В прокрустовом ложе. Глава 9. О комиссарах

       Сегодня я насмешил ротного, так что настроение у нас обоих хорошее. А было это так: перед утренним осмотром я проверял порядок в тумбочках своего отделения и в тумбочке Баранова испачкал пальцы правой руки краской голубого цвета.
Это наш «шаровик» ночью в ленинской комнате что-то рисовал, поставил гуашь в тумбочку, но не закрыл крышкой голубую краску.
       Видимо Артем, лег поздно, так что спать очень хотел. Я как раз шел в умывальник, когда из канцелярии 32-й роты вышел наш ротный. Я ему отдал честь, а он заметил, что рука у меня в краске.
– Иванов, – строго спросил ротный, скользнув взглядом по мне, – что это у тебя с рукой?
– Пустяки, товарищ майор, – улыбнулся я, – просто порезался!
Ротный смеялся до слез, так, что чуть фуражка не слетела с его головы, потом махнул рукой и спросил.
– И что заставило дворянина идти учиться на комиссара? – впрочем, на мой ответ он не рассчитывал, снова рассмеялся и пошел в нашу роту, а я продолжил свой путь в умывальную комнату.
Первой парой у нас была история партии. Перед лекцией Королев сидел и читал какую-то книгу. Вдруг он рассмеялся, что для него весьма нетипично.
– КорС, ты смешное что-то вычитал? – спрашивает «замок». – Так огласи, пусть все посмеются. Ну, не будь свиньей!
Я ожидал, что Королев обидится, но он снова рассмеялся.
– Я читаю биографию Уинстона Черчилля. Только что прочел следующее его высказывание: «Я люблю свиней. Собаки смотрят на нас снизу вверх. Кошки смотрят на нас сверху вниз. Свиньи смотрят на нас как на равных».   
Мы еще не отсмеялись, как в аудиторию вошел подполковник Козлов. После доклада старшины роты и приветствия, когда мы расселись по своим местам, преподаватель начал лекцию.
– Товарищи курсанты, кто из вас может доложить, как и когда появились комиссары?
Вот то, что сейчас происходит в аудитории и называется «лес поднятых рук» в самом что ни на есть прямом смысле.
– Не торопитесь, товарищи курсанты, – улыбается Козлов. – За правильный ответ сразу ставлю пятерку, а за неправильный – двойку. Поскольку первым поднял руку курсант Россошенко, то ему и предоставим слово.
По аудитории прошелестел шепот разочарования.
– Комиссары в армии и на флоте рождены в огне Великой Октябрьской социалистической револю¬ции, – бодро ответил Вася, так как нам именно так говорили нам на лекциях по истории КПСС.
Некоторые курсанты пытались выкрикнуть этот же вариант ответа с мест, рассчитывая на положительную оценку.
– Товарищи курсанты, не перебивайте своего выступающего товарища. Каждый говорит, что он думает. Садитесь, товарищ Россошенко, – довольно говорит преподаватель, – вам два. Пора уже вам взрослеть, а то вы в чем-то все еще играете в «Зарницу». Курсант высшего военного училища должен читать не только программный материал. Ну, что, товарищи курсанты, есть еще среди вас желающие получить легкую пятерку?
Желающих больше нет. КорС посмотрел на меня, я на Батю, тот на Королева, но никто из нас правильного ответа тоже не знает.
– Тогда, записывайте, товарищи курсанты. Первые комиссары появились еще в XVIII веке, когда воз¬никла потребность у итальянских республик, армии которых формировались в основном из наемников, контролировать лояльность войск и тех, кто ими командовал. Позже подобные должности вводились, как правило, в годы революций и сопро¬вождавших их катаклизмов, например, Великая французская революция, Война за незави¬симость в США. Что касается нашей страны, то зачатки института политических комиссаров, действительно относятся февральской буржуазно-демократической революции 1917 года. Новая власть попыталась укрепить свое влияние в армии и на флоте, действуя через специально назначаемых, облаченных предста¬вительскими полномочиями, доверенных лиц – комиссаров. Итак, комис¬сар – это лицо, уполномоченное на исполнение  какой-нибудь  ответственной политической, административ¬ной или хозяйственной должности.
Мы торопливо записываем, так как действительно этого не знали.
– Что действительно интересно, так это то, что комис¬сары большевиков были введены в части армии и флота для того, чтобы противодействовать уже активно действовавшим комиссарам Временного правительства. За командирами из старых офицеров тоже нужен был жесточайший контроль. Комиссарам также вменялось в обязанность политического просвещения личного состава, насаждение духа революционной дисциплины и организованнос¬ти. Они контролировали каждый шаг командиров, любой приказ был недействительным без их подписи, ведали подбором кадров, докладывали в вышестоящие инстанции обо всем, что считали нужным. При этом система ответственности за состояние дел была предельно жесткой.
Что тут скажешь, подполковник Козлов это вам не подполковник Дураков, шаблонность изложения материала которого уже давно стала притчей во языцех. А вот подполковник Козлов во время своих лекций не только с удовольствием выслушивает любые вопросы, но и от утвержденной учебной программы, как сейчас, может отступить.
