Без смысла

     Зовут меня Аристарх Владленович Штейнфельд, и это настоящее наказание для клиентов. Я агент по выдаче кредитов.  Офис в Москве дорогое удовольствие и наш банк пошел на хитрость,  наняв таких, как я для выездов к клиентам на дом. Получается действительно дешевле. С клиентами из Подмосковья, а таких много, мы встречаемся в различных кафе. Вот и в данный момент я сидел с клиентом в небольшом кафе на юго-востоке столицы.

    Сидевшая напротив женщина портила своими каракулями уже третью анкету, отнимая у меня время. Звали ее Анна Ефремовна Дзаури. Столь странная фамилия объяснялась грузинскими корнями мужа. Она приехала на встречу с опозданием на два часа из какого-то подмосковного села. Одета была по сельски - в дурацкую вязанную шапку розового цвета, напоминавшую тюрбан. Такие еще в восьмидесятые относили наши мамы. Пальто было драповым, темно-серым и жутко скучным. Дополняли картину стоптанные набок черные боты, - у женщины явно наличествовало плоскостопие. А может много времени проводила на ногах, работая подле коров. Макияж, если можно его так назвать, был безвкусным, хотя и видно было, что на него потрачено много времени. Лучше бы она  вместо трудов над макияжем пораньше выехала из своего села, чтобы успеть в Москву до того, как туда попрутся большинство людей на работу. Больше всего раздражали ее наивно-коровьи, навыкате, глаза. Я злился, но не подавал виду, раз за разом объясняя, как вписать паспортные данные в анкету и для чего нужно вписывать телефонный номер начальника. Намучился разбираться с графой «дети» - в паспорте у нее записано двое детей, а написать она порывалась все время одного, туманно объясняя, что младшая дочь с ней не живет. Учитывая, что муж у нее умер, с кем могла жить эта дочь, было не очень понятно. Но, возможно, с бабушкой. Главное, что все это пространно придется указывать а отчете, что не добавит бонусов клиентке при получении кредита.  Женщина все усиленно путала и задавала глупые вопросы:

 - А как я могу быть клиентом банка, если я у вас ни разу не была?
 - У вас есть кредитная карта нашего банка, - терпеливо объяснял я, - даже неактивированная, она делает вас нашим клиентом.
 - А директору обязательно звонить будут?
 - Но ведь мы должны убедиться, что вы работаете в ООО «Красный октябрь»? - директор явно был предприимчивым, но с незатейливым умом, коммунистом — забрав в свои руки государственную собственность, даже не потрудился переименовывать ее, - Если бы вы предоставили копию трудовой книжки, таких бы вопросов не возникло.
 - Но ее тоже у директора ведь подписывать надо?
 - Да. Или у главного бухгалтера. - все уже начинало надоедать, а выпитый  в ожидании литр кофе усиленно просился наружу, - Давайте закончим анкету. Впишите доходы в доходную часть и расходы в расходную.

   Каким же дебилом я чувствовал себя, произнося последнюю фразу. И тут прямо у дверей кафе, в котором мы сидели, раздался визг тормозов. Потом и женские визги. С того места, где я сидел, было видно, что «Фокус» сбил девчонку лет десяти. Но вроде несильно, скорость движения тут была невысокой. Я выскочил из кафе и направился к машине. Водитель уже помогал подняться девочке, она ему что-то тихо говорила, потирая ушибленый бок. Лицо водителя из испуганного и озабоченного превращалось в мрачное и злое. Народ, видя, что все в порядке, в темпе большого города разбегался по своим делам. Водитель огляделся, встретился с моим укоризненным взглядом и, вздохнув, быстро достал из кармана несколько тысячных купюр, сунул их в руки девочке, выматерился, сел за руль и уехал. Я с ухмылкой пошел обратно в кафе, - водилу «Фокуса» развели как лоха. Девчонка сама бросилась под машину, но так как пешеходный переход был в пяти метрах от места ДТП, доказать водиле свою невиновность было бы трудно. Вот и отдал пару тысяч, да еще нервов сколько. Подойдя к столику, я уже понял по виду Анны Ефремовны, что анкету придется переписывать вновь — она таки не влекомая грехом любопытства, решила проявить себя в бухгалтерском учете. В чем и преуспела, вписав в расходы стоимость  потребляемых продуктов и всего самого необходимого, не забыв  даже туалетной бумаги.

