Боль

               
               
       Мишка рос без отца. Родители развелись, когда ему, было пять лет. Мать по  молодости пыталась несколько раз устроить свою судьбу, но всё как-то не получалось. Ей попадались то пьяницы, то сволочи. В конце концов она оставила надежды и всю свою нерастраченную женскую любовь воплотила в сына.
     Как ей порой было трудно, одна она только и знала. И всё же, с маленьким сыном и хлопоты маленькие, а вот когда подрос… Тут и пошли беды одна за одной. Попал Мишка в плохую компанию. Всё было: и драки, и воровство, и приводы в милицию. Здесь бы и нужна была крепкая отцовская рука. Но ничего… сама справилась. И то, с каким упорством она билась за своего сына, воздалось ей сторицей. Пришло время и вся эта подростковая дурь отпала от Мишки, как гнойная короста от наливающегося здоровьем тела.
     Закончив школу, он выучился на шофёра. Поработал немного, затем армия. Письма приходившие пусть и не часто, были наполнены простотой и нежностью. Мать с удовольствием читала их подругам и знакомым. Как и положено; через два года он вернулся. Всё такой же и в то же время другой, возмужавший.
     Устроился на автобазу. Дали ему поначалу старенький “ЗИЛ”. Мишка долго, зачастую задерживаясь после работы, возился с машиной, и стала она почти как новая. Это не осталось незамеченным для начальства. К концу года, сдав на второй класс, пересел Мишка на добротный  “МАЗ”  и стал ездить по дальним рейсам. Возвращаясь, неизменно привозил подарки для матери.
      « Ну, зачем деньги переводишь» - вычитывала мать, хотя глаза её при этом выражали довольство сыновней внимательностью.  « Господи, как же счастлива будет та, которой он в мужья достанется!» - думала она, поминая Бога.
     Если бы только сбывались молитвы наших матерей…
                …
     Своим появлением на автобазе, в качестве помощника диспетчера, Тоня сразу привлекла внимание всей, не женатой части шофёрской братии. Стройная и красивая, с горделивым выражением лица, многим она казалась недоступной. Да так оно и было. Безуспешные попытки парней, считавших  себя неотразимыми, разбивались о её холодные насмешки, как волны об утёс. Она знала себе цену…
     В те, редкие минуты, когда ему приходилось находиться рядом с Тоней, Михаил выглядел нескладным увальнем, начисто лишённым дара речи. Это смешило её и как-то неосознанно предоставляло ему шанс на большее. Однажды, набравшись смелости, он пригласил её в кино…
      Поначалу, Тоне просто нравилось, что этот сильный, уважаемый всеми парень, так долго ухаживает за ней. А в скоре, его терпение и нежность возымели своё действие. Она полюбила его. Ох, и шумная же была свадьба! Шоферня гулять  умеет. А самой счастливой на свадьбе была мать. Хороший сын. Красивая невестка. Что ещё желать?!
     Через год родился сын. Тоня, по настоянию мужа, уволилась с предприятия и занялась исключительно домашним хозяйством. Михаил, уезжая в рейс, стремился поскорее вернуться домой, где его ждали тепло и ласка самых близких ему людей. Всё шло по обычной житейской схеме: получили квартиру, потихоньку приобретали мебель и всё необходимое. И, казалось бы, что может случиться там, где царят любовь и взаимопонимание?
                …
Прошло восемь лет…
     Однажды, в жаркий июльский день, по дороге домой, остановился Михаил у пивного ларька. Взял кружку и пройдя к свободному столику стал потихоньку потягивать пенистый напиток, наблюдая за обычной городской сутолокой и думая о чём-то о своём.
        - Можно приземлиться? - отвлёк его вопросом мужчина примерно одного с ним возраста, с двумя кружками в руках.
        - Конечно, - Михаил подвинулся.
      Мужчина стал пить. Лицо его при этом, не выражало ни каких положительных эмоций. Было видно; он чем-то сильно озабочен.
       - Жара…-произнёс он немного погодя.
       - Печёт, дай Боже, - согласился Михаил. - И вы правильно сделали, что подстриглись так коротко. Я, наверное, сделаю то же самое.
     Незнакомец усмехнулся:
       - Эту причёску, парикмахеры в полосатой робе, мне делали в течении трёх ближайших лет.
       - Сидели, что ли?
