ЭТАЖ промоверсия с отзывами

                1

Целомудренная просьба «НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ» с лязгом перекрыла доступ в вагон. Поезд неловко тронулся и, проехав немного, резко затормозил.
 
«Не хватало только опоздать!», - запаниковал Захар. Под ложечкой противно заныло от ощущения, что его зарывают сейчас живым в братской могиле. Придавленный людьми и тяжкими предчувствиями,  Захар попытался высвободиться, но смог лишь вытянуть шею и наполненными страхом глазами взглянуть на тот свет, что вскоре готов был померкнуть в тоннеле метро.
 
Тогда-то он и увидел, как двое мужчин удерживали на уплывающем перроне вырывавшегося из их рук человека.

«Шизик, блин. Жить дураку надоело», - по-своему поняв ситуацию, заключил Захар. Следом пришла и другая догадка: «Закон парных случаев».

Ровно неделю назад здесь же он своими глазами видел, как чья-то бывалая рука укрывала чумазым ситцем распластанное на полу тело. Получалось, что дважды  на одной и той же станции, в одно и то же время случились события крайнего порядка, очевидцем которых ему довелось стать.

«В классическом виде - закон парных случаев!», - обрадовался пришедшей догадке Захар.

Он уже и не помнил, когда ему стало известно о нехитрой примете, возведённой кем-то в ранг закона, но, возникающие раз за разом подтверждения его действенности, будоражили сознание неравнодушного молодого человека, склонного к анализу и мистическому восприятию окружающего мира.

С помощью однажды приобретённого знания он всегда безошибочно угадывал, что, например, сосулька, рухнувшая с крыши в каком-нибудь Санкт-Франциско, неминуемо спикирует на чью-то голову в другом городе, о  чем с удовольствием будут говорить все СМИ и спорить эксперты ровно до тех пор, пока последовательно не проделают дубль новые беды, поджидающие электорат на земле, в воздухе и на море.

- Ты умный, - говорили Захару друзья, - тебе в делегаты или в стряпчие нужно идти. Мозгами только там сейчас можно заработать.
 
Он и сам подумывал забросить жидко кормивший его паяльник и вплотную заняться революционной деятельностью или многовекторной политикой.  Пытливого технаря неудержимо манила к себе романтика бумажной волокиты.

  Подобный вариант наклёвывался у Захара. Но над плавной и вожделенной сменой рода деятельности неожиданно нависла опасность. В случае опоздания на второе, решающее, собеседование, куда Захар Задунайский и направлялся, можно было вообще никуда не ехать, и поставить крест на заманчивой перспективе занять ступеньку, ведущую прямёхонько в закрома родины.

Форс-мажор на станции метро разбудил в Захаре желание постичь посылаемые судьбой знаки.
 
Так устроено большинство людей. Случайности и совпадения, создающие видимость интриги, заставляют их искать тайные взаимосвязи, разгадывать головоломки, постоянно подбрасываемые жизнью. Когда же ответы не находятся, появляются страхи и перед самой действительностью, и перед заслоняемым ими будущим.

Предыдущий эпизод в подземке Захара мало тронул. Вызвал лишь легкую досаду на себя самого, некстати зацепившегося взглядом за внезапно протянутые ноги. Нынешний же, не завершившийся трагедией случай, только от воображаемой картины броска человека на рельсы покрыл испариной. Почти сразу по пояснице пробежала холодная струйка, заставившая страдальчески сморщиться.

Тыльной стороной ладони Захар с нажимом провел по лбу, пытаясь максимально ощутить прикосновение руки.

«Там труп. Тут самоубийца. Обратная последовательность», - текли мысли, проникая в логику случайных событий. Ничего мрачного, однако, жизненные эпизоды не расшевелили: непоправимого на перроне не произошло, и в этом крылось доброе предзнаменование.

Обнадёживали Захара и побочные свидетельства. Всякий раз, когда судьбе было угодно преподнести ему приятный сюрприз, он переставал вспыхивать от чирканья о шершавую действительность. И сейчас, находясь в метро, он не без удовольствия отмечал, что ему абсолютно безразличны и позавтракавший чесноком гражданин, и девочка, гнусавящая, что не хочет в садик.

