В прокрустовом ложе. Глава 11. Безумство храбрых

        Вы помните старую, добрую кинокомедию «Королева бензоколонки»? А конкретно тот момент, когда заправщица Людмила Добрыйвечер спорит со своим начальником о необходимости открытия на АЗС детской площадки с каруселью? А начальник эту карусель упрямо называл качалкой? Так вот, та карусель к этому рассказу не имеет никакого отношения.
«Качалка» – это зал для занятий тяжелой атлетикой вообще и культуризмом в частности. С видеобумом времен перестройки в нашу жизнь прочно вошел бодибилдинг (строительство тела). Не обошла эта мода стороной и наше училище. Даже спальное помещение роты превращено в одну большую «качалку».
В роту не войти – такой сильный запах мужского пота, а у зеркал очередь: почти каждый рассматривает – не прибавилось ли у него мышечной массы. На подоконниках кипит вода, это «качки» кипятильниками варят детское питание, чтобы мышцы быстрее росли.
Многим удается довольно быстро добиться заметных успехов: пляжные фигуры, что надо! Как говорится, стали шире, чем выше. Правда на кроссах и марш-бросках большая часть новоявленных «качков» всегда традиционно плетутся в конце, далеко позади всех, замыкая кавалькаду бегущих.
У меня к этому делу задатки от самой природы – я сибиряк, атлетическая фигура, широкая кость и хорошая наследственность: дед, например, колхозного быка много раз на спор на плечах по базару носил, а дядя – таежный охотник, на медведя два раза с ножом выходил и побеждал! Но я занимаюсь только боксом.
Воскресенье, я сижу и читаю интересную книгу (если интересуетесь – «Звездный корсар» Олеся Бердника). Подходят двое «качков» в чем мать родила (в набедренных повязках), и сочувственно спрашивают, едва скрывая насмешку:
– Что, Иванов, все читаешь?
Надо же, какой глубокий вопрос! Сейчас я вам дам такой же ответ!
– А вы что, ничего не читаете? – миролюбиво отвечаю я.
– Надо «качаться», – со вздохом отвечает один из них.
– Кому? – интересуюсь я, неохотно отрываясь от чтения.
– Что кому? – не поняли они и переглянулись между собой, прокручивая в своих головах снова и снова мои слова.
– Кому это надо, чтобы вы «качались?» – уточнил я свой вопрос.
– Как ты не понимаешь, – фыркнул один из них. – Вот посмотри, если рядом стоять с девушкой, то приятнее стоять с такой фигурой, как у меня, чем как у тебя!
– Ну, если только рядом стоять, тогда да, – соглашаюсь я, и, растягивая слова, продолжаю: – Тогда, безусловно, приятнее стоять с такой фигурой.
Странное дело, но оба «качка» не поняли моей иронии.
– Вот видишь! И ты времени зря не теряй, давай, возьмись за ум! Мы бы не были такими, как сейчас, если бы не занимались строительством тела, – радостно подхватили они в один голос, и гордо расправив свои плечи, с достоинством пошли дальше таскать свое железо. Я же так и остался с удовольствием читать книгу.
Добрейший все-таки, скажу я вам, я человек! Валерка Леонтьев вон, когда «качки» и его попытались охмурить и вовлечь в культуризм, вообще церемониться с ними не стал, а просто ответил: «Мне этого не нужно. У меня с потенцией все в порядке!» КорС тоже относится к качкам недоброжелательно, и не пытается этого скрыть.
– Чтоб «качаться» много ума не надо, то есть задача как раз для вас. По вашим силам и способностям.
– Чего-чего? – грозно нахмурившись, переспросили «качки», которые почувствовали себя обиженными.
– Я говорю, что мы с вами существуем в разных системах координат, – продолжает насмехаться Королев с самым серьезным видом.
– А-а, – не нашлись, что ответить «качки», и очень довольные собой направились к зеркалам, чтобы лишний раз полюбоваться собой. Видно, что они сами запутали себя и сбили с толку своими размышлениями. Любовались собой они долго.
– Как говорится, нет такого осла, который, разглядывая себя в реке, не любовался бы собой и не находил в себе черт коня, – нарушил долгое молчание Лео и закрыл тему, но вездесущий Веня счел необходимым добавить:
– Каждый имеет право быть глупым, но злоупотреблять этим правом, ей Богу, ни к чему!
