стоять, пора и ознакомиться с наследством, принять имущество на баланс, так сказать. - Где спускаться? – спросил он зама.

- Вот ступеньки, - ответил зам, ступая на одну из узких бетонных лестниц, похожих на те, что были в ацтекских храмах.

- Так вот откуда мотивчики! Увеличенная копия, - радостно сказал мэр, указывая на двойную скульптуру, стоявшую в самом начале этого грандиозного монумента. Он сразу узнал свою фамильную статуэтку изображавшую рукопожатие. А самое главное теперь узнал себя.

«Впрочем, не факт, что увеличенная, вполне возможно и уменьшенная» - думал зам, вглядываясь в лица на скульптуре. Сколько он работал в учреждении, он неизменно видел на столе шефа эту фигурку. Говорить, что два чиновника были одно лицо с теми, скульптурными лицами думаю, не имеет смысла – ежу понятно. Как две капли.

- Они вылеплены из глины и пустые, - сказал один из рабочих.

- Лепят горбатого, или говно, а скульптуры ваяют! – блеснул мэр эрудицией, а его заместитель добавил: Это вы пустые, а они полые.

Вася прислушивался, стуча по глиняному мячу глиняного футболиста, а Коля пытался высвободить пистолет из рук воина. Глиняный пистолет оказался хрупким - рассыпался и осыпался на земляной пол.

- Так, руками ничего не трогать, это историческая ценность, и кстати Коля, передай ключи, - скомандовал зам.

От приказа зама они как по команде отпрянули от скульптур, а Коля передал ему связку ключей.

- Ключи от подвала - мне, - приказал шеф.

- Вот, - послушно вручил зам.

Мэр постучал пальцем по одной из скульптур – женщине с папкой, примерно такие статуи он видел ещё подростком, когда в детстве отдыхал в пионерских лагерях. Женщина явно не была школьницей-пионеркой, а скорее напоминала доярку. Ногтем поцарапал массивную грудь - действительно полые и глиняные. Взглянул на лицо - вроде знакомое. Сплошные загадки. Вопросы удваивались с каждым ответом - передача «Что, где, когда?» отдыхает. Он прошёл по рядам до самого конца.


Это не было войском как в том, китайском подземелье – воинов здесь были единицы. Это выглядело как обычное население, народ, обыкновенные люди: обоих полов, всех возрастов, разного уровня и положения, различных профессий и увлечений; почти у каждого что то в руках или на руках: грудные дети, собачки, кошечки, орудия труда, оружие, игрушки, и просто предметы: портфели, гантели, веники, гитары, тарелки, бутылки; в разной одежде, а некоторые и без неё, но все, исключительно все скульптуры обращены были в одну сторону, туда, где особняком от всех стояла двойная композиция. На которой единственная фигура не в затылок, как на параде, как стояли все прочие, а лицом, обращённым к этому параду, ко всем жителям, словно встречая население, стояла фигура градоначальника, пожимая руку одному из них - парламентёру от подземного города, своему заместителю. Дела!


- Так, наверху нас ждут дела, - очнулся мэр, - что-то мы задержались тут, и попрошу, нет, прикажу об увиденном - забыть, и немедленно!
Тут он внимательно посмотрел на своего зама и двух рабочих:
- Ясно?

- Естественно, - сказал зам.

- Мы – могила! - хором ответили рабочие.

- Ну всё мертвецы, - пошутил Иван Иванович, - а теперь наверх.


***


Казалось бы, такая находка, сенсация, но мэр механически просматривал свежую местную прессу: забастовка на градообразующем предприятии, недовольство ткачих на комбинате, урезали врачам, пришили ткачам, отрезали грачам... Ой! Что это? В голову мэра ничего не лезло, а вернее что-то из неё вылезало, из самого подсознания, что-то такое, что его пугало или заставляло думать про... про?.. Про – это!

- Маша! – крикнул Иван Иванович в дверь. Там за дверью, в своём предбаннике сидела за столиком личная секретарша шефа.

- Да, Иван Иванович, - вошла и потупила глаза Маша, дородная секретарша лет 30.

