Третий - лишний

..В городке NN не было ничего выдающегося - это было одно из тех невзрачных поселений, жизнь которых текла в неопределенном вневременном промежутке. По утрам рассеянный утренний свет лениво подсвечивал мельчайшие частички пыли, отчего городок казался призрачным и иллюзорным как чье-то полузабытое воспоминание. Улица Бронская нечем не отличалась от остальных - разве что дворник подметал эту улицу более тщательно: ведь все знали, что в доме на Бронской живет Писатель. Не то, чтобы он был известен в столичных литературных кругах.. Нет-нет. Но многое ли нужно, чтобы убедить жителей уездного городка в своем таланте?.. Потому к Писателю испытывали уважение и восхищение. «Что же такого изумительного было в его произведениях?» - спросит непоседливый ум читателя. Да ничего, ведь ни одной написанной книги у него и не было. Однако изо дня в день садился он за старый дубовый стол и мечтал о своем будущем произведении. 

..В то утро, жизнь городка NN лениво текла, ничем не отличаясь ни от предыдущей недели, ни от той, что была месяц назад ,если бы не мелодия..
Она кружилась, тянулась, звенела и, искрясь, звала за собой, куда-то туда, в далекие высоты неба.. Однако, погруженный в трясину своих мыслей, Писатель не услышал ее, как и не заметил бродячего музыканта напротив. Из оцепенения его вывел пронзительный голос, зазывающий приобрести петушка на палочке или же томное ванильное эскимо, лениво тающее на весеннем солнышке. Обернувшись к источнику звука, Писатель увидел сгорбившегося над лотком торговца, пытающегося сбыть свой товар на перекрестке Бронской и Садовой. Немного поразмыслив, Писатель направился к нему.

- Господин Угодьев!..
- Г-н Ан-ский! Какой день! Какое солнце! Не желает ли-с Ваше благородие мороженого?..
- Пожалуй, изволю.

Расплатившись, Писатель начал прислушиваться к ни к чему не обязывавшей болтовне торговца.

- Вы не поверите, г-н Ан-ский, до чего обнищал род человеческий!!! Ни грамма уважения, одно лишь презрение! Что это за отношение «Торгаш-торгаш», аа?!.. А чем другие-то лучше??? Люди злы, подозрительны, и вечно пытаются обсчитать.. Да что взрослые!.. Дети! Эти мелкие пакостники, которым покупают мои липкие леденцы, не проявляют ни малейшего уважения! Они жестоки, и как только получают желаемое, бросаются камнями, как в меня, так и в других! А дамы, дамы нашего городка.. Сплошное презрение как к нижестоящим, так и к ближнему. Вот не далее чем давеча, стоит эдакая фифа в кружевах и лениво бросает своему офицеришке: «Алексей, мне столь жарко.. Не изволили б Вы угостить даму мороженым?» И смотрит, закатывая глазки. Офицерик-то наш, естественно, спохватился, подбежал ко мне, купил своей чайной розе нежного сливочного.. А фифа-то какова! Берет мороженое в свою беленькую ручку и роняет. Офицерик, вновь подбегает ко мне и покупает другое, но вот незадача! - мороженое вновь на земле, а дама улыбается с жеманностью сытой кошки! Так и бегал служивый ко мне пять разов, пока этой тщеславной белоручке не надоело. О времена! О нравы!!

За разговором наши герои не заметили приближения садовника, работавшего неподалеку, вследствие чего тот изволил обратить на себя внимание тактичным кашлем.

- Аааа! Здорово, Благой!
- День добрый, господин Ан-ский, здравствуй, Михал Сергеич! Я, господа, к вам вот по какому делу.. Я работал тут неподалеку и услыхал Ваш диалог.. Так вот-с.. ты, Михал Сергеевич взаправду считаешь людей столь отвратительными?..
- А ты, Андрей Лукич, кажись, думаешь иначе?..
- Пожалуй, что так.. Уж больно сильно ты чернишь мир..
- Да как же не чернить, коль люди поступают коварней дворовых собак?
- А как же любовь?..
- Какая-такая любовь?
- Да самая обыкновенная, Михалыч, добрая и светлая.
- А при чем здесь она?..