       - Нет, ёлки колировал!
       - За что, если не секрет?
       - Какой тут секрет. С дуру, по молодости влетел. Женился только-только. Работа хорошая - шофёр я. День и ночь из кабины не вылазил. Эти бабы, всё им мало! Все беды из-за них! Вот и моя…вечно пилила. «Надо бы это, надо бы это. И что ты за мужик!» Подрабатывал, где только мог. Раз пришли не знакомые. Говорят; надо привезти кое что, хорошо заплатим. А мне какая разница. Подъехал я к назначенному  месту, около территории завода. Загрузили меня. Только двигаться, а тут милиция. В общем, за не мною ворованный металл оттянул я три года. Пока сидел, жена ушла к другому. Собрал я вещи и приехал сюда. Здесь у меня тётка живёт, на окраине. Хотел на работу устроиться, по специальности - не берут. Словно я рецидивист какой.
     Незнакомец замолчал. Допил пиво и закончил, собираясь уходить:
       - Ладно, мужик, не буду тебе зря уши загружать.
       - Погоди, - остановил его Михаил.


                …
     Через неделю Сергей, (так звали этого человека) уже работал на одном с Михаилом предприятии. Мужик он был работящий и, как выяснилось весёлый. Ему не составило труда стать своим для всех без исключения водителей. А спустя немного времени его, как и Михаила, стали посылать на дальние рейсы. В одном из них произошло событие, которое способствовало тому, что их приятельские отношения переросли в крепкую мужскую дружбу.
      Зима в тот год была снежная… С грузом дорогостоящего оборудования, каждый на своей машине, возвращались они домой. Скорость, из-за постоянных заносов была минимальная. «Дворники»  не успевали отмахивать налипающий на стёкла снег. Не доехав километров триста до дома, машины врезавшись в полуметровую толщу снега встали, ни спереди, ни сзади не было никого.
     Первое время, полные сил и надежд, они бросились было откапываться, но вскоре убедились в бесплодности этих попыток. Стали просто ждать, в надежде, что всё-таки будут чистить трассу и освободят их из снежного плена. Холод был собачий. Чтобы согреться поочерёдно включали двигатели.
      Бензина, находившегося в обеих баках, хватило не надолго. Тогда, собрав в кучу все имеющиеся у них одёжки и укрывшись рваным суконным одеялом, обосновались они в одной кабине вдвоём. И потекли томительные часы ожидания. Заснули…
      Первым очнулся Сергей. Толкнул Михаила - ни звука. Ужас объял его. Случаи, когда люди погибали от холода во время сна, ему были известны. Несколько минут, когда он, крича от отчаянья бил товарища по лицу, стараясь привести его в чувство, показались ему вечностью. Михаил открыл глаза:
       - Серёга… хреново Серёга, ног не чувствую, - прошептал он.
       - Ты это… брось, братан, мы ещё живы.
      Сергей разул товарища и стал натирать ему ноги шерстяными варежками. Видя, как кожа на ногах постепенно начинает краснеть, вздохнул облегчённо. Снегопад давно уже закончился. Светило солнце.
      «Надо что-то предпринять» - подумал Сергей. - Идти сможешь? - обратился он к Михаилу. - Здесь мы замёрзнем.
       - Попробую, - ответил тот.
      Они вышли из кабины и пошли вперёд, с каждым шагом проваливаясь в снег по колено. Вскоре, Михаил упал. Ноги не слушались его. Сергей вернулся назад. Принеся одеяло, положил на него товарища и потащил. Откуда брались силы, он не знал. Он просто боролся за жизнь. И, когда ему показалось, что наступил момент, когда он не сможет сделать и шага, впереди показался мощный армейский бульдозер идущий им навстречу…
                …
      Михаил поправился быстро. Единственным напоминанием о трёх дневном пребывании в снежном плену остался ампутированный палец на правой ноге. После выписки Михаил пригласил друга в гости.
      Сергей сразу же произвёл впечатление на Тоню тем, что с порога сделал ей комплимент и подарил цветы. За ужином Сергей был в центре внимания.
Шутки и анекдоты сыпались из него, как из рога изобилия. После того как он ушёл, Тоня с Михаилом, каждый по разному радовались происшедшему. Он был доволен тем, что у него появился хороший друг, а она, что появился человек, способный внести хоть какое-то разнообразие в её, пусть спокойную, но достаточно скучную жизнь домохозяйки.