Она благоговела перед своим начальником и можно сказать была тайно в него влюблена. Она томно вздыхала при виде шефа, много думала о нём, мечтала. Какие дуры, - возмущалась она, читая пикантные подробности о совращении секретарш, приставаниях начальников мужчин к женщинам подчинённым, и прочих судебно-скандальных происшествиях в амурно-служебной жизни. – Глупые дуры! Да если бы мой Иван Иванович только бы захотел, только бы подмигнул...
Но мэр никогда не подмигивал, не хотел, а уж тем более не приставал к Маше. Вообщем, не дискредитировал себя в этом деле, слыл честным семьянином, хорошем отцом и примерным мужем, и действительно, только в одном этом деле он и не дискредитировал себя до сих пор. Да и сам никогда не думал про Машу так, не смотрел вот так... как смотрел и думал сейчас! Он торопливо расстегивал брюки:

- Ма-а-а-ша!

- Ва-а-а-ня! – кинулась в объятия Маша.

Интим.

А вы что хотели? Прелюдию? Увертюру? Ухаживаний на килограмм бумаги и страниц 300, как у Фицжеральда в его «Ночь нежна»? Нет. Здесь день – здесь светло, всё ясно и понятно – «он герой её романа». Тем более будний день – люди работают. Может уже за дверью посетители-просители стоят.

Мэр нежно провёл пальцем по ядрёной груди секретарши. Заметил у себя под ногтем грязь. Ага! Это не грязь, это глина со скульптуры, с груди... Мэру не стало плохо от догадок, ему было хорошо. Впереди ждали новые тайны.

- Ваня, мне было хорошо с тобой, - шепнула секретарша начальнику, чмокнула в щёчку, поправила юбочку и порхнула за дверь.

Странное наваждение покинуло шефа.


***


«А может это просто обыкновенный склад. Взяли, собрали скульптуры из тех же пионерских лагерей, санаториев, парков-скверов, да причудливо расставили их в нужном порядке, прикололись так сказать?», - размышлял мэр про обнаруженное сооружение в подвале мэрии. «Или может это склад какой нибудь скульптурной мастерской, творческой лаборатории, склад неликвидов в конце концов, брака или что-то в этом роде?»

Сегодня он отменил все приёмы, а вернее поручил отводить всех посетителей своей секретарше. Слишком много впечатлений за один день. Слишком.

«А почему мне до сих пор было неизвестно про эту терракотовую комнату? - сравнив со знаменитой янтарной комнатой, мэр задумался: Нет, эти статуи не случайно собраны. Вот это не случайно! К тому же у меня, - заметил на столе нэцкэ и сунул её в карман, решив отныне с ней не расставаться. Эта тайна связана со мной, и разгадывать её придётся мне», - чётко сформулировал мэр.

В этот день он сделал ещё одно важное дело, которое, по его мнению должно было приблизить разгадку происхождения таинственных скульптур. Он позвонил своему хорошему приятелю из серьёзного ведомства и попросил подробно узнать-разведать о деятельности того НИИ, что обитало в этом здании до переезда сюда администрации. Разумеется, он не сказал ему для чего ему понадобилась такая информация, даже несмотря на то, что этот хороший приятель и друг детства Андрей Следопытов, уже помогал ему однажды в этом деле, тогда, когда кучка сотрудников этого учреждения так упорно не хотела покидать своё насиженное место. Конечно, «научников» проводили. Нашли с кем судиться! Эта войнушка тогда здорово развеселила Самохвалова, особенно те проклятия сумасшедших старух. А чьи это скульптуры? Кто ещё из бывших обитателей мог оставить ему такое наследство? Ведь не коммерсанты же в самом деле? Эти могли только забрать, растащить или продать наткнись они на такие раритеты–антиквариаты. Впрочем, так мо!
г поступить и сам мэр будь они бесхозны и никак с ним не связаны. Выходит, только сотрудникам НИИ известны ответы на все вопросы.

Хотя многое, если не сказать всё было не ясно в этом загадочном деле, то приблизительный план расследования был мэром намечен. Единственный минус, какой он поставил-утвердил сам – это конфиденциальность расследования. Доверять находку не стоило ни кому, кроме уже тех, что знали, наткнулись – за них шеф сильно не волновался, главное чтобы не узнали ещё люди и главное, он понимал - тайна эта явлена ему не зря, тесно связана с его судьбой и разгадка её тоже возложена именно на него. Некая врождённая интуиция подсказала и нашептала всё это. В интуицию мэр верил.

