Атлантик-Сити форэва!

     Воскресенье 17 февраля 1991 года началось дико рано. Я еще не очень-то освоился после смены часовых поясов, разделяющих Москву и Нью-Йорк, а тут – подъём в темноте, кажется, в начале четвёртого.
    Наш путь лежал в Атлантик-Сити.  Предстояло ехать в автобусе на юг часа четыре. Позавтракали, подождали в автобусе проспавших завтрак одногруппников – и отправились в путь. После одного из поворотов я вдруг увидел статую Свободы.  Она была далеко,  посреди воды, стояла к автобусу спиной – но это было не главное.  Поражал её гигантский размер. 
     Автобус ехал вперёд, и моя шея уже не могла держать взгляд глаз в том направлении. Потом пейзажи были достаточно однообразны, я заснул.  Проснулся я от шумных реплик: смотри, смотри, ух ты! Под серым еще, непроснувшимся небосклоном сияло несколько высоченных зданий, в которых светились все окна на всех этажах. Наш автобус подъехал к самому высокому дому, издалека я насчитал в нём 50 этажей.
     Автобус остановился, из него вышла только наш гид  Марина Вэлс,  нас водитель-негр не выпускал, отвечая на вопросы что-то неразборчивое. Вскоре дверь автобуса открылась, в сопровождении Марины вошла негритянка в форменной одежде  и стала в обмен на наши тикеты раздавать какие-то белые цилиндрики. Кто-то в первых рядах сиденьев развернул обёртку своего свёртка – и по всему проходу рассыпались монеты. Жетоны, жетоны – зашептали вокруг. Но это были не жетоны, а квотеры, настоящие американские денежные монеты по 25 центов.  Оказалось, они используются не только просто для оплаты каких-нибудь конвертов или жвачки, не только для оплаты телефонов-автоматов, но и для поединков с «однорукими бандитами». В свёртках-цилиндрах, которыми нас одарила  негритянка, было по тринадцать с половиной долларов. Каждый получил шанс стать миллионером. 
    «Встречаемся у автобуса в пять часов», - объявила Марина Вэлс, - и мы рассредоточились, кто куда. Многие отправились ко входу сияющего небоскрёба казино, как и мы с Валерой- директором одной из ивановских ткацких фабрик. Он сразу же объявил мне, что тратить квотеры не будет, потому что это добавка к его единственной сотне, и на эти деньги он сможет купить какие-то подарки для родственников.  Но, сказал Валера, он кое-что знает про всякие игральные автоматы, и сможет мне помочь выиграть.      
     Заходя в казино, я удивился той пестроте публики, которая прибыла одновременно с нами и теперь заходила внутрь. Здесь были и богачи, от которых веяло дорогим парфюмом, и молодёжь в потёртых джинсах и рваных кроссовках, и средний класс. Здесь были и глубокие старики, и совсем пацаны, и люди как бы без возраста. Здесь были японцы, арабы, поляки, русские, мексиканцы в своих цветастеньких вязаных шлемах… Всех нас что-то объединяло. Как минимум, блеск в глазах. Ожидание случайного миллионного выигрыша.
     Мы с Валерой вошли в лифт, поднялись наугад то ли на третий этаж, то ли на пятый, - и вошли в игорный зал. Огромная площадь в половину футбольного поля, может быть, была заставлена рядами игральных автоматов. При входе, правда, было несколько столов с рулетками, столов с игрой в карты и какие-то игры с игральными костями. Но основная площадь была занята однорукими бандитами. У каждого автомата было установлено кресло на высоких ножках. На каждом кресле было закреплено кольцо, видимо для стакана. Высокая стопка бумажных стаканов стояла у каждого автомата. Многие кресла были заняты, но многие и свободны, иногда целыми рядами. Первые минут двадцать мы просто ходили по рядам и смотрели, как это всё устроено. То и дело нам навстречу попадались официантки со стаканами на подносах. Здесь и там то и дело вспыхивали лампочки над автоматами, и сразу же после вспышки раздавался звон монет – то короткий, на две-три монеты, то особенно звонкая лавина, в конце которой еще пять или десять монет единично падали на металлический поддон, как бы в довесок, для полной точности расчёта. Автоматы принимали квотеры по-разному – по одной монете, по две, по три, по четыре и даже по 20 штук – на пять долларов. Соответственно и выигрыш мог быть разным. А могло его и не оказаться вовсе. По-разному можно было играть и рычагом – одним рывком, или двумя, или тремя. В общем, абсолютная справедливость: сам выбрал вариант, ну и не обижайся, если что. А если совпали в один ряд все одинаковые рисунки (вишни там или звёздочки), то звон твоего успеха будет таким продолжительным, как твоя щедрость в кормлении металлического ящика металлическими кружочками монет.
