Толцыте да отверзется

В доме хождение и даже беготня. Удивительно, но сегодня не мама отчитывает отца, а наоборот. При всем при этом мама молчит, слегка опустив голову, и изредка что-то тихо говорит, как бы оправдываясь.
Неслыханное дело!


Папа достаточно громко пеняет: «Я говорил тебе: не бери чужие деньги! Для этого существует сберкасса. Пусть там и хранят. А то ночь-полночь: " Евдокия Петровна, возьмите деньги! Евдокия Петровна, дайте деньги!» Ты-не кассир, чтобы с бумажками этими дело иметь. У тебя и так ходоки с утра до вечера: то документ помогите составить, то-письмо написать, то-задача у сына не решается. Закончился рабочий день-все, люди по домам идут, делами своими занимаются, а у тебя и на работе-работа, и дома-ее продолжение.»
«Владимир!-тихо, но уверенно отвечает мама.-Я-учитель, у меня работа такая-не просто с людьми, а с детьми. Как я могу отказать, если просят о помощи…»
«Ладно,-говорит папа, сбегая по ступеням к калитке.-Съезжу к ребятам, может, кто и займет денег. Зарплата, правда, нескоро…»
Папа запрыгивает на велосипед и уезжает.


Мама расстроенно садится на стул.
«И надо мне было на уступки идти,-шепчет она.-Попросили, как люди, всего на сутки, вот и дала деньги. Добро бы - только свои, а то – еще и чужие…»
Я маячу неподалеку, стараясь не особо попадаться на глаза, но и обозначаю себя. Очень хочется узнать причину переполоха.


Мама поднимает глаза.
«Вот, Наташа,-обращается она ко мне.-Никогда не давай в долг чужие деньги. Своими можешь распоряжаться, как хочешь, а чужие, они чужие и есть."
"Хорошо!"-с готовностью киваю я.
С деньгами у меня разговор короткий: нет ни чужих, ни своих. Вернее, свои иногда бывают, но стремительно заканчиваются, превращаясь в пирожок, газировку или мороженое.
"Принесли люди, доверили, а я соседке их заняла,-продолжает мама.- Очень уж та просила. Шифоньер они покупают, а денег не хватает. Что-то там у них не сложилось, пришли, прощения попросили, мол, еще денька два подождите. Отдадим. А тут, как на грех, Гале,-и мама указывает подбородком в сторону дома напротив,-тоже деньги понадобились…»


Галя –наша соседка. Не так давно умерла ее мать, баба Мотя, и Галя постучалась в нашу калитку: «Евдокия Петровна, возьмите мои деньги, а то потеряю ненароком.»


Это происходит уже несколько месяцев: Галя приносит деньги, мама при ней открывает коробочку, где лежит записка с указанием находящейся там суммы. Мама берет деньги, пересчитывает их, записывает новую сумму, и Галя уходит домой.

Галя работает рабочей на одном из предприятий, зарплата у нее совсем малюсенькая, тем более-нужен учет. Иногда Галя приходит за деньгами. Мама достает коробочку, выдает ей нужную сумму, делает пометки в записке и уносит коробочку в шифоньер.


Конечно, Галя должна хранить деньги в сберегательной кассе, а не в чужом доме, но с грамотой у нее большие проблемы, и заполнение приходно-расходных ордеров - сущая пытка, да и сберкасса находится в центре города, не особенно находишься.

 
Во время войны им с бабой Мотей жилось туго, кормилец давно умер, случалось, что и побираться приходилось. Какая уж тут учеба…


После войны баба Мотя нанималась на тяжелую неквалифицированную работу: мешки таскала на комбикормовом заводе, кирпичи-на кирпичном, а после работы шла копать огороды. За это платили небольшие деньги: не было богачей в наших краях. Перед смертью успела баба Мотя построить хатку саманную, с крышей же загвоздка получилась: текла крыша.


Галя не просто хранила деньги у моей мамы, она их КОПИЛА. Шифер и работа стоят денег, на улице, слава Богу, лето, на голову пока не каплет, так что можно спокойно собрать определенное количество желтеньких рублевок, пригласить мастера и перекрыть хотя бы часть кровли.


Сегодня после работы Галя пришла за деньгами, когда мамы не было дома. Отец велел ей подойти попозже, а сам метнулся за мамой: «Иди, клиентка твоя приходила. Разбирайся!»
Денег в нужном количестве дома нету ни своих, ни чужих, вот папа и помчался к сослуживцам: авось, хоть у кого-то можно будет «перехватить» на пару дней десятку-другую...