Огромный и пока единственный явный плюс, сопутствующий загадочной находке мэр увидел, а точнее почувствовал в том, что он наконец простился со скукой, словно вынырнул из тяжёлого цепкого сна. В эту ночь он хорошо спал и видел город и всех его жителей, аплодирующих ему на центральной площади Н.




Глава 2.


Заместитель мэра Степан Степанович Хваленко был не дурак. И вчерашняя находка тому подтверждение. «Хоть не в мраморе, но уже в глине, и ни какой тут мистики - заработал «образ нерукотворный», вот и всё, - размышлял он. - С малых лет как себя помню, работаю, рук не покладая, как золушка...»


Он ехал на служебной машине на работу. Город был подозрительно пуст, а редкие  граждане казались ему лишь бледными изваяниями, копиями тех, глиняных и окаменевших из подвала мэрии. На мгновение он даже почувствовал себя героем фантастического фильма, где одинокий герой, обязательно с каким-то хитроумным оружием бродит по вымершему городу, где всё вокруг затихло, словно остановилось время, и лишь кое-где, в окнах домов, в подворотнях улиц ещё заметны живые, а точнее выжившие люди. Они тоже одиноки - не доверяют и бояться друг друга. В городе неизученная болезнь, эпидемия, монстры или вампиры, а может и вовсе кто-то или что-то неведомое, чего никто не знает и не может понять, одним словом - необъяснимое, и поэтому ещё более зловещее, от чего люди начинают бояться самих себя и от этого становятся одиноки вдвойне. Эти «актёры поневоле» странно смотрятся в этом застывшем мире, они не более чем чужая и равнодушная декорация...


«Какая дребедень однако лезет в голову, - очнулся Хваленко и переключился на более знакомые и привычные ему предметы. - Ключ мне! – передразнил он шефа голосом шефа и усмехнулся, - ха, дубликаты ключей от всего подвала у меня уже дома давно валяются. Синяя борода! Удивил бабу!..» - усмехнулся, но потом задумался о практической и так сказать эмпирической стороне находки.


Хваленко прекрасно понимал, без разрешения хозяина, т.е. мэра нет ему «зелёного света» ни к мебели, что сложили в подвале, ни к статуям, что нашли там же, да вообще нет доступа к материальным ценностям – этому двигателю и кислороду жизни. Будь у него хоть тысячи дубликатов ключей от всех замков, главного ключа – должности мэра у него нет, а потому он пешка, хоть и первая, идёт в авангарде, но и погибнуть может раньше всех остальных. Погореть.


Мистическая сторона вчерашней находки не сильно взбудоражила зама. Вот примерная классификация его прозаических ответов: интересно конечно; бывают и в наше время открытия; чудное совпадение; есть ещё загадки в 21 веке; встречаются «белые пятна», и остальные в том же духе.

По правде говоря заму было не до «мистики» и разных «пятен», он был человек другого склада ума, а скорее дела. С детства был занят и постоянно куда-то шёл: учился, боролся, карабкался, цеплялся, подсиживал... ни минуты без дела «телу и делу», только в голове строки, как музыка: «служить бы рад, прислуживать вот тошно». А прислуживать приходилось всегда и до сих пор. «Живётся не то, что этим «по праву рождённым», всё у них с пелёнок гладко да сладко. А у меня как с детства? - вспоминал зам. Ну, думал, отучусь в школе и свободен, отучился – опять ярмо - армия, отслужил, а после институт, вот его закончил и вроде бы свобода – иди, гуляй, но нет, какая то сила снова петлю нашла – толкает вперёд, а то и тянет - иди, борись, ищи, завоёвывай место под солнцем и так до сих пор – вся жизнь борьба. А ведь ко всему привыкают и к борьбе тоже в том числе. Ну а самые страшные мысли вот о чём. Вот, умер он Хваленко Степан Степанович, год рождения такой-то, смерти такой-то, как отпуск оформленный, всё вроде в порядке - упокоился благополучно, наступил долгожданный отдых, но вдруг как засвербит эта борьба, вдруг как защемит, позовёт и обрадуешься наконец ей, этой борьбе проклятой, но тут - нетушки, как приговор – «покой», да ещё и вечный, как плита могильная. Всё - спокойной ночи! Вот что страшно, вот она не состыковка, ошибка бытия...»