– В одном из приказов председателя Реввоенсовета Троцкого говорилось: «Если какая-либо часть отступит самоволь¬но, первым будет расстрелян комиссар, вторым – командир».  Практика введения нового института оказалась удачной. Тот же Троцкий сказал по этому поводу так: «В лице наших комиссаров... мы получили новый коммунистический орден самураев, который – без кастовых привилегий – умеет умирать и учит других умирать за дело рабочего класса». Институт военных комиссаров явился действенным органом «пролетарской диктатуры». Через него партия большевиков эффективно прово¬дила свою политику в действующей армии и на флоте. Говоря словами того же Льва Троцкого: «… комиссары, представи¬тели правящей партии, делегированные центром для ответственной работы, отда¬ют себя делу целиком, не требуют для себя никаких привилегий, являются первыми туда, откуда грозит наибольшая опасность. Это нравственное влияние комиссаров не могло не привлекать лучшую часть коман¬дного состава к тому классу, который имеет тысячи и десятки тысяч таких работников для своих нужд».
Конспектируют абсолютно все, так как исторические корни нашей профессии без преувеличения интересны всем.
– Фрунзе, – продолжает преподаватель, – так оценивал роль политических органов в годы гражданской войны: «Кто вносил элементы порядка и дисциплины в ряды создававшихся под гром пушечных выстрелов наших молодых красных полков? Кто в часы неудач и поражений поддерживал мужество и бодрость бойцов и вливал новую энергию в их пошатнувшиеся ряды? Кто налаживал тыл армии, насаждал там Советскую власть и создавал советский порядок, обеспечивая этим быстрое и успешное продвижение наших армий вперед? Кто своей настойчи¬вой и упорной работой разлагал ряды врага, расстраивал его тыл и тем подготавливал будущие успехи? Это делали поли¬тические органы армии, и делали, надо сказать, блестяще».
Тут Литин попытался что-то сказать Роме, но преподаватель тут, же пресек эту попытку, что называется, на корню.
– Курсант Литинский, вам меня слышно? Или мне встать, чтобы вам было меня видно? В первые недели Великой Отечественной войны Красная армия столкнулась с огромными проблемами. В частности, в плен сдавались не только отдельные воинские подразделения, но и целые части. В связи с этим 16 июля 1941 года по решению ЦК ВКП (б) был принят указ Президиума Верховного Совета СССР «О реорганизации органов политической пропаганды и введении института военных комиссаров в РККА».
– А я и не думал, что история института комиссаров настолько интересна, – шепотом говорит Батя, не поднимая головы, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания преподавателя.
А тот взял со стола какую-то карточку, видимо, будет цитировать.
– Кстати, наши враги о наших политработниках периода Великой Отечественной войны высказываются очень хорошо. Так, например, немецкий военный историк П. Карель в своей работе «Восточный фронт» высказался о роли комиссаров так: «Хотя в начале войны роль комиссара, возможно, и была неопределен¬ной, со времени Курской битвы он все больше и больше воспринимался бойцами и командира¬ми как опора в борьбе с недальновидными начальниками, бестолковыми бюрократами и духом трусливого пораженчества... В действительности комиссары были полити¬чески активные и надежные солдаты, чей общий уровень образования был выше, чем у большинства советских офицеров... Он должен быть в состоянии самостоятельно решать чисто боевые задачи... политрук роты стать командиром роты, комиссар дивизии – командиром дивизии. Чтобы соответство¬вать такому уровню требований, корпус политработников, естественно, должен состоять из жестких людей, преданных власти, и в первой половине войны эти люди, как правило, составляли главную движущую силу советского сопротивления и твердо следили за тем, чтобы войска сражались до последней капли крови. Они могли быть безжалостными, но в большинстве случаев они не жалели и себя». Надо же, даже младший сержант Иванов конспектирует! Что-то в лесу огромное сдохло? А! Завелся один-единственный динозавр, но и тот прожил недолго! Что, Иванов, неужели вам интересно? Или вы, по своему обыкновению, письма строчите?
Подполковник улыбается, и я тоже улыбаюсь. Он не подошел, чтобы проверить, что я на самом деле пишу. Наверное, в этот раз, уверен, что я действительно занимаюсь делом.
Лекция оказалась на удивление содержательной, а послевоенная история политработников тоже интересной. После того, как пара закончилась, и подполковник Козлов вышел из аудитории, КорС снова вынул из планшетки книгу, которую читал перед занятиями. «Замок» тоже заметил это и спросил у Королева.
– Слушай, а Черчилль еще что-нибудь забавное о животных говорил?
– А как же, – улыбается Королев. – Вот: «Терпеть не могу лошадей: посередине они неудобны, а по краям опасны».
Кто слышал эти слова, рассмеялся. В это время ко мне подошел Артем Баранов и доложил, что он снова идет на «шару».
– Нужно сделать макет шалаша, в котором, во время разлива, скрывался Ленин, – сказал он, подавляя зевоту.
– Отдохнуть тебе нужно, выспаться, – говорю я, – а то ты уже не соображаешь, что говоришь.
– На том свете отосплюсь, – беззаботно махнул рукой Артем.