      -    Я все тут подсчитала, - с гордостью заявила она, - получилось тринадцать тысяч.
 - Анна Ефремовна, - спокойным голосом, хороня в душе этот день, произнес я, - сейчас я отлучусь на десять минут, а вы сидите и ничего больше не пишите. Я приду и под мою диктовку вы запишите дословно все, что я вам скажу. Вы меня понимаете? От этого зависит — дадут вам кредит или нет.
 - Я понимаю, - сникла она вся и стала смотреть в окно, в котором нечего уже было смотреть.
   
    В туалете еще пришлось сделать пару звонков, были сегодня и другие клиенты, и я пока к ним успевал, если не будет форс-мажоров. Позвонил и диспетчеру Олесе, устроив ей разнос за то, что не могут объяснить клиентам, как попасть на встречу вовремя. Моя руки, я уже улыбался своему отражению — клиент не должен видеть отрицательных эмоций.

 - Так вот, Анна Ефремовна, - энергично улыбнувшись, произнес я, - давайте, благословясь и без ошибок.
 - Давайте, - тоже, заразившись, сверкнула она «золотыми» зубами.
 
  Быстро пройдя по основной информации, мы добрались до той самой доходно-расходной части. Тут вновь начались проблемы. Анна Ефремовна указала в качестве зарплаты такую сумму, что удивительно, как у нее хватало денег на те самые необходимые нужды с туалетной бумагой, не говоря уж о  кредите, выплаты по которому составят не менее десяти тысяч.
         
       -    Вы имеете дополнительные источники дохода, - вопрошал я суконным языком.
 - Ну на полторы ставки работаю, - Женщина смотрела на меня непонимающим взглядом, - денег не ворую.
 - Это хорошо, - вздохнул я, - но кредит вам при таких доходах не дадут.
 - Ну сколько ж зарабатывать надо? - честно удивилась Анна Ефремовна, - восемнадцать тысяч разве мало?
 - Тысяч сорок, - складывая уже бесполезные бумаги, сказал я, - или больше.
 - Да у нас даже директор двадцать пять получает, - расходилась злобой женщина, - где такие деньги-то платят? Только президенту если.
 - Не только, - застегивая портфель и вставая, - всем по разному платят.
 - Ну постойте, Аристарх Влади..., - взмолилась женщина и конечно споткнулась на имени, - у меня предыдущий кредит, я же его плачу? Там тоже десять тысяч. Я получу эти деньги и выплачу тот кредит, а на оставшиеся сыну машину куплю,он таксистом стать хочет. А то у нас в селе он сопьется ведь совсем. Каждый день почти пьет.
   
   Тут к нам подскочила та самая, сбитая «Фокусом», девчонка:

 - Вы извините пожалуйста, что я к вам обращаюсь, - весело тараторила она, - но я проездной потеряла. Вы мне не дадите на проезд, а то мама волнуется. Если хотите, можете ей позвонить.

  Отведя рукой протягиваемый недешевый «СониЭрикссон», я достал из кармана мелочь, рублей пятнадцать, и протянул ей, улыбнувшись. Такая с голоду не умрет и в колхоз не подастся. Девчонка за пять минут обскакала посетителей, набрав сумму, на которую она могла бы не только проезд в метро оплатить , но и мороженым облопаться.