Старый садовник улыбнулся.

- Ну как же.. Вот смотри, сажаю я семечку, и только благодаря моей заботе, уходу и любви, она вырастает в красивое деревце..
- Ты, Лукич, сам деревце, я погляжу!
- Да нет, Сергеич, послушай.. Каждый день, отправляясь на службу, я знаю, что иду создавать, так же как наш Макарыч творит, лепя свои горшки. И я знаю, что позднее это растение расцветет, потому что цветение – наиболее явный показатель любви...
- Тьфу ты, Лукич! все одно каждый раз сведешь к своим растениям. Вот расколет твой Макарыч свой горшок, и что все, ушла любовь? Потому что-то никакой любви и не было. Ведь в горшке пустота!
- Ох, Сергеич-Сергеич, непутевый ты человек! А как же улыбки детей, которым родители покупают твои сласти?
- Дык..

И тут зазвучала мелодия, столь светлая в своей нежности, что даже лик закоренелого скептика просветлел.

- Эки трели выводит..
- Слышь, Михал Сергеич, и это ж любовь поет!
- Ты это, со своими растениями, совсем пнем стал, Лукич! Это ж тот бродячий музыкант, забредший с утра в город, ему ж есть охота и деньги нужны, вот он и пиликает на своей скрипке.. Какая ж тут любовь?..

Конфликт затягивался, и как это обычно происходит, довольно-таки быстро перешел из научного диспута в буйный поток личных оскорблений. В крайнем смущении духа, Писатель оставил садовника с торговцем, и побрел по улице.
«Вот Лукич, хороший человек, дело доброе людям делает. Да и Михал Сергеич тоже, несмотря на угрюмость, делает людей на несколько мгновений счастливее.. А я? Зачем здесь я? Что я делаю?? Кто становится счастливей от моей работы?? А раз так зачем оно все?? И зачем жить, если эти люди с улицы, эти детишки не ощутят совершенно ничего, если я уйду? В чем тогда смысл?.. »
Унесенный своими мыслями Писатель не заметил на своем пути люка, по случайности оставленного открытым каким-то нерадивым рабочим. Шаг перетек в стремительное падение, и пришла темнота..

..Писатель открыл глаза. Вокруг – бескрайнее пространство да клубы серого тумана, рисующего то, что кому-то недодал мир.
Ни неба, ни солнца, ни птиц. Лишь пронзительно-томная мелодия бродячего скрипача..

ЭПИЛОГ
- Лукич, горе-то какое!! Какое горе!!

От неожиданности Благой подпрыгнул на скамейке, на которую сел прикурить за минуту до этого. Во взъерошенной фигуре , закрывшей солнце, он узнал Михаила Сергеевича.
- Неужели, Михал Сергеевич, в тебе проснулось сочувствие к людям?
- Да ну тебя, Лукич, там же Писатель наш.. Того.. Помер.
- Святые угодники! Как же это так? Он же вчерась еще говорил с нами..
- Говорил.. Да вот возвратился домой, сел за стол и начал трубку курить, но, видать, устамши был - вот и уснул.. А на столе-то, на столе-то - бумаги!! Вот и угорел, Царствие ему небесное!!
- О Господи! Да будет покойна душа его!..

Присев на край ограды они замолчали.

- Лукич?..
- Ась? 
- Я вот шо подумал.. А помнишь-то музыканта бродячего?
- Ну?
- Так вот, может, позовем его на похороны - усопшего почтить.. Тоже вродь человек творческий, Писателю приятно будет.
- Ну пойдем, поищем-с.. Вот только докурю..

Но музыканта в городе NN уже не было..