дыр-дыр-дыр

Смешно, но только сейчас осознала, что мои самые крепкие «человеческие» привязки – это память и страх…  Страх потерять (?) загубить (?) «чужой»  мир … Но такой страх – то человеческое, от чего я не откажусь даже ради собственной вечности. Наверное, это чисто женская слабость: в периоды хорошего настроения я склонна верить, что и Божеская, потому что только Бог и женщина могут думать о других даже на распятии. Мужчина же функционально был создан для нашего промысла и(ли) для эксперимента: когда же пройдёт путь от себя к (о мне? Ему? кому?) полностью. То, что он его заваливает, из века в век, и обеспечивает постоянство жизни. – Ведь если бы прошёл – было бы сложнее, да и что с ним делать потом???  Мужчина, прошедший путь от себя к... (наверное, всё же, Творцу), захотел бы стать Им. Так было на всех уровнях – от личного до исторического. Всегда, увы. А  мы  просто идём, мечтая побыть хоть иногда слабым человеком. Слабость заканчивается всегда на том же распятии. Впрочем, у нас тоже есть выбор: потребовать убить другого, но это уже другая история (в этом месте «других» слишком много, как в фильме ужасов, наверное, слишком узкая языковая тропинка) и разделение женского образа на два антипода. Испокон веков умирает только Эсмеральда, Маруся, Лісова Мавка и Марго (в квадрате) просто так. А для жизни они нужны не более чем Спаситель (ему хорошо молиться apres). Выходит, что если наш отец – Он, то наша Мать – Смерть. А мужчина – так. Вечный двигатель жизни. Абы не заглох, как обычно, в чистом поле, где нет ни души, только хрупкие плечи красоты нежно прижались к ржавому трактору и толкают его в гору Гол..ой горы.


Дыр-дыр-дыр…, мой хороший, дыр-дыр-дыр…



2 марта 2012


___


фото: Perspective, by Chuck Turner  ©