Обманутые Крымом. Глава 4. Массовая драка

Курсантам выпускного курса положен свободный выход в город, и нам должны выдать пропуска. Но прошла уже целая неделя сентября, а мы все еще ходим в город по увольнительным запискам, что неудобно и несколько унизительно.
Недовольство прорывается во всех ротах нашего курса, но офицеры давят нас своим авторитетом и служебным положением. У училищного забора дефилируют девушки, ожидающие массовых гуляний курсантов выпускного курса, но эти гуляния все никак не наступают.
– Новый дурдом, – ворчит КорС, и с ним охотно соглашаются абсолютно все.
Увы, но командование училища не спешит делать выводы из сложившейся ситуации. Нас продолжают давить, как каких-нибудь провинившихся «минусов», давление на нас растет, но возрастает и наше недовольство.
Все вокруг буквально проникнуто атмосферой наэлектризованности. В таких условиях давление с одной стороны и наше недовольство с другой стороны не могли не привести к взрыву.
И взрыв недовольства не заставил себя ждать и грянул вечером в пятницу 9 сентября 1988 года. Пропусков как не было, так и нет. Вечером ответственные по ротам офицеры запретили нам просмотр программы «Взгляд», чем разозлили нас. Эту программу мы любим, и, хотя она идет уже после отбоя, на третьем курсе нам ее разрешали смотреть. Обидно, что на четвертом курсе вдруг взяли и запретили!
– Мы же будущие замполиты! – увещевает нашего ответственного по роте, кстати, замполита роты, наш взводный партгрупорг Рома Журавлев. – Как мы будем говорить с солдатами, если не смотрим такие острые, общественно значимые передачи?
Примерно, то же самое слышно из 32-й роты. Но везде полный отказ. Возможно, мы бы и это проглотили, но случилось настоящее ЧП: из города прибыло восемь курсантов нашего курса, избитых гражданскими. А вот такого в истории училища еще не было!
Да, всегда находились поводы для драк между гражданскими и курсантами, но четвертый курс никогда не трогали. Четвертый курс – это более взрослые люди, многие уже женаты, имеют детей, имеют свободный выход в город. В общем, курсантов выпускного курса никогда не трогали, а тут избили сразу 8 человек!
Никто из нас не смог найти объяснения случившемуся, но такое случайностью назвать уже никак нельзя.
Из нашей роты побили Володьку Еременко из моего отделения. Избили сильно и зло. Все лицо его превратилось в кровавое месиво, даже языком в опухшем рту он еле ворочает. Разумеется, он сразу попал под пристальное внимание всей роты.
– Володя, как же это вышло? – с удивлением рассматривая Еременко, первым спросил Дима.
–  Иду я по Пушкарю, ем мороженое, прошел ДОФ, повернул к кинотеатру, а тут девушка подходит. – Володя покривился, сглотнул набежавшую кровь и продолжил. – Говорит она мне: «Кадет, угости мороженым».
– И она томно задышала на твою курчавую, волосатую грудь, – насмехается Литин. Впрочем, он тут же получил по затылку от Миши и заткнулся на полуслове.
– Ну, я ей говорю, что сейчас куплю, – не обращая внимания на слова Литина, продолжил Володя, – а она мне: «А чего ты мне хамишь?» Я ее спрашиваю: «А что я тебе такого сказал? Ты попросила мороженого, я тебе пообещал купить». Тут меня в спину толкнули и говорят, уже пацаны какие-то: «Слышишь, кадет, а чего это ты грубишь девушке?» Ну и понеслась. Было их человек 12, не меньше. Меня сразу сбили с ног, и давай пинать. Спасибо, мужчина какой-то не побоялся, отбил меня у них. Потом завел в кинотеатр, умыл и даже провел немного.
Володя вымучено улыбнулся, закончив свой рассказ. Потом он присел, чувствуя слабость и головокружение. Он, молча, сидел, разглядывая свои трясущиеся руки.
– Что это за непонятки такие? – шумно возмущается Миша, который неизвестно почему сегодня ночует не дома, а в роте. – Где это видано, чтобы четверокурсников били?
– Точно, – подтверждает КорС, – мало того, что мы на выпускном курсе живем не в общежитии, а в казарме, да еще в два яруса, что пропусков не дают, «Взгляд» смотреть не разрешают, так еще и бьют нашего брата. Мужики, нельзя этого прощать.
– Точно, нельзя этого так оставлять! Нужно практически это дело забить!
– Правильно! Давайте отомстим гражданским?
– Давайте! И не стоит откладывать дело в долгий ящик!
И наша рота рванула на выход. Но наш выход на лестничную площадку Хлопец загородил тумбочкой дневального и своим, не по годам пухлым и рыхлым телом. У него заметно дрожат ноги от волнения.
