Глава двенадцатая. Каземат

  Виолетта спустилась к ручью, чтобы набрать свежей воды. День подходил к концу, ужин сварен, скоро должны прийти с засеки Марат, Николя и вся остальная компания. Люди будут уставшие, им нужно помыться. На такую ораву одного ведра маловато. Она спускалась к ручью уже в третий раз. Только она набрала воды, как почувствовала чей то пристальный взгляд со спины. Она осторожно обернулась, но никого не увидела. Позади неё был густой тёмный лес, такой же густой кустарник, но ни в кустарнике, ни у кромки леса никого небыло. И, всё же, ощущение её не оставляло. Виолетта была в таких делах весьма опытной, если появилось ощущение, то надо ему доверять. Кто бы ни был - человек, зверь - он опасен. Иначе не стал бы прятаться. тогда ей пришлось сделать вид, что ничего не произошло. Она опять наклонилась к ручью, но попыталась посмотреть назад через слегка оттопыренную руку. Предчувствия её не обманули. Совсем недалеко, В кустах, что были ближе к тропинке, сидело по крайней мере несколько человек. Сидели тихо, профессионально, но так, чтобы отрезать любые попытки пробежать в лагерь. Виолетте ничего не оставалось, как спокойно, не подавая виду выпрямиться, повернуться к тропинке, но в обратную сторону, и резко побежать вниз, под гору, подальше от лагеря. Под гору было бежать не в пример легче, но те, кто её поджидал, тоже оказались не дураки. Внизу, на самом неудобном месте её уже ждали.
- Что, шельма, бегаем хорошо? Так мы это враз отучим! А ну, подь сюда! - курчавый, наглый жандарм, близкий помощник Гаспара, не торопясь подошёл к Виолетте, и со всего маху влепил ей оплеуху. У той даже искры в глазах забегали.
- Умеют бить, сволочи... - только и осталось пожалеть Виолетте. Она села на ближайшее поваленное сгнившее дерево, утёрла ладонью кровь, пошедшую из разбитого носа. Бежать дальше нет никакой возможности, да и что она может сделать против целой команды жандармов. Наверняка и Гаспар где то рядом. Этот мерзавец не заставил себя ждать. Сам он бегать не собирался, для этого у него есть целая команда. Он спокойно стоял внизу, у подножья, и ждал, когда она пробежит мимо, если те его ротозеи упустят, как упустили её дружка, воришку-убийцу. После свистка, сообщения, что охота закончена, Гаспар не торопясь поднялся к беглянке. Его ехидная рожа просто заливалась довольной улыбкой.
- Что, гадюка, побегать захотелось? Ну это мы тебе устроим. Побегаешь у нас. От койки до койки. По команде. Нагишом. А мы тебя, для пущей резвости, хворостинами потчевать будем. А ежели захочешь, то и нагайкой угостить могу. Как тебе наше предложение?
- Чего синьору от меня надобно? - Виолетта сделала непонимающее лицо.
- А ты сама, поди, не знаешь! Не чего, а кого. Дружка твоего. Убийцу этого. Я знаю, что ты его прячешь. Лучше сдай его сейчас, целее будешь. Мы тебя только немножко для порядку выпорем, и иди с миром. А начнёшь упрямиться - отведаешь всех моих угощений.
  Не торопясь, на полянку к ним вышли ещё четверо жандармов. Шестеро матёрых псов на одну беззащитную женщину, как на закоренелого преступника! Похоже, за Себастьяна взялись всерьёз. Двое жандармов - курчавый и мелкий рыжий, связали ей руки бечёвкой, один конец этой верёвки курчавый намотал себе на руку. Внизу, у самого подножья, к ним присоединились ещё двое. Пока они не спеша возвращались в город, Виолетта ломала голову, как этим гадам удалось на неё выйти. Сама она в город не ходила, Стрелок - человек крайне осторожный, кто же тогда? Неужели Николя? Не хотелось думать, что Николя способен на предательство. Может кто за ним шёл? Достаточно один раз неосторожно спросить, ненужные уши услышат, и слежка обеспечена. Стрелок такого не допустит, а Николя, по своей душевной простоте, мог вполне. Интересно, кто же мог устроить слежку? Жандармы отпадают - слишком приметная форма, может всё-таки прав Стрелец, это мог сделать Щипач, не зря он не понравился Стрелку. Да и Николя с ним столкнулся у прачки в столярном ряду... Её мозг всю дорогу напряжённо работал. И по всей логике, пути-дорожки сводились к Щипачу. Он ей раньше нравился, она не хотела верить в его предательство, но у Стрелка опыта в таких делах поболее будет. И факты, факты...