     Кто-то вопил, выиграв, а кто-то дубасил по ящику кулаком от ярости проигрыша. 
Валера перебегал от автомата к автомату,  бегал по рядам, присматривался, что-то подсчитывал, глядя в потолок. Вдруг он остановился у одного из кресел, занятого какой-то богато одетой старухой и как-то незаметно поманил меня рукой.  Когда я подошёл, он приблизился и порывисто зашептал:
     - Она кидает и кидает! Кидает и кидает! Всё время по четыре монеты! Ни одного выигрыша! Ни одного выигрыша! Сейчас ей это всё надоест, и она уйдёт! Уйдёт! И надо будет именно здесь кинуть! Надо кинуть четыре монеты!
И надо же, старушка взмахнула рукой, выругалась, кряхтя слезла со стула и отправилась восвояси. Я сразу сел на это кресло, вокруг которого ещё стоял какой-то сладкий запах духов – дорогих или дешёвых, трудно было понять, - опустил в прорезь одну за другой четыре квотера и дёрнул рычаг один раз. Автомат молчал.
     - Ещё!- весело скомандовал Валера, - и я последовал его совету.  Через долю секунды после падения четвёртой монеты внутри что-то по-особенному щелкнуло, на секунду наступила тишина.  Потом над моим автоматом зажглась лампочка, внутри ящика заиграла дурацкая смешливая музыка – а внизу на поддон начали сыпаться монеты. Не одна, не две и не пять монет. Это был уверенный звенящий ручей, он как будто торопился излить мне всю свою монетную душу. Я оторопело взглянул на Валеру, он прыгал и кричал:
     - Я же говорил! Я вычислил!  нашёл! Забирай! Уходим! Пошли дальше!
Монеты перестали сыпаться ручьём, две-три еще звякнули в общую кучу на поддоне, и мой автомат затих. Я пересыпал монеты из поддона автомата в большщой бумажный стакан. 
     Понимая, что Валера прав и надо переходить к другому, так же накормленному монетами автомату, а сначала такой автомат надо было обнаружить и дождаться момента, я наудачу бросил две монеты в щель соседнего ящика и дважды дёрнул ручку. Автомат молчал. Уже сделав два шага за Валерой, я вдруг краем уха услышал тот самый, уже знакомый  металлический щелчок.
     - Подожди, Валера,  у меня здесь…, - я не успел договорить.
Такое же сияние лампочки, такая же хохотливая музычка, и снова звон монет. Теперь я видел и понимал, что монеты звенят не одна о другую, а от удара о тонкий поддон из нержавейки, который установлен внизу автомата под наклоном к играющему. Когда очередная монета падает, она ударяется где-то там, у задней стенки, и после звона сползает вниз. Или падают две монеты одновременно. Или, может быть, три.
Валера приоткрыл рот и молча смотрел, как я ссыпал новый выигрыш в стакан с надписью «Кока-Кола».  Он стоял у прохода, и мне было до него еще три-четыре автомата.  В каждый из них я сначала бросил по одной монете, а потом один за другим дернул рычаги.  Два автомата не откликнулись, а два других ненадолго зазвенели, выбросив по десятку монет.  Объём выигрыша составил уже примерно более трети стакана, но не было ни времени, ни мыслей заниматься сейчас подсчётом точной суммы.