Зам подъехал к воротам учреждения. Много забот было вчера, а сегодня ждало ещё больше.


***


- Что наша жизнь!? Игррррррррра! – поздоровался и пропел своему заместителю  мэр.
Самохвалов был в отличном настроении, в каком Хваленко не видел его давно. «Вот он беззаботный кот, все у них начальничков легко и просто». Хотя первый зам и был начальником тоже, однако свободы не ощущал, не чувствовал её так остро, как должен - как должность обязывала. «Кому игра, а кому борьба» - подумал он и спросил мэра: Чем мне сегодня заняться?

- А займись-ка ты Степан Степанович... своей пиписькой! Ха-ха-ха! – заржал шеф. На него бывало, находило такое настроение, но что бы с утра...

- Иван Иванович...

- Шучу, шучу уважаемый, - душевно успокоил шеф и спросил по чиновничьи:
- Что у нас там с ремонтами? Кстати ребятки твои расчистили лестницу к той двери, петли смазали?..

- Ещё вчера.

- Тогда, вот, в моём кабинете пусть завершат, этот шкаф вынесут, - показал на большой шкаф, - и всё, прекращаем модернизацию. – А куда складывать остальное - сам подумай? Уже все помещения барахлом забиты. Начнём искать свободные и наткнёмся на какую-нибудь мумию какого-нибудь фараона, - переключился мэр на тему со скульптурами. - Вчера звонил, кстати, Следопытову, ну ты помнишь его – мой кореш. Так вот, просил его узнать про то НИИ...

- И ты ему рассказал? – назвал на «ты». Зам имел это право, но пользовался им редко.

- Нет, нет, не беспокойся - ничего я ему не рассказывал. Просто позвонит и мне сообщит что узнал. Самих «научников» трогать бестолку, представляю, какую они на меня обиду после суда держат. Жлобу затаили.

- Может быть...

- А где твои орлы, почему мы раньше их на работе? Начальство понимаешь ли на работе, а подчинённые хрен знает где! Займись Степан Степанович воспитанием, - спохватился «никогда не поздно» мэр, имея в виду двух рабочих грузчиков, и кивнул на шкаф, - на зарядку их ко мне – шагом марш!

- Сейчас пригоню этих ухриков, - строго сказал зам и покинул кабинет. 


***


«Ухриков» в учреждении не было, на работе сегодня они не появлялись, их контактные телефоны были отключены. «Да что за чёрт! Совсем молодёжь разболталась... Администрация такое место... да на их месте!..» - негодовал зам. Грузчики подставляли не только себя, но и первого заместителя. Конечно, он мог найти и других работяг, шеф запросто бы выделил людей, но нужны были именно эти – Коля и Вася. Вчерашней находкой они были теперь связаны, как преступники бывают повязаны своим преступлением. «Да что за чёрт!» - еще раз выругался Степан Степанович. Уже с утра ему приходилось раздражаться. Чтобы успокоиться он включил телевизор. В это время он иногда смотрел региональные новости. Вот они, знакомые ему мероприятия, обычные проблемы города и их необычные решения: прорвало канализацию там-то, заткнули тем-то, сгорел посёлок, зато заасфальтировали в нем переулок... Голос продолжал:

«А теперь криминальные сводки. Громкое происшествие на окраине Н. Вчера, в районе 23 часов был задержан выстрелом местный житель. Задержавший злоумышленника, стрелявший в него - сержант полиции ППС Зверев, сообщил, что применил табельное оружие, когда злоумышленник, по всей вероятности находившейся в алкогольно-наркотическом опьянении, попытался завладеть табельным оружием его напарника – сержанта ППС Мудакова. По словам Зверева, это не являлось с его стороны превышением служебных полномочий - он стрелял на поражение лишь после трёх контрольных выстрелов в... ой извините, трёх предупредительных выстрелов в воздух. Напавший на сотрудника, сержанта полиции ППС Мудакова злоумышленник от полученного ранения не скончался. В крайне тяжёлом состоянии он доставлен в Н-скую городскую больницу. В его кармане найден пропуск на имя Николая...»