Курчавый не упускал возможности при каждой заминке больно ткнуть её в спину. Виолетта была сильно напугана предстоящим допросом, и шла по улицам с опущенной головой, не чувствуя накатившей усталости, и не обращая внимания на взгляды прохожих. И сами прохожие, едва заметив такой конвой, старались по возможности перейти на другую сторону улицы, а то и просто убраться куда-нибудь в переулок. Многие её знали, сочувствовали ей, но ничем помочь не могли. Так они добрались до участка. Для начала её отвели в подвал, где находились камеры для пойманных да пыточная. сделано это было специально, Гаспар прекрасно знал, что человек боится не столько самих пыток и допросов, как их ожидания. Стоит кого-нибудь при ней начать пытать, пусть она и не видит этого, достаточно будет слышать крики боли жертвы - и вскоре она будет сломлена. Возможно и пытать не придётся, неизвестно, насколько человек может вытерпеть собственной боли, не дай бог, не выдержит сердце, и вся затея с "живцом" может рухнуть.
  Гаспар рассчитал всё верно: через час они привели мелкого карманника, пойманного на базаре с поличным, отвели в пыточную, и курчавый занялся бедолагой. В камере, где находилась Виолетта, дикие вопли воришки были отчётливо слышны. Ей от этих криков и стонов сделалось худо. Мелкий рыжий жандарм частенько без надобности проходил мимо решётки её камеры, искоса наблюдая за ней. Клиент дозревал. На всякий случай, бедолаге пару раз загнали иголку под ногти, и он зашёлся таким диким воплем, что Виолетта потеряла сознание. Тогда рыжий сбегал за Гаспаром, они плеснули холодной воды на Виолетту, чтобы она пришла в себя. Её лицо от страха сделалось совсем белым. Когда она очнулась, в камеру вошёл Гаспар, посмотрел на неё молча, и ехидно спросил:
- Ну что, готова? Мы почти закончили с предыдущим, и он стал просто паинькой. Сейчас он нам расскажет, где прячется твой дружок, так что тебе и предавать его не надо. Нам лишь останется убедиться в твоей правдивости. Ты пока посиди, подумай, а мои ребятки тем временем уберут допросную, приготовят инструменты для тебя. Когда всё будет готово, мы зайдём за тобой, а пока можешь вздремнуть полчасика.
  С этими словами Гаспар развернулся к двери и собрался уходить. Он блефовал на счёт того воришки, но обстоятельства дела толкали его на вынужденный обман. Он не особо торопился покинуть камеру, ждал реакции с её стороны. Виолетта хотела умолять его не применять к ней пытки, ей и признаваться было не в чем, она и в правду не знала, где скрывается Себастьян, но от набежавшего страха губы её не слушались. Она столько смогла простонать и опуститься на колени перед Гаспаром. Расчёт был верным, она сломалась. Теперь Гаспару остаётся немного промурыжить её в ожидании пытки, и она сама отведёт их к убийце. Он перед выходом повернул голову, и через плечо добавил:
- Да, кстати, можно обойтись и без пыток. Если сама всё расскажешь и покажешь. Мои люди тоже устали, и им неохота тратить свои силы на тебя. Подумай пока...
  Виолетту оставили в покое на целый час. Чем дольше длилось это ожидание, тем хуже становилось внутри. Начало сдавливать сердце, понемногу онемели кончики пальцев. Она даже с трудом смахнула холодный пот со лба. Руки её не слушались. Когда за ней пришли, она снова потеряла сознание. Очнулась Виолетта, когда её затаскивали под руки в кабинет Гаспара. Её усадили на стул посреди комнаты, рыжий остался возле неё, чтобы не дать ей опять грохнуться в обморок на пол. Несколько минут Гаспар ходил перед ней, опустив голову и теребя усы, словно что-то обдумывает. Затем остановился, искоса посмотрел на неё и спросил:
- Ну как, надумала? Чего молчишь?
Её губы с трудом разлепились от засохшего рта, и она промычала что-то нечленораздельное, едва слышно.
Гаспар приказал помощникам дать ей воды. Виолетта с жадностью выпила целую кружку.
