Кошка

Лето. Переделкино. Сижу на деревянных ступеньках писательской дачи. Сижу, пью чаёк и ем бутерброд с колбасой. Вкусно, хорошо так. Не знаю, какую колбасу вы предпочитаете, а я люблю докторскую. И чай, чтобы чёрный и сладкий, а хлебушек, белый батон. А солнышко лучиками сквозь сосны пробивается, пригревает. Настроение благостное, умиротворённое. Я бы даже сказала — философское. Слышу, в кустах зашуршало что-то. Неужели, думаю, моя новая подруга пришла на колбаску.

Дело всё в том, что у меня подруга появилась новая. В писательских дачах, конечно, много умного народу живёт, а поговорить, бывало, не с кем. Так вот, подруга моя — красивая и дикая кошечка. Ни на какие «кис-кис» не заманишь, даже её любимой колбасой. В руки не идёт. Не доверяет. Оставляю ей еды у кустов, зайду в дом и в окошко наблюдаю. Она вылезет, поест и отходит подальше, на безопасное расстояние. Но не убегает. Умывается — меня ждёт. Оно ведь когда поешь — и поговорить охота. Тут я иду, сажусь на крылечко и болтаю с ней. Надо сказать, слушательница она очень благодарная и внимательная. Пока всё не расскажу, не уходит, не игнорирует, но близко не подходит. Умеет держать дистанцию. С характером такая особа.

В этот раз пришла она ко мне после длительного перерыва. Я смотрю: кошка-то беременная! Покормила я её колбасой. Чай давать не стала. Дикарка моя на травке разлеглась и слушать меня приготовилась. А я ведь как её беременную увидела, так меня на «проповеди» и потянуло. Уж не знаю почему: у самой ещё и в планах детей не было, а опыта — тем более. Но напутствовать я начала сразу.

— Что ж ты, дура, рожать-то надумала? У тебя мужа толкового нет. Да никакого нет. Твой хахаль, небось, залётный был, даже без прописки. И дома у тебя нет. Заработок-то и тот нестабильный. Вот, пока лето, я на даче и кормить тебя буду. А к осени съеду, что делать-то будешь? Чем детей кормить? Неразумная ты, — говорю ей, — дурочка! Думать раньше надо было! Карьеру делать, хозяев приличных искать, коль дворовой и не пристроенной уродилась. Про мужа-то я вообще молчу. Конечно, с характером твоим диким мало кто сживётся. Да и коты пошли нынче не те, природа у них, понимаешь, такая. Не домашняя. Ответственности не хотят. В общем, делать-то что с тобой будем?

Пока я свою проповедь читала, дикарка моя даже привстала и внимательно на меня смотрела. Как только я замолчала, она вскочила и в кусты сиганула. Я, честно говоря, такую реакцию от неё не ожидала. Обычно я первая уходила, а потом и она. Осталась я одна и думаю: куда это она? Обиделась, наверное. Да и что на меня обижаться. Мне ли её учить. Сама такая же.

Но буквально через пару минут выбегает моя красавица из-за кустов и в зубах что-то держит. Прямиком ко мне идёт, к ногам. Я замерла, не шевелюсь — удивлению моему нет предела. В ноги мне умница бросила птичку. Посмотрела на меня, развернулась деловито так и на своё место вернулась. Села и смотрит.

Мне даже стыдно по-настоящему стало. На проповеди она ответила: сама, мол, справлюсь!

Кошку я кормила до конца лета. Но ещё до моего отъезда она пропала.

Спустя год забеременела я. Сколько проповедей тогда было. Каждый раз, когда слушала, кошку мою вспоминала. Сама справлюсь, — говорила я себе и точно знала, что так и будет. Только не доказывала уже никому ничего.