Хваленко узнал подчинённого и с облегчением выдохнул: «Фу-ххххх, ну слава Богу, не прогул!» У рабочего была уважительная причина, было что доложить шефу. Зам боготворил КЗОТ.


***


Шеф сидел в кресле и курил. На столе стояла нэцкэ. «Сходить туда и посмотреть большие? - имел он в виду терракотовую комнату со скульптурами, но тут же трезво рассудил, - а что я там не видел?.. Глина она и есть глина. Действовать надо! Себе на участок двойную вывезти, поставить, загнать кому нибудь несколько... Ведь купят, хоть и не ахти качество, не Эрмитаж, но возьмут, возьмут...» При появлении зама сунул фигурку в карман.


От новости, которую принёс зам, шеф не упал в обморок. Не было и сострадания: ну налетел на пулю, ну даже если и погиб - умер, с любым может случиться, все там будем, не надо печалиться... Самохвалов был оптимист.

- Так, Стёпа, - по дружески назвал он зама, - езжай-ка ты ко второму грузчику домой, найди его, узнай: где он, что он, где они были вчера, что делали. Странно всё это. Короче не нравиться мне это.

- Сейчас?

- Да.

- Хорошо, к обеду вернусь, - сказал зам и развернулся к двери.


***


«Вот они – мои красавцы! Все папу встречать вышли, - сказал  шеф, стоя на парапете терракотовой комнаты. Он всё-таки не усидел в кабинете. - А что сидеть, чего  высиживать? Бумажки перебирать или недовольных встречать? Остальные замы на что? Свои делишки только обтяпывают... Стоите тут огурчики, ну доберусь до вас...


- Вот монумент! Шеф почему-то с теплом стал смотреть на Степана Степановича, когда увидел, узнал его в двойной скульптуре. - Конечно Стёпа карьерист, как и все эти в первых рядах, никто не сомневается, но чтоб тут, с самим мэром, - похлопал копию по плечу, - уважаю!...


- А вот вчерашний вояка, ну и рожа... на сундук похожа... А... а почему... почему пистолет на месте... цел? Или кто здесь?.. – шеф испуганно оглянулся по сторонам, а потом приблизился и рассмотрел глиняный пистолет, осторожно дотронулся. - Сухой... и совсем не пахнет. На земле осколков нет...
Мэру стало не по себе, холодок по спине, металлический привкус и всё такое. Он точно помнил - глиняный пистолет осыпался, рассыпался... Вот это уже пугало, эти остекленевшие глаза. - Нет, поосторожней с этими... людьми, назвал он скульптуры. Теперь в них просматривалось что-то зловещее.


- Ага, - шеф повеселел, - вот она вчерашняя красавица, заметил он скульптуру женщины с портфелем. - Одно лицо! А, вот сейчас проверим, что на меня вчера нашло, на секс пробило, в небольшом городе! Так, делаем контрольную закупку! - и он поцарапал грудь, галантно обнял за талию холодную и пыльную фигуру. – Пара – гусь и гагара! Сейчас проверим...


Либидо охватило шефа уже на лестнице подземелья.


***


- Я знала, ты - настоящий лев, Ваня! – восторженно произнесла запыхавшаяся секретарша натягивая чулки. - Ты такой, такой...

- Ну хватит Маша, хватит комплиментов, дорогая. Я всегда такой, - заговорил шеф, стараясь быстрее проводить секретаршу, - ступай, у тебя дел полно.


Мэр знал, что он вовсе не «лев», как себе представляла его подчинённая. Таким его сделала та комната, а вернее всего лишь одна в ней скульптура. «Вот что тут, какие силы... В любом случае надо осторожней с этими игрушками – это не игрушки», - заключил шеф. Он жалел, что не может ни с кем поделиться своим  открытием, разделить радость. Но он ошибался, как говориться не зарекайся и всё такое.


