В прокрустовом ложе. Глава 7. Дембель

        Это был хороший день. Впрочем, по порядку. Мое отделение еще убирало спортгородок, когда к нам прибежал Вася, и стал кричать, чтобы мы все шли в роту.
– Случилось чего?
– Пацаны, вы Родионова Вовку помните? – спросил Вася. (Трудно задать более глупый вопрос, но мы нашему Васе уже не удивляемся, да он и сам уже нисколько не боится выглядеть глупо). – Я в приятном шоке! Он из Афгана домой возвращается и к нам по дороге завернул!
Мы спешно оделись, собрали инвентарь и двинулись в расположение роты. В кубрике на бывшей своей кровати восседает Володька собственной персоной. На его голове красуется голубой берет, на плечах старшинские погоны, а на груди десантная тельняшка с синими полосками, на кителе парадке медали «За отвагу» и «ЗБЗ» («За боевые заслуги»). А еще он черен от загара, весел, привлекателен и не перестает улыбаться. Пацаны из первого и второго отделений, молча, расступились перед нами.
А он крепко обнял всех нас, но крепче всех – меня и КорСа. Мне даже в какое-то мгновение показалось, что он еле сдерживает дрожь рук и губ.
– Рад вас видеть, – сказал он. Видно, что за речкой он смог по достоинству оценить наше отношение к нему.
– А уж как мы рады тебя видеть! Трудно было?
– Поначалу да. Но не из-за войны, а из-за нее. Смешно сказать, но сейчас я о ней и не вспоминаю. Не знаю, как бы у меня сложилось, если бы я не попал в Афганистан, но именно там я научился ценить жизнь. И я забыл ее и почувствовал огромное облегчение. Теперь я точно знаю и хорошо понимаю, что жизнь прекрасна не годами, а днями, часами, каждой минутой и мгновением. И еще много чего другого понимаю.
– Может, все-таки нужно было с ней поговорить, – спросил Вася. – Может у вас еще все образовалось бы.
– О чем не знаешь, в том не нуждаешься, – тихо, спокойно, но как-то зловеще ответил Родионов. Лично у меня от его тона по спине промчались противные мурашки.  – Теперь об этом даже нет нужды говорить. Я даже рад, что все так вышло.
– Как ты теперь? – спросил Лео.
– Все будет хорошо, – выразил убеждение и улыбнулся Володя. – Подам документы в институт, а пока поработаю на заводе.
– Давай лучше снова в военное училище, – предложил Веня, и глаза у него загорелись. – К нам, а?
– Нет. Я, конечно, приобрел бесценный опыт, но с меня хватит. Я прошел войну, а такое бесследно не проходит, – твердо сказал, как отрезал, Родионов. – Я теперь предпочитаю заниматься исключительно мирным трудом.
Он ведет себя так, словно не знает, куда ему деть глаза. Вокруг  столпились курсанты двух взводов и с интересом слушают нас. Некоторые из них о чем-то негромко перешептываются. Поведение Родионова кажется многим далеко не случайным. Интересно, через что ему там пришлось пройти?
– Рота! Выходи строиться, – скомандовал дежурный по роте, и курсанты других взводов потянулись на выход. Только наш взвод остается на месте.
– И вы идите, – встал Родионов, хотя и не спешил трогаться с места. – Мне трудно было сказать, вы так здорово меня приняли, но у меня через сорок минут поезд. Билет у меня в кармане.
В последний раз ребята обнялись с Володей и ушли. Остались только мы с Королевым.
– Мне кажется, – нарушил тишину КорС, – что ты недооцениваешь себя. Не стоит этого делать. Ты заслуживаешь лучшего.
– Еще раз спасибо вам. Верите, я до сих пор вас обоих с благодарностью вспоминаю, – Володя обнялся с Королевым так, что кости захрустели. После этого Вовка кулаком довольно сильно стукнул Королева в плечо, и тот направился к выходу. Тут прибежал Лис и сообщил, что прямо сейчас будет построение всего училища.
– Ты извини, – неловко говорю я Вовке, – надо спешить. Мы крепко обнялись и пожали друг другу руки.
– Толик, ты будь осторожней, – внезапно сказал Родионов севшим голосом. – Сильные и гордые люди легче всего попадают на подвох. Поверь, я в Афгане много чего понял, на многое глаза раскрылись. Мне будет приятно узнать, что у тебя все в порядке. Впрочем, ты все сможешь, ты ведь никогда не оглядываешься.
Было хорошо заметно, что Вова сильно волнуется, у него даже заблестели глаза. Казалось, что он хочет что-то сказать мне, но никак не может подыскать нужные слова.
– Не раскисай, – саданул я его в бок, – это тебе не к лицу. Пиши нам, а мы будем писать тебе.
Мы распрощались, и я направился на плац к роте, а Родионов, так и не собравшись с мыслями, на КПП. Один раз он неуверенно оглянулся, но потом пошел быстрее и больше не оборачивался.
– Здорово, что он вернулся, – шепнул мне в строю Лео, тут же заработав замечание взводного.
И я согласно кивнул ему, а сам подумал, что сегодня очень хороший день. Тут подали команду «Смирно!» и все в строю притихли. Учатся в нашем батальоне два брата-близнеца Короленко. Родились они с разницей в 15 минут, но похожи были как коза на ворону. «Младший» ростом 197 см, и умудряется весить при этом тридцать кг в мокрой шинели с вещмешком и автоматом. Шутка, конечно. На самом деле в нашу армию юношей, которые весят меньше 50 кг, просто не берут. Но все равно он очень худой, даже гнется от своего роста, а еще он светлокожий, светловолосый и голубоглазый.