     - Валера, иди и отслеживай, - сказал я. – Как найдёшь подходящее место,  крикни «Ау!». Я буду в соседнем ряду.
Я прошёл через проход к следующей секции автоматов. Новичкам везёт! - вдруг стрельнуло в голове. – Новичкам везёт!
     Подходя к очередном автомату, я с каким-то весёлым азартом решил развлечь себя.  Вставляем одну монету, дёргаем ручку три раза. Опа! Зазвенело и посыпалось! У следующего автомата – три монеты, один рывок. Опа! Зазвенело и посыпалось! Этот пропускаем. И этот пропускаем. А здесь – три монеты, три рывка. Ого-го! Стакан был полон уже примерно на четыре пятых. Две официантки с пустыми подносами бросили свой бизнес и молча наблюдали за моими экспериментами. Ну вот здесь рядом, одна монета, один рывок. Опа! Коротко, но звонко!
     -Ау! – Раздалось откуда-то сзади из-за рядов автоматов, - и снова: Ау!, - уже громче, отрывистей, с нервной интонацией.
     Выйдя в проход между рядами, я пошёл по направлению голоса Валеры, осматривая один ряд за другим. Валера сидел за одним из автоматов, рядом с ним стояли два очень молодых негра- и что-то говорили ему, размахивая руками с неряшливо расстегнутыми манжетами. Я понял сразу: Валера выследил и занял перспективное место, но был не одинок в своих поисках. Но заняв место, он просто сидел, не тратя ни одной монеты.
Я оценил ситуацию, перешёл на степенный шаг и официальным тоном, не нетерпящим возражений, обратился к одному из негров по-русски:
    - Вы что это себе позволяете? Вы его обидеть хотите? Его, Валеру? Вот ты – Валеру обижать?! А ну-ка марш отсюда! – Для ясности я направил палец в дальний угол заведения, другой рукой протягивая Валере стакан с квотерами.
     Приём сработал. Негры, всё так же размахивая руками, после короткой паузы снова заговорили, но теперь уже с другой интонацией, типа «А чё он сел тут, сидит, играть не даёт».  Они ушли, демонстративно пританцовывая на ходу. Я тут же опустил в автомат четыре монеты и дёрнул за рычаг один раз. Щёлкнуло, замигало, - но на поддон упало всего лишь четыре или пять монет, несмотря на многообещающий бодрый перезвон. Я опустил ещё четыре монеты, дёрнул три раза, но на этот раз ответом была тишина. Я дал Валере четыре монеты, он опустил, дёрнул рычаг – и снова автомат вхолостую прокрутил свои барабанчики с яркими рисунками.
     И вдруг как-то изменилось всё вокруг, как будто цветной фильм стал чёрно-белым. Какие-то невидимые шоры упали с глаз и азарт вдруг погас.
    - Знаешь, - обратился я к Валере, - пойдём найдём какой-нибудь буфет. Мы пошли в сторону выхода из игорного зала. Пройдя шагов пятнадцать, я услышал музыку выигрыша, долгий звон монет и визги молодых негров. Один из этих наглых, отвязанных и теперь торжествующих голосов был слышен, наверно, в каждом углу зала: Факамаза! Факккамаза!!!       Мы с Валерой встретились взглядами, он медленно грустно выдохнул и неожиданно резко махнул рукой сверху вниз. 
     Мы неплохо подкрепились в кафе всякими дорогими вкусностями и вновь пошли поиграть, поднявшись на лифте повыше. При входе в зал мы разделили наш выигрыш, ВАлера рассовал монеты по карманам, не собираясь их тратить на игру.
     Промотав полстони квотеров, я поменял оставшиеся на долларовые монеты и перешёл к автоматам, где выигрыши могли быть значительно крупнее. Но и тут мне не повезло. Валера оставил меня один на один со всем этим автоматизированным вымогательством и ушёл на улицу. Я потратил впустую еще чуть более десяти долларов – уже своих, карманных, - и спустился к выходу на лифте.
     Выйдя на воздух, я зажмурился от яркой голубизны неба.
     В назначенный час автобус увёз нас обратно в Нью-Йорк.