***


В кабинете взволнованный Хваленко докладывал спокойному, более того улыбающемуся  мэру о поездке домой к рабочему Васе:
- Крыша поехала, ты представляешь. Так мать этого Васи и говорит, с ума сошёл, свихнулся, бред какой-то несёт про какие-то скульптуры, какую-то там силу приплетает. Может пьяный, а может и обкурился, ну разве человек в своём уме начнёт в футбол играть? Да ещё в квартире! Схватил мяч и давай по стенам лупить, бабку на ворота в коридоре поставил. Потом плакал, говорил, что не понимает что с ним происходит, мол виноват какой то склад, подвал с какими-то глиняными статуями. Рыдал там, причитал, а потом ржать начал. Короче она перепугалась, и за него и за домашних, а хрен его знает, что он может в таком состоянии натворить, учудить... Короче отправила его в нашу Н-скую психушку, четверо санитаров еле удержали... Выхода не было. Вызвала карету и увезли его ночью. А сегодня увидела по телевизору что дружок его, напарник в реанимацию попал. Ну и в слёзы там...   


- А теперь слушай меня, Стёпа.

И шеф изложил ему о посещении подвала и о целом пистолете, который вчера рассыпался на его глазах, и интересной пикантной проверке, которую устроил с глиняной, а потом и с живой секретаршей. Рассказал всё - как на духу. Зам стал ему своим.

- Слушай Ваня, - обратился  зам. Он впервые почувствовал в нём друга и хорошего человека, не начальника и сурового конкурента, а коллегу, который не борьбой, а судьбой поставлен в мэры, поставлен над ним, над всеми. - Слушай, как бы не поднялась шумиха, Вася этот плетёт невесть что, начнутся вопросы, проверки, переполох...

- За этого Васю можешь и не переживать, - заявил шеф и спросил, - куда он попал?

- В психбольницу.

- А кто станет психов слушать, правильно?

- А вдруг захотят допросить?

- И на каком основании? Если всех пациентов начнут допрашивать, такое начнётся, - рассмеялся шеф, - не ссы в трусы! Ха-ха-ха!

- А если другой, Коля - выживет?

- А вот это другой вопрос, этого будут в любом случае допрашивать - здесь уже криминал.

- Тут как быть? – спросил зам.

Тут Самохвалов начал перечислять такие имена и фамилии - хоть стой, хоть падай. Нет, фамилии не смешные, наоборот - слишком серьёзные, в народе такие вызывают только теле-благоговение. Портреты таких лиц обычно вывешивают в красном углу, словно иконы святителей, с трепетом посматривают на них, бояться поминать всуе, а кое-кто и молится им.
 
- Ну, теперь вкурил? – спросил мэр.

- Ясно!

- А кстати, - вспомнил вдруг мэр, - начальник Н-ской полиции приходится моему... а городской больницы тому...

Тут он с лёгкостью градоначальника поднял телефонную трубку и набрал номер:

- Да... В коме?.. Да, если выживет... как только придёт в себя, сразу... проинформируй... нет, нет, никакой полиции, сразу сообщи мне, понял? Он у меня в учреждении работал, да... мой сотрудник... да, заранее благодарен...

- Чудеса! – восторженно сказал зам.

- Кумовство, - спокойно заявил мэр.


***


«Если в подвале не просто склад скульптур, а в расположении их заложена  некая... строгая закономерность, - размышлял Иван Иванович расхаживая по кабинету, - то это... это похоже на некую модель общества - иерархию, горизонталь, как вроде пресловутая вертикаль власти, а если я стою во главе её, я мэр, на вершине пирамиды... и обращён лицом к другой, - тут мэр резко крутанулся на месте и посмотрел под ноги, - вертикали, тьфу... горизонтали  идущей  снизу, от земли и от сохи, так сказать, и первый, кто встречает меня в иерархии это Степан Степанович, то стало быть Степан... хуля гадать! Проверить – вот и всё! Голову не ломать!»

- Маша! – крикнул мэр.

- Да Иван Иванович, - секретарша вошла и с порога стала расстегивать блузку.

- Нет, нет, Маша, без шуток, позови-ка ты мне Степан Степановича, - строго сказал мэр.