По всему выходило, что хлебное местечко, о котором раньше приходилось только мечтать, само плывет в руки. В этом крылась и сила закона парных случаев, гарантировавшего каждому, кто оставлял паяльник в одном месте, лопату, стакан, а то и шариковую ручку - в другом.

Знакомство с содиректором важного органа, устроенное мутным собутыльником, давало Захару шанс через шариковую ручку увидеть таинственные амбары, про которые наслышан любой, кто хоть однажды с надеждой носил к избирательной урне листок, помеченный волеизъявлением.

По одному только кабинету содиректора Михея Анисимовича Напильникова было ясно, что пытать счастье на новом поприще Захару нужно под сенью этого вожака.

По левую сторону от главного кресла в строгих рамках стояли фотографии руководителей золотого звена в окружении затейливо обрамленных домочадцев хозяина кабинета. На стенах, под стеклом, висели почетные грамоты, дипломы, благодарности, полученные лауреатом из рук тех, кто по-отечески взирал на его курносый профиль с фотографий, расположенных на приставном столике.

Многочисленные аксессуары в виде кубков, тарелок, кружек, медалей, вываливающихся из стеклянных витрин; огромные расписные вазы, керамические животные в натуральную величину, щерившиеся с пола на посетителей, - все это безмолвно постановляло, что здесь ожидают важного звонка.

Внимание Захара в первый визит привлекла любопытная вещица, происхождение которой было возможно лишь благодаря незаурядному упорству ее создателя. На полке, удерживаемой массивной, выполненной в стиле ампир консолью, лежала часть распиленной пополам двухпудовой гири.

- Настоящая? - восхитился Захар.

- Тык это-о… Спрашиваешь! Антиквар, - с любовью глядя на свою половину, подтвердил гордо Напильников.

- А другая где? Известно?

- Тык-это-о, хрен его знает. Скорей всего где-то в Киеве. Где ж еще?

Обладаньем этой вещью Михей Анисимович гордился, но праздный разговор не поощрил. На первое место он любил ставить дело. Глядя пытливо на любознательного молодца, содиректор, как обычно, не стал вилять:

- Тык это-о, нет желания завязать с паяльником? - спросил Напильников в лоб.  - Я это… ты подумай. Балбесы у меня, работать не могут. Иждивенцы, - жаловался он гулким голосом. - Раньше люди, когда нужно было, шли… и в поле…  на полях работали. А тут все кто-то им виноват и … ищи. Команды нет. Ты подумай.

Расставались почти соратниками.

- Команда нужна, тык это-о а не хлопать глазами, - констатировал содиректор, провожая Захара взглядом до двери.

- Верно… точно, - твердил растроганный кандидат и пятился к выходу. Жеребячьи кивки выдавали его готовность записаться в команду.
 
Это желание продолжало разгораться в нём всю последующую неделю. И днём и ночью мечты концентрировались на воображаемых заданиях, на том, каким инициативным и исполнительным он будет в новой для себя роли.

«Мы еще себя покажем. Дай только Бог, чтобы все срослось», - молил судьбу Захар. 

С этой мольбою он шагал вверх по эскалатору, перепрыгивал на улице через лужи, направляясь к огромному серому зданию, награжденному сияющим прямоугольным орденом, на котором кроме мелких и мало значащих для обывателя слов большими черными буквами было выделено главное  -  «ВСЕОБЪЁМ».

Перед центральным входом кандидатура Задунайского оробела, рука попыталась нащупать через пиджак удостоверяющий личность документ, но, даже убедившись в его наличии, уверенности и спокойствия не прибавилось. Так и не взяв себя в руки, Захар мысленно перекрестился и вошел в массивную дверь.

Он, может быть, и дальше трясся от волнения, но получив от сурового охранника подтверждение, что он на самом деле является именно тем, за кого себя выдаёт,  пришёл в себя.

У главных лифтов Всеобъёма его заинтересовало любопытное объявление. На половинке стандартного листа, цепко державшегося за стенку четырьмя полосками бесцветного скотча, неизвестный автор громко взывал: «Нашедшего лопатник пожайлуста вернуть в каб. 402!!!».
 
С этой минуты Захар был готов свернуть горы.



                (но не свернул. зато было много чего другого: смешного и печального под крышей Всеобъёма.)