«Старший» брат наоборот – ниже среднего роста, смуглый, кареглазый и черноволосый. Но при этом он квадратный, как настоящий несгораемый шкаф. Голову он повернуть не может, поэтому при необходимости поворачивается всем туловищем. Плечи у него даже для такого здоровяка, как он, несуразно широкие. Все годы учебы он в нашей батальонной команде по перетягиванию каната был «якорем».
И вот  в прошлую субботу, находясь в городском увольнении, старшенького братца нелегкая зачем-то занесла на «зеленку». «Зеленка» это парк такой, у кинотеатра «Симферополь». Курсантам туда, числом меньше семидесяти, вообще соваться незачем – обязательно получат, и сильно получат.
Почему-то никто не догадался спросить его потом, а зачем он туда вообще пошел? Один! Да еще в форме. Нас и в гражданке-то вычисляют сразу: из-за наших «кожаных» затылков, выправки, речи, а тут в форме! Верх наглости, что и говорить, просто вызов гражданским. Те, когда увидели его одного и в форме на «зеленке», до того удивились, что он спокойно прошел мимо двух скамеек, на которых сидели гражданские парни. А те ошалело оглядывались по сторонам, потому что на ум им приходило только одно объяснение – кадет ведет себя так нахально потому, что где-то рядом стоят в засаде человек триста курсантов. Никак не меньше.
Спохватившись, они бросились на нашего Короленко с кулаками. Одно хорошо, бдительные граждане сразу бросились в опорный пункт милиции и предупредили, что на аллее парка сейчас произойдет смертоубийство.
Нет, обманул. Не одно это хорошо. Еще  хорошо то, что это был старший брат. Во всяком случае, он продержался на ногах до прихода милиции и дружинников. Когда те подоспели на выручку, он все еще стоял на своих двоих и отвешивал направо и налево удары с силой парового молота. Почему-то мне кажется, что эффект от воздействия парового молота был бы не меньший, чем от его кулаков. Увольнение у него на этом окончилось, а в воскресенье его (с глаз долой!) поставили в наряд дневальным по роте.
И вот сейчас все училище выстроили на плацу по этому поводу. Генерал читает в матюгальник (в микрофон то есть) милицейский протокол об этом происшествии. На плацу гробовая тишина, все, затаив дыхание, слушают о том, что в результате драки одного (!!!) нашего курсанта с неустановленным количеством гражданских лиц,  двенадцать (!!!) этих самых гражданских лиц госпитализированы с травмами разной тяжести!  Генерал подробно читает.
– «Гражданин Шувар – двойной перелом челюсти. Гражданин Чубарь – перелом переносицы, тяжелое сотрясение головного мозга. Гражданин Космеда – сломаны три ребра. Гражданин Немчинов – сломана рука…» 
У остальных результаты не менее впечатляющие. Генерал дочитал, и строй вообще переплюнул даже хрестоматийную кладбищенскую тишину. Слышно, как в городе раздаются звонки троллейбусов, и поют птицы.
– Так,– заговорил генерал, – курсант Короленко в строю? Выйти из строя.
А нужный Короленко, как я уже говорил, в наряде по роте. Зато в первой шеренге, в полусонном состоянии стоит его братец-доходяга. Пока командир роты раскрыл рот, чтобы доложить, что виновник торжества находится в наряде, кто-то из курсантов решил пошутить и со всей силы пнул младшенького Короленка в зад, и тот от этого усилия и неожиданности вылетел из строя на пять шагов. Только сделав, эти пять шагов, длиннющий и худощавый Короленко возмущенно оглянулся на строй, но ротный, который уже и так стоял весь потный от страха, сделал такие глаза, что Короленко, молча, повернулся и замер.
– Вы кто? – изумленно спросил генерал. Я заметил на лице генерала выражение невыразимого изумления и разочарования.
– Курсант Короленко, – честно ответил младший, и ведь не соврал же!
– Ну и ни хрена себе? – ошалело сказал в свои микрофоны генерал.
После этих слов даже птицы замолчали.
– Так это вы там, так отличились? – спросил начальник училища, и снова повторил:  – Ну, ни хрена себе!
Даже старшие офицеры, поддавшись желанию увидеть набедокурившего курсанта, нарушили дисциплину строя. Безо всякой команды правая и левая оконечность строя сломались, и училище стало в каре. Всем хотелось посмотреть на героя. Но то, что они увидели, поразило их как громом.
– Никак нет, товарищ генерал-майор, не я, это мой брат, – наконец совладал со своими чувствами и ответил младшенький.
– А где брат? Сюда его!
Вызвали брата. Вышел этот «шкаф» и доложил, что прибыл, мол. В микрофоны прозвучал вздох облегчения генерала. Младшенькому братцу он сказал:
– А вы, какого рожна тут стоите? А ну, станьте обратно на хрен в строй!
Все училище было уверено, что старшенького сейчас же отчислят из училища. И все любовались его мощнейшей фигурой напоследок. Но генерал всех приятно удивил!
– Вот, – не став тратить время на раздумья, сказал он, – в уставе нет для курсантов военно-учебных заведений такого вида поощрений, как предоставление внеочередного отпуска с выездом на родину. А я объявляю курсанту Короленко десять суток отпуска за то, что не опозорил честь курсанта Симферопольского военно-политического училища! Командир роты, сегодня же отправить этого молодца домой и доложить об исполнении!
– Неужели я не сплю? – простонал Королев – Симона, давай в ближайшее же увольнение пойдем на «зеленку» и повторим подвиг?
Ротный все исполнил в точности. А младшенький брат потом долго обижался, что старшенький ездил к маме-папе без него.