- Ну как хотите, - обиженно ухмыльнулась секретарша, застёгивая блузку, - ну знаете ли, - фыркнула и вышла за дверь.

Через пару минут появился зам.

- Иван Иванович, вызывали?

- Да Степа. Слушай мои соображения.

Мэр изложил заму соображения и свой план. Стёпа побледнел. Он был готов хоть под танки, но чтобы под Машу, нет... у него семья, дети, "ёлка на носу", да и вообще, связываться с этой чертовщиной...

- Я не...

- Надо Стёпа, надо.


***


- Вот как ты это объяснишь, а? – указал мэр на глиняную скульптуру человека в форме, - пистолет вчера рассыпался, я это точно помню...

- И я видел что рассыпался, его Коля ковырял, - осторожно приблизился зам к пистолету, - что за...

- А! – резко крикнул мэр, схватив за плечи зама.

- Бл*дь! – вздрогнул и вскрикнул зам.

- Ха-ха-ха! - заржал начальник.

- Ну и шутки у тебя. А кстати, смотри, солддафон-то этот на тебя похож... - обратил внимание повеселевший зам на лицо скульптуры солдата, у которого отсутствовало оружие.

- Да ну нет, - не захотел признать мэр обнаруженное заместителем сходство в лицах. - Я тут - на своём месте! - торжественно заявил он. - Ты смотри руками их не трогай, мало ли, один доигрался... а вот эту, - подвёл шеф ватного подчинённого к глиняной коллеге. – Узнаёшь?!

- Узнаю...

- Дарю бабу! Ха-ха-ха!

- Иван Иванович, а может не надо? – сделал скорбное лицо Степан Степанович.

- Надо. Погладь её, ну смелей, поцарапай, она не укусит, - словно ребёнка,  которого знакомят с котёнком, учил мэр своего зама. - Вот так молодец, а теперь - дуй к ней. Потом мне расскажешь. – А, я вот что... - постучал пальцем по бутылке, по фигуре  человека с бутылкой объёмом 0,5л. - Беги за «Клинским»! Шучу, не беги, у меня в баре есть. Первым делом самолёты.



***


- Ну что рассказывать? Ничего не было, вернее было и сейчас есть некое... некое влечение к ней, ну как примерно, когда она только в контору устроилась, лет 5 назад, - словно пациент на приёме у сексопатолога, рассказывал зам своему врачу-мэру, а вернее докладывал о ходе эксперимента, - ну а так ничего сейчас не вышло, заартачилась, это как знаешь «сучка не захочет, кобель не вскочет». – Пригласил её в кабинет, а она как поняла куда я клоню, так и раскудахталась: я, мол все Иван Ивановичу расскажу, да это подсудное дело, статья, штрафы и прочее. Пугала. Вообщем Вань, она тебя любит, а это дело со скульптурами по ходу на тебя только и действует.

- Выпей, расслабься, - сказал мэр.

Он сидел и пил один, а начал, когда зам отправился на «эксперимент». К нему  действительно пришла сильная жажда спиртного в стиле: «Жажда всё, имидж ничто». В тот день мэр напился и «запалился» перед подчинёнными, а зам всё время боялся, как бы он с пьяного глазу не разболтал про находку и снова бы не побежал в подвал.      

Приходила к шефу и Маша, плакала, говорила про спектакль, который он, Иван Иванович устроил себе на потеху, додумавшись подкладывать её под своего заместителя, её, которая его безумно любит. Шеф оправдывался и извинялся.
 
«Если вся эта композиция у меня за спиной, то я на вершине этой иерархии. И  логично предположить, если учесть, что оно и действует, оно... – рассуждал зам, размышляя над вопросами непривычными для его мышления. - Тьфу, голову сломаешь! Мне это не опасно, я прошёл эту иерархию, а вот шеф... Шеф может дров наломать, - и передразнил его безо всякого сарказма, - никому, тайна! Сам же разболтает всем» 

Вечером ему пришлось транспортировать тело начальника домой. Он видел испуганные глазёнки его двоих малолетних детей и подозрительные шары его законной супруги. Заму даже пришлось давать вразумительные ответы на её невразумительные вопросы. На этот раз он спас своего начальника и это было только начало.


***

                Продолжение следует.