У калитки слышен зов: «Евдокия Петровна!»
Это пришла Галя.
Мама выходит из комнаты.
«Евдокия Петровна, дайте мне денег!»-обращается Галя к маме.
«Галя!-говорит мама.-Денег сейчас нет. Будут чуть попозже.»
Галя в замешательстве: «Как это-нет?»

Вера в порядочность и честность учителя привычно неколебима. А как иначе? Самое дорогое им доверили: детей, что уж о деньгах или тайнах говорить.
И вдруг: "Нету денег!"

Галя, потоптавшись у порога, тихо спрашивает: «Совсем-совсем нету?»
«Да,-кивает мама.-Совсем.»
«А где же мои деньги?»-растерянно уточняет Галя.
Мама не ссылается на соседей, не сдержавших слово, они вроде бы тоже не виноваты, и отвечает: «Мы их потратили, но, если они тебе нужны срочно, вернем.»
Галя все еще не может осознать происшедшее. Ей сложно понять, как можно потратить чужие деньги.
Она перебирает кончики платка пальцами и просительно обращается к маме: «Евдокия Петровна! Дайте мне хоть немного денег! Сегодня вечерком мастер придет, он задаток требует, а у меня вот только это.»
И она достает завязанный в узелок носовой платочек. Развязав узелок, Галя высыпает на ладонь монетки.

Самая крупная среди них-пятак. Деньги немалые! На эту денежку можно купить пять стаканов газировки без сиропа. Хватит на целый день: пей-не хочу! Уж я-то знаю!...


Мама опускает голову еще ниже.


«Галя,-обращается она к соседке.- Иди домой. Я обязательно принесу тебе сегодня деньги. Слышишь? Обязательно! Вот прямо сейчас пойду по дворам и соберу всю сумму.»
«Нет!-машет рукой Галя.- Только задаток. Все деньги не надо! А то я их потеряю.»
Галя еще недолго стоит у нашей калитки, потом вздыхает и направляется к своему дому.


Мама снимает передник, вешает его на забор и выходит на улицу. Я пытаюсь увязаться следом.
Мама не разрешает. Нужно позвать ее, когда приедет папа, чтобы знать, сколько надо еще занять денег.
Конечно, мама могла пойти к соседям, занявшим у нее чужие деньги, и потребовать долг обратно. Но мама во всем винит только себя.
«Не знаю, куда глаза девать, прямо так и провалилась бы сквозь землю!..»-повторяет она и идет ко двору соседа деды Мити.


Через некоторое время проблема улажена. Папа привез основную сумму, так что маме пришлось занять совсем немного. Мама относит их к Гале, и я слышу их разговор: «Галя, я больше брать на хранение деньги не буду. Мне очень стыдно, что такое произошло. Возьми. Здесь все записано. Пересчитай.»
Галя отдергивает руки: «Я не буду все деньги забирать! У меня их украдут или сама кому отдам. Пожалуйста, Евдокия Петровна, пусть они у Вас лежат!»
Препирательства длятся недолго, Галя начинает плакать, и мама сдается.


Мы идем к нашему двору, где на пороге нас ждет папа: «Ну, отдала?»
«Не все,»-тихо говорит мама.
«А я так и знал!-машет отец с досадой.-Мне надо было идти. Меня бы не упросила.»
«Что же делать,-говорит мама.-Не могла я ей отказать…»


Остаток вечера мама и отец молчат. Переживают. И чего переживать? Отдали же деньги! Вон и дядька на галиной крыше уже возится, молотком стучит.


Когда затихает птичий гомон во дворе, унимается жара, мы садимся с мамой на железобетонные ступени крыльца, и мама, немного помолчав, спрашивает меня: «А ты бабушку помнишь?»
«Нет!»-отвечаю я.
«Совсем-совсем?»-почти как Галя спрашивает мама.
«Совсем..»-отвечаю я. Очень хочется соврать, я чувствую, что маме почему-то особенно важен положительный ответ.
Я не помню бабушку. Совсем. Совсем-совсем.


«Знаешь,-начинает мама,-твоя бабушка была очень хорошим человеком. Соседи ее уважали. Кричат вечерком: «Ильинична, иди на посиделки!» А бабушка только рукой махнет: «Некогда мне!» И сама себе бормочет: «Сейчас скажешь что не так, или головой кивнешь невпопад-и будешь виновата, что кого-то обидела. Не люблю я сплетен этих.»

Как-то на соседней улице умерла женщина, и сын ее остался один. Был он уже достаточно взрослый, но "перепуганный", как говорили в селе.