- Я тебя слушаю. Что решила?
Виолетта собралась с силами и попыталась объяснить:
- Месье Гаспар, я сама не знаю где он. Мы с ним расстались в тот злополучный вечер, когда случилось это несчастье. У кого только не спрашивала, никто не знает. Видели его на площади, на базаре. Видели несколько раз. И если вы его не поймали, то он опять придёт искать меня туда. В мечети никого не осталось, все разбежались, я одна ушла в горы, мне и спросить то не у кого. Раз мы с ним расстались на базаре, то и встретиться должны, наверное, там же.
  Гаспар молча её выслушал, несколько минут походил по комнате в раздумьях. Его планы на скорую победу внезапно рушились. Он надеялся, что эта торговка сломается и быстренько отведёт его к преступнику. Но она, похоже, на самом деле ничего не знала. А это уже хуже. Тут и давить на неё бесполезно, только врать начнёт с испугу, зря гонять людей придётся. Нужен другой план. Может попробовать "на живца"? Посадить её на базаре торговать, как ни в чём не бывало, сам объявится. Вот только не станет ли она сопротивляться? Одно дело, когда поверила, что они уже всё знают, а ей предавать своего дружка не нужно, там она полностью не виновата. И совсем другое дело, когда она сама станет того заманивать в западню. А проколов Гаспар не любил. В принципе, сделать этот ход возможно, но надо доиграть тогда эту партию. Гаспар остановился, сел на свой стул, потянулся, и начал:
- Значит по хорошему мы хотим. Решили отпираться до конца. Ну, дело ваше, я предлагал разумный выход. Серж, поди сюда!
Тут же влетел в кабинет курчавый и уставился на Гаспара.
- Серж, представляете себе, какие бывают неразумные люди! Ей предложили без всяких допросов выдать государственного преступника, а она, не испугавшись предстоящих пыток, решила его спасать от виселицы. Она сама не хочет понять, что сначала мы всё-равно её заставим рассказать всё, что нас интересует, а потом, за укрывательство, повиснет рядом со своим любимым. Вот уж поистине любовь до гроба! Только гроб этот её же усилиями будет очень скоро.
Гаспар посмотрел в глаза Виолетте:
- И тебя устраивает такой конец? Последний раз даю тебе минуту на размышление.
Он перевернул песочные часы, что стояли на краю его стола. Виолетта уставилась бессмысленным взором на убегающий вниз стаканчика песок, и вновь стала терять сознание. Стоявший рядом рыжий, резким движением поймал её, и усадил на стол. В глазах Виолетты застыл ужас, она вдруг поняла, что эти часы отмеряют ей последние минуты жизни.
Когда часы отмерили последние мгновения, Гаспар оторвал свой взгляд от часов, глубоко вздохнул:
- Да что я тебе, отец родной? Хватит! Хватит уговаривать, ты сама избрала свой путь, никто не виноват.

  Её оттащили в полуобморочном состоянии в пыточную, привязали к столу, сорвали одежду, и принялись подбирать подходящий инструмент. В тот миг Виолетте показалось, что всё происходящее она сидит как бы со стороны, это происходило не с ней, пытать будут не её, с ней такого не может случиться. И, после первых ударов какой то плёткой по голому телу, она перестала ощущать боль. Она в это мгновение ждала только смерти. Лежала с отрешённым видом и не издала ни одного звука. Её поведение взбесило курчавого Сержа, он выхватил плётку у помощника и сам со всей силы постарался врезать ей. Он хотел, чтобы Виолетта зашлась в страшном крике, так не должно быть! Ни один человек не выдержит таких ударов. Он постарался попасть шариком, что на конце плётки, по грудям и по интимным местам. Серж надеялся, что хоть это вызовет болевой шок, но в итоге получил очередной глубокий обморок. Они вдвоём, с помощником, попытались привести её в чувство, но безрезультатно. Про изнасилование, на что расчитывал Серж, не могло быть речи. У него к этой хрупкой женщине появилось какое то чувство. Какое, он ещё сам не понял, но дальше издеваться над ней ему напрочь расхотелось. Это было что то сродни уважения к достойному противнику. Он прогнал пока отдыхать помощника, сказав, что ему надо быть одному, когда она очнётся, чтобы тот её не пугал для повторного обморока. Когда