 - Анна Ефремовна, я ничем не могу помочь, - и выйдя из образа банковского служащего, - А сына в шею из дома гоните. Ему двадцать три года, пусть работает. В Москве рабочие руки везде пригодятся. Даже не обременненые мозгами. А таксистом у алкоголика быть не получится — уж поверьте.
 - Ой, ну вы ж его не знаете, а говорите. Он хороший, детей очень любит, жениться хотел, но его девушка бросила и уехала, вот он и запил. Вы войдите в мое положение, у меня ведь муж год назад умер, - уже со слезами причитала женщина, - и дочь свою вот никак из детдома не могу забрать. Я же вижу — вы хороший, добрый человек. Денег вон девке этой дали, а ведь она врет, что проездной потеряла! Побирается просто, знаете сколько таких?
 - Знаю, - улыбнулся я женщине, непонимавшей простых вещей, - но это тоже работа. Налог с общества на жалость и совесть. Вам не понять, Анна Ефремовна.
 - Владимир Аристрахович, ну вы-то меня поймите,- она игнорировала все слова, которые не укладывались в ее систему ценностей, - у меня муж недавно умер. А я теперь дочку хотела из детдома забрать, это ведь муж ее туда сдать заставил. А на нее же деньги надо тратить. И кредит еще мужа, который он на покупку трактора брал, отдавать надо.
 - Аристарх Владиленович меня зовут. Так что же сын ваш на тракторе не работает, - я был в недоумении, - зимой снег чистить, весна пришла — огороды пахать. Чем не работа?
Ой, извините, вечно я имена путаю. А сын у меня образованный, - говоря про сына, она прям светилась, - Два курса института закончил. Психического. Говорит, черная работа не для него.
 - Ну раз так, то оно конечно, - сарказм пролился через край интеллегентности, - А дочь давно в детдоме? И почему?
 - Ну понимаете, - понизив голос, сказала она, - она не от мужа. Вот он ее и заставил в детдом сдать.
 - И давно вы с ней встречались? - глаза на лоб лезли от такой «санта-барбары».
 - Ну ей еще годика два было, - оправдывалась мать, аккуратно вытирая выступившие слезы красным клетчатым платком, - муж запрещал. И детдом далеко.
 - И вы теперь решили ее забрать?
 - Ну да. Только отдадут ли теперь — не знаю.
 - Ладно, - я сдался, - давайте запишем данные, по которым вы сможете получить кредит. Но! Об этом никто не должен знать. Это в ваших же интересах.
 - Конечно, я все понимаю, - закивала Анна Ефремовна.

    На этот раз анкета была заполнена быстро и  «правильно». Я поднялся со стула, сказал дежурные прощальные слова и проводил женщину до дверей, не обращая уже внимания на ее благодарности. Автобусная остановка находилась ровно напротив кафе и я проводил розовый тюрбан полупризрительным взглядом, а потом сел писать отчет о клиенте. Увлекшись этим делом, я вздрогнул от прикосновения легких пальцев к моему плечу. Все та же девочка стояла возле меня, улыбаясь и протягивая красный клетчатый  платок:

 - Это вы уронили?
 - Нет. Но знаю кто. А ты по второму кругу работаешь уже? - я попытался смутить ребенка.
 - Нет, - еще шире улыбнулась она и села за мой столик, - есть захотелось.
 - Мне тоже, - я ни черта уже не успевал к другим клиентам и решил плюнуть сегодня на работу.
 - Хотите, я за ваш обед заплачу? А вы мне про свою работу расскажете, - девчонка знаком подозвала официанта, - я люблю слушать бред во время еды.
 - Плати, - бред нести начал я сразу, - Хорошая у меня работа, если мой обед оплатит десятилетняя девочка. Как тебя зовут?
 - Мне одиннадцать, - не отрываясь от меню, произнесла она, - зовут Кира. А вас?
Аристарх Владленович. И давно ты из родных пенатов упорхнула?
 - Давно. При рождении мамаша в детдом снесла. А отец на родину в Италию укатил еще до моего рождения. Он обо мне и не знает. Вот обрадуется, когда я к нему приеду.

   Обычная банальная история детдомовского ребенка, придуманная им самим. Восхищение мое сменилось жалостью. Сколько еще предстоит ей вынести, расставаясь со своим нарисованным миром, никому не известно. И дай-то Бог, если ей удастся вынести свою душу и рассудок во взрослую жизнь, не покалечив.

 - Живешь-то где? -  вел я беседу, стараясь не проявить чувств.
 - В квартире. Адрес говорить? - Кира оторвалась от меню, внимательно смотря мне в глаза, ища в них жалость. Бессмысленно ища — я профессионал.
 - Не надо. Заказывай уже — есть хочется. А в Италию тебе зачем? К матери сначала пошла бы.
 - Ну да. Я ей не нужна, и она мне тогда тоже. Я ее и не помню вовсе. И не хочу помнить.