Давно, когда ему было лет шесть, они с мальчишками играли в прятки. Он спрятался в чужой погреб. Ребята возьми, да и накинь крючок снаружи. Пошутили. А потом забегались и забыли, что Коля остался в погребе.


Мать пришла домой в потемках, стала управляться, сразу и не кинулась, что сыночка единственного нету. Мало ли: у друзей засиделся! Только когда совсем стемнело, постучала она в соседское окно: «Колька мой у вас?».
Тут-то и стало по-настоящему страшно. Разбудили пацанов, а они спросонья вспомнить ничего не могут. Мать руки заламывает! Давай все по дворам бегать, мальчика искать, звать. Только никто не отзывался. Лишь к утру кто-то из мальчишек вспомнил, что Коля в погребе остался.

Мать кинулась к дверям погреба, отворила их и скатилась по осыпающимся ступеням вниз. Там, под полуистлевшими пыльными мешками, лежал Коля. Он не реагировал на крики и свет, никак не отзывался на свое имя.
Перепуганная мать вытащила ребенка наружу, на руках внесла в дом, соседки нагрели воды и уложили ледяное тело мальчика в корыто с теплой водой. Они потихоньку подливали горяченькую водичку, обтирали лицо влажной тряпицей, убирая грязные разводы-следы слез отчаяния забытого в темном погребе ребенка, окликали мальчика, но тот был безучастен. Наконец, веки его дрогнули, и он открыл глаза.
«Живехонький!»-облегченно вздохнули женщины и стали расходиться по домам. Радостная мать прижала ребенка к себе.


Коля даже не простыл. У мальчика оказался крепкий здоровый организм. Но от перенесенного испуга что-то сломалось в тонком чувственном механизме ребенка, и он замолчал. Коля не разговаривал больше года, а потом заговорил, как трехлетний малыш, плохо произнося звуки. Он учился всему заново. Обливаясь слезами, мать наблюдала, как ее рослый сынок играет с малышами, считая их равным себе. Время для Коли остановилось где-то на возрасте пяти-шести лет. Он рос добрым и тихим, но это не приносило утешения матери.


Мать умерла, когда Коле исполнилось тридцать. Мужчина-мальчик остался один на один с трудной взрослой жизнью. Он не умел готовить себе пищу, не мог растопить печь, постирать белье. Сердобольные соседи помогали ему, как могли. Колю стали приглашать на простые работы по хозяйству: что-то перенести, передвинуть, вскопать, разбросать навоз по огороду, почистить за скотиной.


Коля был не особо силен, но чрезвычайно усерден. Он не понимал, что такое усталость и работал ДО УПАДУ в прямом смысле этого слова, т.е. просто валился с ног, когда силы покидали его.
Не все хозяева были честны с Колей, обманывали при расчетах и иногда посмеивались над дурачком, подливая ему в стакан спиртное. Опьянев, Коля становился угрюм и плаксив, и тогда кто-то из шутников указывал на окно: "Коля, вон мать твоя пошла. Догоняй!" Коля срывался с места и бежал по улицам, ища и окликая мать. Это веселило недобрых людей. Слава Богу, на селе таких были единицы.

За работу Коле давали старую одежду, хлеб, угощали обедом, накладывали еды в чашку с собой, а иногда платили деньги.

Спустя короткое время после смерти мамы Коля пришел во двор к моей бабушке. Почему он выбрал именно ее-загадка. Но Коля протянул бабушке свои заработанные деньги и, как мог, попросил их сохранить.

Бабушка отвела под его сбережения специальную коробочку. С тех пор Коля, получив в руки деньги, сразу же приносил их бабушке. Он не умел считать в привычном нам смысле, но как-то соотносил деньги не по значимости, а по цвету.
«Зелененькие, зелтенькие…»-любовно перебирал он свои богатства.


Бабушка обстирывала его, кормила, а иногда, когда в коробочке собиралась определенная сумма, вела его в магазин, где торжественно покупала ткань на рубашку или брюки. Причем расплачивался Коля сам, держа в руках «грошики». Потом бабушка на машинке «Зингер» шила ему необходимую вещь, и Коля просто светился от счастья.


Время от времени Коля наведывался к бабушке с одной целью: полюбоваться на свои «грошики». Он раскладывал их на столе или прямо на полу, разглаживал ладонями бумажные купюры, перебирал монеты и бесконечно спрашивал: «Это сколько? А это?»
И бабушка терпеливо объясняла Коле: «Это-рублик, это-полтинничек.»


