Глава 11. Счастье старой хозяйки

Старая хозяйка сидела в гостиной – вообще-то эту комнату, первую, в которую попадаешь, входя в дом, она называла верандой. Обычная комната, в которой стояли диван, кресло-качалка, по стенам – шкафы с книгами и посудой, стол, за которым они с дочкой ели, а еще электрическая конфорка, раковина и кухонный столик, – эта комната выполняла функции гостиной, столовой и кухни одновременно. Кроме нее в доме еще были две спальни и заброшенный чердак, заваленный старыми вещами и всяким хламом.
Пожилая женщина – вовсе не старая, какой считали ее рыжие коты (да что они смыслили в человеческом возрасте), – сидела в кресле-качалке, не раскачиваясь, и читала книгу. На ее коленях спал, то вытянув лапы, то подставив рукам живот, то свернувшись тугим клубком, толстый рыжий кот Пухля.
Многие считают, что в старости нельзя быть счастливым. Как правило, так считают молодые – обычное их заблуждение. Думают, что счастье невозможно без молодости, здоровья и красоты. Но старая хозяйка (вовсе не считающая себя ни старой, ни несчастной) была довольна своей жизнью. Своим маленьким южным домом, в котором она проводила половину года, многочисленными книгами, редкими разговорами с дочерью – да и самой своей любимой дочерью, уже совсем взрослой, но еще такой молодой.
Красота давно ушла, здоровье было так себе, но внезапно главными стали маленькие и очень конкретные вещи, которые прежде, в молодости, казались лишь фоном. А то, что когда-то казалось важным, почти смыслом жизни, теперь вызывало у старой хозяйки лишь улыбку – да, именно об этом она думала, отрываясь вдруг от книги и задумчиво глядя вдаль. Лицо светлело, а рука начинала почесывать пушистый пухлин живот, и кот заливался громким утробным урчанием.
Старая хозяйка очень любила книги, котов и вкусный свежий чай. А еще – смотреть на море и дышать соленым воздухом. И поскольку чтобы иметь всё это, не нужны были ни молодость, ни красота, она была счастлива почти каждый миг своей жизни. Ее жизнь еще не закончилась, и никто не мог убедить ее в обратном. Конечно, многое было уже поздно, но кое-что еще ждало впереди.