   Наконец подошел официант и Кира заказала обед. Вполне такой русский обед из трех блюд с компотом, без картошки-фри и иной американской гадости, которой  я не выношу. Щедрый ребенок — с такими обедами на Италию она нескоро наберет. Впрочем, она все равно никогда не наберет. Всех этих детей контролируют какие-нибудь «мамки», отнимая большую часть денег. Индустрия попрошайничества в мегаполисах развита ничуть не хуже индустрии проституции. Даже среди депутатов есть господа, которые с этого кормятся.

   Борщ ели молча. А возня с голубцами вновь развязала беседу.

 - Вам нравится ваша работа, Аристарх Владиленович?
 - Нравится. На данный момент. Но не предел мечтаний. А тебе твоя? Ты в школе учишься?
 - А у меня выбора нет. В школу мне некогда ходить — на дому обучают. Тех, кто хочет, конечно. А какой у вас предел мечтаний, Аристарх Владиленович?
 - Да его пожалуй и нет. А почему ты  с мамой все таки встретится не хочешь? Как ты иначе адрес отца в Италии узнаешь?
 - Элементарно, Аристарх Владиленович, - улыбнулась Кира, - по имени-фамилии. Я знаю.  - Что его зовут Адамас Дзаури. А с этой тварью, которая меня бросила, я встречусь только в Аду.
 - Ну мало ли какие у нее обстоятельства могли сложиться.В жизни всякое может быть. Она все таки твоя мать.  - глаза на лоб лезли от совпадения фамилии, да и совпадение ли это?
Все! Хватит этого бреда!
   
   Кира грохнула ладонью по столу, стакан сока упал, разбившись и расплескав брызги апельсинового солнца. Кира неловко попыталась остановить разбегавшиеся по столу оранжевые лучи и порезала осколком руку. На глазах у нее выступили слезы и неизвестно, что было больнее — порез или мои нравоучительные вопросы. Я перевязал ей руку красным клетчатым платком. Кровь быстро пропитывала бумажную ткань, делая ее  почти черной. Я говорил девочке банальные фразы о том, что все будет хорошо, а посетители кафе глазели на нас, только этим проявляя участие. Странный, незадавшийся день...

    Подошедший официант стирая  сок,ставший розовым от крови, сухо произнес:
 - Стакан будет поставлен в счет.
 - Да хрен с ним, с вашим стаканом, - грубо сказал я, - оставьте нас.

   Кира стояла ко мне спиной и вытирала ладонью слезы. Повернувшись, она совершенно спокойно, но жестко сказала:

 - Вы не жили моей жизнью, Аристарх Владиленович. Вы не знаете, что чувствует брошенный ребенок в детдоме. Хоть многие и ждут своих родителей всю жизнь, но только чтобы спросить «Почему они их бросили?» А меня этот вопрос не интересует. Я думаю, что это нельзя оправдать. Я ее ненавижу! И увидев, могла бы убить. Будь она проклята!

   С сжатого кулака девочки капала кровь, рисуя странный узор на кафельном полу. Что я мог ей сказать, когда и сам так считал? Я молчал. За меня сказал тупой удар мяса об железо. Запоздалый знакомый визг тормозов. Женские крики и оханья. Через окно кафе было видно тело женщины в темном пятне крови на асфальте.  Розовая шапка и правый ботинок слетели с Анны Ефремовны. Ее разбитое лицо жуткой маской смотрело в нашу сторону открытыми глазами. Свидетели ДТП потом будут рассказывать, как женщина, крикнув «дочка», шагнула прямо под колеса «Фокуса». Но водителю это не поможет — пешеходный переход всего в пяти метрах. По нему было видно, что он начинает терять рассудок. Шутка ли — два наезда на пешехода за день на одном и том месте. Мы с кирой стояли уже на улице, не понимая, как нам теперь разойтись по своим жизням после всего произошедшего. Она вдруг почему-то спросила:
 - Чей это платок?

  Что я мог ей ответить? Я молчал.