Никто Вене в этот раз возражать не стал, да и что тут можно возразить? Все уже поняли, что по странному стечению обстоятельств большинству «качков» бесполезно что-либо говорить. После Вени в разговор неожиданно вмешался Вася.
– Пацаны, – громко привлек он внимание взвода к своей скромной персоне, – хотите анекдот?
– Если смешной, то хотим, – улыбается Лис.
– Тогда слушайте. Маленький мальчик спрашивает у папы: «А при коммунизме будет «авоська?» «Будет, сынок, – отвечает папа, – только она будет называться «нихераська». Здорово, правда?
– Правда, – сдержанно оценил Васин анекдот ротный. Мы даже и рассмеяться не успели, так удивились внезапному появлению командира роты. А ведь дневальный при его появлении обязан был подать команду: «Смирно!» – Курсант Россошенко – три наряда вне очереди.
– Е-е-есть т-т-три…, – заикаясь, ответил Вася, и тут же, растерянно добавил, – виноват.
– А, впрочем, я передумал, – задумчиво говорит ротный, – пусть с вами в особом отделе разбираются. Антисоветская агитация и пропаганда – это как раз по их части.
Вася чуть не умер на месте. Я еще никогда не видел его таким жалким и беспомощным.
– Дела, – негромко произнес Королев.
– Да уж, такая вот ситуевина, – подтвердил Миша.
– Курсант Россошенко, я и не подозревал, что вы у нас, как бы это помягче выразиться? Что вы у нас такой экстремал.
На несчастного экстремала было больно смотреть. Тут ротный вспомнил обо мне.
– Сержант Иванов, это ведь твой подчиненный?
– Так точно, товарищ майор. Мой.
– Иванов, а ты ведь рассказывал при нашем знакомстве, что ты увлекался туризмом, не так ли?
– Точно так, – отвечаю я, пытаясь понять, куда ветер дует, в смысле, куда клонит ротный.
– В твоем туристическом прошлом ведь случались разные экстремальные ситуации, правда? Тогда вопрос на засыпку, ты ведь должен знать, что самое главное в экстремальном отдыхе?
– Знаю, конечно, – улыбнулся я, понимая, что гроза над Васиной головой уже прошла.
Глаза у ротного загорелись азартом.
– Тогда озвучь, чтобы я убедился, что ты это действительно знаешь.
Курсанты с любопытством ждут моего ответа.
– В экстремальном отдыхе самое главное – вовремя понять, когда заканчивается собственно экстрим, и начинается, как бы это помягче сказать?
Ротный расхохотался первым. За ним дружно рассмеялись все остальные.
– Так что же там все-таки начинается? – лукаво подмигивает Миша.
– Иванов, – не унимается ротный, – объясните своему незадачливому подчиненному, что там положено безумству храбрых?
– Товарищ майор, а я знаю, – перебил меня Вася. – «Безумству храбрых поем мы славу!» Вот!
– Курсант Россошенко вам еще три наряда вне очереди, – холодно произнес ротный. – Объяснить за что?
– Никак нет, – побледнел Вася. – Не нужно.
– Иванов, так что там с безумством храбрых? – напомнил ротный.
– Безумству храбрых – венки со скидкой, – помедлив немного, радостно доложил я. Честно признаюсь, это я не сам придумал, это на кооперативном рынке Симферополя, мне как-то услышать пришлось.
– Вот, учитесь, – удовлетворенно бросил ротный и удалился.
Через минуту в кубрике нашего взвода появился старшина роты и сообщил безумно, безумно храброму и безрассудному курсанту Васе, что в первый из своих шести нарядов тот заступит прямо сегодня, чтобы, значит, не откладывать это дело в долгий ящик. Можно сказать, что на этот раз Вася легко отделался, так как антисоветский анекдот обошелся ему без личного знакомства с особистом училища.
– Повезло тебе сегодня, Вася, так и знай, – резюмирует КорС, – так и заруби это на своем носу – картошкой!
– Точно, точно, – подтверждает Лис, – ты у нас сегодня просто великий удачник! Напомнить тебе, кому везет?
Службу в нарядах Вася отнес на отлично, проявив необычайную для себя шустрость.