Глава 6. Весна

…Зима, особенно в большом северном городе, кажется бесконечной, но все-таки однажды наступает день, когда она заканчивается. Не внезапно, не вдруг – и все-таки внезапно и вдруг.
Пухля проснулся раньше всех и отправился на кухню. И такой яркий свет ослепил его, что кот забыл о еде, о сне, обо всех своих простых домашне-кошачьих делах. Небо было голубым и высоким, как летом, в окнах домов плавало жидкое золото солнечных бликов, а далеко внизу под чернеющим снегом появились первые земляные прогалины. Пухля почувствовал необыкновенный прилив сил. Он, не раздумывая, вскочил на хозяйский стол – куда ему было строго-настрого запрещено даже тянуть нос с подвижными усами. Но тут что-то вселилось в него, влилось и наполнило, и такая сладкая дрожь пробежала по застывшему телу, привыкшему только спать и есть, есть и спать. Ему показалось, что он снова маленький рыжий котенок. Он вспомнил, как в детстве любил висеть на этих уютных крепких шторах, как легко запрыгивал на шкаф, как играл с куриной косточкой и прятал ее в хозяйкиных тапках – всё это вдруг вернулось, и Пухля пронзительно, от всего своего пробудившегося юного сердца, крикнул, что пришла – весна!

Пока таяли снега, теплели улицы, появлялись первые улыбки на лицах, Пухля жил в нетерпении, в ожидании, в тревоге. Его усы подрагивали, отзываясь на каждый порыв ветерка из форточки, он не мог усидеть на хозяйкиных коленях, на диване, вообще на одном месте. Ему снились сны, от которых наутро оставались только смутные впечатления. Воркующее пение, кончик ободранного сломанного хвоста, жаркий асфальт, запах цветов и морской соли… И больше ничего. А Пухля всё ждал чего-то большего, чего-то еще. Он запретил себе думать о своих друзьях, но он так скучал по ним.
И вот однажды, теплым апрельским днем, его посадили в мягкую дорожную сумку и повезли на вокзал. Пыль, грязь, шум, неудобства, чужие руки, которым так хотелось погладить «пушистую кису» – сутки в поезде, и вот он снова оказался на юге.