Однажды в дом к бабушке забежала соседка: «Полька, займите грОшей! Такая корова продается хорошая, а денег не хватает.»
Бабушка отдала все свои деньги, но этого было мало.
«А Колины деньги есть?»-спросила осведомленная соседка.
«Да,-сказала бабушка.-Коля давненько денег не брал.»


Колины деньги были также изъяты, и счастливая соседка, схватив торбу с деньгами, умчалась на улицу, где ее поджидал муж. Семья укатила в соседний городок, где и купила вожделенную корову. Наутро соседка принесла деньги, поблагодарила за участие, и бабушка со спокойным сердцем положила соответствующую сумму в колину коробочку.


Прошло несколько дней, и Коля пришел «посмотреть грошики». Бабушка вытащила коробочку и вышла из хаты.

А через несколько мгновений раздался крик.
Бабушка вбежала в комнату и увидела катающегося по полу Колю. Сбежались соседи. Все вместе смогли остановить несчастного, иначе он мог просто разбить себе голову.
Из его нечленораздельных криков были понятны только слова: «Грошики, мои грошики…»

Бабушка не могла понять причину такого поведения Коли, ведь деньги лежали в коробочке все до копеечки.
В конце концов Колю удалось успокоить.

Он отдышался, вытер слезы, а потом протянул в сторону моей бабушки руку, сложив ее лодочкой, как для подаяния: «Тета Полецка, отдай мои грошики!»
 
Теперь уже пришлось отпаивать водой мою бабушку...

Оказалось, что колина память запечатлела определенное количество определенных купюр, и объяснение, что три желтеньких бумажечки-это все равно, что одна зелененькая, вызывали у Коли только новый приступ рыданий.

Соседки разбежались по домам и принесли деньги, что были у них. И Коля, все реже всхлипывая, неторопливо и безошибочно собрал из них СВОЮ денежную мозаику...


Мама вздохнула и сказала: «Бабушка запретила мне брать на хранение чужие деньги. Я ведь была уже достаточно взрослой, когда все это происходило. А я не послушалась. Надо же: такое совпадение! Вот так, дочечка: на веку-как на долгой ниве.»

Ясно теперь откуда у мамы опыт хранения чужих денег: все эти коробочки, бумажки с расчетами... Пословицу ту я, правда,  тогда не поняла. Зато история о деревенском "перепуганном" мальчике была мне близка и понятна.

В каждом городе, деревне или селе есть свой такой мальчик или девочка. И отношение к ним-как весы, на которых взвешивается человеческое сострадание, порядочность и доброта.
Кто-то увидит в беззащитном существе объект для насмешек, крикнет:"Дурачок идет!" и бросит вслед камень, а кто-то разглядит в этом Мише, Феде или Любе затравленное дитя, защитит от нападок, переведет через дорогу, поделится куском хлеба и сердечной теплотой.


Обычный случай из небогатой на события повседневной жизни простых людей, а в моей памяти иногда звучат косноязычные слова пятилетнего мужчины так, как произнесла их тогда, давным-давно, моя мама: «Тета Полецка, отдай мои грошики!»


Как правильно поступить в этой ситуации? Оттолкнуть протянутую за помощью руку и жить спокойно, или все-таки принять на себя ответственность за чужую судьбу? Можно долго взвешивать «ЗА» и «ПРОТИВ», приводить множество аргументов и контраргументов…


Мои же бабушка и мама поступили так, как подсказало им их сердце: пожалели слабого. К ним постучали, и они открыли. Ибо сказал Господь: «Ищите да обрящете, Толцыте да отверзется, Просите и дастся вам. » По - другому: "Ищите и найдете. Стучите и отворится. Просите и получите." Хотя, собственно, и на старославянском все понятно.


Слова, одинаково близкие любому человеку независимо от вероисповедания и степени религиозности: для глубоко верующей бабушки и атеистки мамы, которая на мой вопрос зачем она все-таки взяла на хранение злополучные деньги, ответила: «Кто же, если не я, дочечка?!»


Рецензии
Тяжелый рассказ. И вдвойне тяжел еще и потому, что написан великолепно.
С уважением - Николай

Николай Аба-Канский   15.12.2016 11:45     Заявить о нарушении
Николай!
Спасибо Вам за добрые слова, тут уж от меня мало что зависело, просто описывала короткие всполохи памяти.
Так мало я, оказывается, узнала от мамы, так многое хотелось бы узнать, а самое главное: как она могла, пережив столько горя и несправедливости, остаться человеком.
И в людях не разуверилась...
С уважением к Вам - Я.

Наталья Малиновская   16.12.2016 14:06   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.