тот ушёл, Серж пододвинул поближе железный стул, уселся на него, и уставился на Виолетту. Только сейчас он разглядел её тело, нагишом лежашее перед ним. Стройное, красивое, манящее, не у каждой шлюхи в борделе даже близко такое тело не встретишь. Ему уже не захотелось портить такую красоту. Серж сидел, уставившись на неё, как юнец, впервые перед голыми женскими прелестями. Сидел и думал, как сказать Гаспару, что он всё-таки добился от неё признания. Иначе Гаспар заставит реально избезобразить её тело. Серж за всю свою службу в жандармерии впервые попал в такую ситуацию. Он не представлял, как правильно себя вести. Ему не хотелось терять это место на службе, тем более, что скоро светит повышение, с другой стороны, он откровенно испытывает уважение к такой сильной женщине. Сам бы он вряд ли выдержал такие пытки. И он поймал себя на том, что желает обладать такой женщиной. Но не силой, силой сейчас он может запросто отыметь её, а именно по здравому рассудку. Только добровольно! Так она заведёт его в тысячу раз сильнее. Вот только как это сделать? Как заставить её быть его женщиной? Он, пусть и не знатного рода, но, всё же, на хорошем счету. Хороший дом, хорошая работа. А кто она? Простая торговка, едва зарабатывающая себе на хлеб. А с ним у этой женщины появится будущее. Хорошее, уверенное будущее. Вот только надо бы извести её дружка. Дружок! Он теперь для Сержа представляет опасность ещё худшую, чем для Гаспара. Гаспар только немного в популярности потеряет, а Серж своей желанной женщины может лишиться! Всё дальнейшее, что нужно сделать, мигом пролетели в его голове. Серж наклонился над Виолеттой, посмотрел в её лицо, тихонько погладил по лицу. Как он уже желал её! Он хотел её срочно привести в чувства, пока не заявился Гаспар или ещё кто-нибудь. И чем дольше он на неё смотрел, тем сильнее было желание обладать ею прямо сейчас.
- Очнись, очнись, милая. - шёпотом на ухо проскулил Серж, осторожно покачивая её за плечи. Виолетта приоткрыла глаза, увидела физиономию своего мучителя и попыталась отшатнуться. Руки и ноги её были крепко привязаны к столу. Серж заметил её пробуждение, приложил свой палец к её губам, давая понять, что бы она не издавала ни звука.
- Если услышим, что кто-то сюда идёт, то ты начинай истошно кричать, будто тебя резать пытаются, поняла? - и, заметив в её глазах непонимание, добавил:
- Так надо! Потом всё объясню. А сейчас слушай. Гаспар приказал изуродовать твоё тело, сказал, что тебя всё-равно повесят вместе с твоим дружком. Но я не хочу тебе зла. Мне и бить то тебя пришлось самому, чтобы ни дай бог, не стал этого делать наш палач. Иначе, этот.. Кричи, давай!
  По коридору послышались шаги, это явно шёл к ним Гаспар. Серж для верности сильно сдавил ей руку. Виолетта не то закричала, не то застонала. Открылась со скрипом железная дверь и вошёл Гаспар.
- Как наши дела? Продвигаются?
Серж демонстративно отложил в сторону плётку и вытер о камзол руки
- Месье Гаспар, она после наших усердий потеряла сознание, но сейчас до того докричалась от боли, что только стонать и может. Я думаю, что можно уже продолжать допрос без пыток.
- Это ты так думаешь. А я думаю, коми она тебе ещё про дружка своего не сказала, то рано ты остановился. Продолжай.
Серж, помедлив, всё-же взял в руку плётку. Замахнулся, но Гаспар остановил его:
- Погоди, успеешь ещё поиграться. Есть у меня одна мысль...
Гаспар посмотрел в глаза Виолетте:
- Слышь, подруга, а что если мы тебя посадим на базаре семечками твоими торговать? Как ты на это смотришь? До пыток ишь, какая гордая была! Выдавать не хотела! Я понял, чем тебя унизить можно. Пыток ты не боишься, иначе умерла бы уже, тебе предательство страшнее будет. Вот этим ты теперь и займёшься. Не захотела без предательства сдать дружка, придётся предать его. Будешь под нашим контролем сидеть на базаре, и ждать, когда он заявится. Вот тут уж точно станешь предателем в его глазах!
Гаспар направился к выходу, по пути приказав, чтобы Серж отвязал её и отвёл в камеру.


***
Продолжение:  http://www.proza.ru/2012/04/04/1953