– Хлопцы, пока у вас есть время одуматься, остановитесь! Вы рискуете быть исключенными из училища, ведь это же грубейшее нарушение воинской дисциплины. Я приказываю вам ложиться спать!
  Трогать своего замполита мы не стали, а повернули обратно, чтобы выйти из казармы через вход 32-й роты. Там в дверях стоит, широко расставив руки, их новый взводный, старший лейтенант Стасов – выпускник нашего же училища 1985 года. Но тут «качок» из 32-й роты, которого мы называем Рембо, поправил положение.
– Товарищи курсанты, стойте! – громко командует старший лейтенант Стасов.
– В сторону! – рявкнул Рембо, и, взяв старлея под мышки, поднял его легко, почти как перышко, и поставил в метре от двери. Тот больше и не пытался загородить нам выход.
Вслед за нашими ротами поспешили и остальные четыре роты курса. Правда, треть курсантов ночевала в городе, так что в самоход нас ушло примерно 400 человек. Через забор перелезли прямо у нашей казармы, возле областного военкомата.
Дежурный по училищу полковник Зезевитов вначале ошеломленно смотрел на нас, изумленный нереальностью происходящего. Затем он просил, молил, и даже дважды выстрелил из пистолета в воздух, но мы не обратили внимания, ни на него самого, ни на его увещевания, ни на выстрелы.
В казарме остался только наряд по ротам и офицеры, ответственные по ротам. Володя, переборов слабость, пошел с нами. Ночной воздух придал ему сил. Стиснув зубы, Володя зашагал вместе с нами в сторону Пушкаря.
Удивительно, но даже Вася, привыкший беспрекословно выполнять приказы, пошел с нами. А может, он представил себя на месте Володи и не захотел, чтоб такое повторилось?
Разумеется, тех гражданских, которые избили наших курсантов, мы не нашли, но зато отвели душу на всех встречных парнях нашего возраста. Только после этого, довольные полученными результатами, мы строем вернулись в училище.
– Теперь будем в рабочем порядке ждать втыка сверху, – пошутил КорС, когда мы подошли к училищному КПП-1 и увидели возле него всех командиров рот нашего батальона.
Видно, что Королев уже почти жалел о том, что стал одним из первых закоперщиков этого похода. Разборки начались с утра. Военные дознаватели опросили практически весь наш курс. Лично у меня сложилось впечатление, что вопросы они задавали больше для проформы, а наши ответы слушали невнимательно.
Результаты были впечатляющие – нашего комбата и двух командиров рот (31-й и 34-й) отправили служить в Забайкальский Военный Округ, в район Улан-Удэ, а также отчислили из училища дежурных по этим же ротам и еще четверых курсантов. Остальные дежурные по ротам отделались испугом, причем не легким.
Почему командование приняло именно такое решение, не понятно, ведь первыми рванули в город курсанты 32-й и нашей, 33-й роты. Зная, как все было на самом деле, невольно приходишь к выводу, что командование наказало, кого попало, то есть попросту крайних назначило, опираясь на какие-то свои, неизвестные и непонятные нам причины. Зато мы теперь можем облегченно вздохнуть.
Что касается злополучных пропусков, то нам их выдали прямо на следующий день – в субботу 10 сентября, еще во время разбирательств по поводу групповой самоволки и массовой драки.
Офицеров батальона долго драл первый заместитель начальника училища полковник Крошкин. Видно, что он только после нашего самохода узнал, что нам не выдали пропуска.
– Товарищи офицеры, – говорит он своим зычным голосом так, что через открытое окно слышны все его слова, – разве вы не понимаете, что вы сами спровоцировали эту ситуацию? Что вам мешало выдать курсантам положенные им пропуска вовремя?
– Мы, это, в воспитательных целях, – проблеял наш теперь уже бывший комбат, который уже через десять дней отбывает к новому месту службы за Урал.
– В каких таких целях? – захлебнулся от ярости полковник Крошкин. – Курсанты только-только прибыли из отпуска, что они успели сделать такого плохого, что их нужно воспитывать? Да еще весь батальон? Что, я вас спрашиваю? А правда заключается в том, что это вы не подумали наперед, устроили себе дополнительный отпуск, пока батальон находился на каникулах, да и по возвращению курсантов в училище решили не напрягаться. Ну, значит, и поделом вам, товарищ подполковник! Вы поменяли Крым на Восточную Сибирь, по своей воле, благодаря своей глупости и недальновидности. Как же я устал бороться с идиотами! Об одном жалею, что едете вы туда не майором!
– Вот, молодец, – одобрил Миша сказанное Крошкиным.