Проклятые девяностые гл. 1. Роковой шаг. 1, 2

ИЗ книги "Мой сын - Ангел" - изд."Формат"- г. Бийск -2004 г - 284 с
ISBN 5-87643-103-6

ПРОКЛЯТЫЕ  ДЕВЯНОСТЫЕ

Глава первая. Роковой шаг.

1.

***

…Ты можешь гнать,
Пока он жив,
Его по всем уступам.
Кто ищет, вынужден блуждать.

Иоган  Вольфганг Гёте, "Фауст".

 
Деньги исчезли. Эйде забыла, как выглядели раньше бумажные купюры. Их облик менялся чуть ли не каждые полгода. Неестественные цвета, огромное количество нулей, какие-то фантастические рисунки – всё это делало деньги похожими на фантики. Но и этих фантиков она не видела. Зарплату в НИИ перестали давать ещё  три года назад.
Предлагали фасовать польские духи и часть продукции забирать вместо зарплаты. Цветные квадратные флакончики и ядовитый запах парфюмерного чуда преследовали Эйде даже во сне.  Химики, физики, математики превратились в менял, оптовых  продавцов, торговали с лотков, что-то перепродавали. То и дело в выходные дни в городе на каждом углу мелькали знакомые лица старших и младших научных сотрудников – сидя на табуретках перед шаткими столиками, они зазывали покупателей. Эйде часто ловила себя на мысли, что все они странным образом напоминают  инженера из пьесы Погодина "Кремлёвские куранты". Этот изобретатель во времена  Октябрьской  революции  торговал спичками.
Эйде не умела продавать товар ни оптом, ни в розницу. Её попытки влиться в ряды торговцев всегда заканчивались ничем –  не удавалось вручить никому ни одного флакона. Покупатели проходили мимо, не обращая внимания  на стихийную торговую точку. Пыталась сбывать парфюмерный суррогат по рекламным объявлениям, которые наклеивала на столбы, на стены у подъездов, на заборы, раскладывала в почтовые ящики. Но покупатели не торопились осчастливить себя польскими ароматами с французским названием.  Духи стояли  дома, раздаривались подругам, знакомым на праздники и Дни  рождения.
Три года они с сыном не видели нормальной пищи. Питались, чем Бог пошлёт – в основном кашей и чаем. В последнее время Эйде стала замечать, как тяжёла походка сына. Он волочил ноги, словно древний старец. Отчаяние порой накатывало непреодолимой волной  – не хотелось больше надеяться на будущее, ждать каких-то  перемен.
Наконец, Эйде стала предлагать на продажу в своих объявлениях домашние вещи. Постепенно квартира пустела. Но денег, вырученных за старую мебель и одежду, едва хватало на хлеб и крупу. При этом Эйде всё ещё  исправно ходила на работу в НИИ. И, как ни странно, работы было много. Лихорадочно оформлялись  в виде бумажных прожектов  какие-то "новые технологии". Туго набитые бумагами папки отправлялись в Министерства, директорам нефтяных, химических, пищевых производств и т. д.  Одновременно научные сотрудники занимались всё той же фасовкой дешёвых духов, изготовлением лосьонов и прочего ширпотреба. Однако заработная плата для рядовых сотрудников никак не  нарождалась из этой суеты.
Самым плохое то, что на бесплатной работе требовалось постоянное присутствие  каждого сотрудника – табельщица исправно делала своё дело. Оборонный НИИ был военным объектом – несколько рядов колючей проволоки по периметру, две проходных с вооружённой охраной. Выходить с его территории можно лишь на один час в обеденное время. Подработать где-либо на стороне  нечего было и мечтать.
Эйде несколько раз на свой страх и риск уходила в обед и отправлялась на поиски другой работы. Домой возвращалась поздно, стараясь побывать в как можно большем количестве мест. В каждом отделе кадров ей задавали одни и те же вопросы:
– Какое у вас образование? Что  умеете делать?
Услышав, что – химик-органик, научный сотрудник, сообщали: 
– Нам такие специалисты не нужны.
– Но я согласна на любую работу, лишь бы  платили, – уверенно говорила Эйде. 
Ей отвечали одно и то же:
– Пока ничего для вас нет. Зайдите через месяц.

2.

В предыдущие дни Эйде не удалось продать ничего из домашнего обихода. Уже трое суток  сын  ходил на учёбу в техникум голодом. Сама она давно питалась Святым Духом. Через три дня удалось продать за копейки  журнальный столик.  Этих денег хватило на неделю. Потом снова  наступило  полное безденежье.
Эйде могла бы съездить в деревню к деду и бабушке и привезти продукты оттуда, но никак не получалось набрать нужную сумму на проезд. Билет на автобус стоил дороже тех вещей, на которые находились покупатели. Гигантскими шагами шла инфляция. Цены росли каждую неделю.
Однажды утром, когда Эйде принялась будить сына – с  девяти часов начинались занятия в техникуме – он, нехотя открыл глаза и сказал: "Я никуда не пойду".
– Почему? Ты заболел? – со страхом спросила Эйде.
– Нет. Просто не пойду – и всё, – Иво отвернулся   к стене.
– В чём дело?  Ты можешь объяснить?
- Вечером поговорим, – отмахнулся  Иво.
– Вставай и собирайся на занятия! – бросила Эйде. Она торопилась на свою бесплатную работу.
Весь день думала о сыне. Он устал от голода и безнадёжности. Может быть, и вправду заболел.  Ему нужны витамины, белки…
– Господи, – взмолилась Эйде, – помоги нам! Больше помощи ждать неоткуда.