      С той поры Сергей стал частым гостем в их доме. Иногда, если это было очень поздно, его оставляли ночевать. Мать, бывшая однажды в их доме, в тот момент, когда там гостил Сергей, после того как он ушёл, сказала сыну:
        - Миша, не привечай его. Я видела, как он смотрит на Тоню. Нехорошо это.
     Михаил обнял мать и рассмеялся:
        - Зря ты так, мама. Он мне жизнь спас. А что на Тоню смотрит, так это даже хорошо. Значит, я правильный выбор сделал.
      Ничего не сказала мать. Покачала головой и ушла.
Так уж устроено, что мудрость наших матерей не спасает нас.


                …
      Прошло несколько месяцев…
Однажды послали Михаила в дальний рейс. Дело привычное. Сергей в тот день с ним не поехал, по не известной причине. Через два дня Михаил вернулся. Поставил машину в гараж и домой. Был час ночи…
     Открыл он дверь и осторожно, стараясь никого не разбудить, шагнул в темень квартиры. Споткнувшись об оставленный кем-то стул, тихо выругал себя за неуклюжесть. Включил свет. Первое мгновение смотрел на всё ошалелыми глазами, ничего не понимая. В квартире был полный кавардак. Большинства вещей не было.
     «Обокрали»  была одна из версий.
     Но она, просуществовав всего несколько секунд,  исчезла, после того, как он нашёл записку лежащую на стуле. Он читал и не верил тому, что там написано.
      «Миша! Прости, я люблю Сергея. Мы уезжаем далеко. Нас не ищи. За ребёнка не волнуйся».
      Когда ему дошло до сознанья, что всё это правда, а не шутка, он сразу же вспомнил все события, которые предшествовали этому дню, и которым он не придавал значения. И то, как Тоня нехотя принимала его ласки, и то, как Сергей избегал встречаться с ним взглядом. Его ощущения, были равны ощущениям  человека, которому ни с того, ни с сего объявили смертный приговор.
       - А-а-а! – полу - стоном, полу - криком вырвалось из груди. Он пнул ногой стул.
Затем стал крушить немногочисленные оставшиеся ещё вещи, давая выход бессильной ярости. Потом упал и долго катался по полу, крича, словно раненый зверь:
       - А-а-а!
      На работе его не было целую неделю… Поначалу этому не придали значения. Он никогда не прогуливал. Подумали - заболел. А  Михаил просто пил. Из дома выходил  один раз в день лишь для того, чтобы купить новую порцию алкоголя. Ему хотелось умереть или просто забыться. Вот только ничего этого не происходило. Мать, когда пришла к нему, уже всё знала. «Сердобольные» люди донесли. Сын, осунувшийся и не бритый, нехотя впустил её.
        - Я всё знаю, сынок, - сказала она.
      Он поднял глаза. То, что она увидела в них, повергло её в ужас. Это было больше, чем просто страдания.
       - За что, мама? - он с трудом удерживал слёзы. – Неужто нельзя было просто… по человечески. Сказала б, что любит другого. Да разве б я не понял! Страдал бы… но понял. А так… Как воры. Они же душу мою украли! За что, мама?
      Он опустился перед ней на колени и заплакал. Мать прижала его голову к груди и, гладя, словно обиженного ребёнка, сказала просто и мудро:
      - Бог им судья, сынок.
    Но в мыслях согрешила. Послав проклятия людям так жестоко обошедшимся с её единственным сыном.
    Михаил вышел на работу. Все сразу же заметили перемену происшедшую в нём. Обычно, общительный и жизнерадостный, душа коллектива, он стал замкнутым и хмурым. Стал проситься на самые дальние рейсы. Все знали, что с ним произошло, Мужики сошлись во мнении, что все бабы стервы, а женщины, зная Михаила, говорили, что Тонька дура. Уйти от такого мужика.
   Прошло несколько лет…
     Михаил понемногу переболел и вскоре повстречался с хорошей женщиной. У неё за спиной было неудачное замужество и двое детей. Михаил дал ей то, о чём она мечтала. Покой и счастье. И сам, в свою очередь, обрёл душевное равновесие. С Тоней он не встречался все эти годы. Хотя знал о её жизни почти всё со слов своей бывшей тёщи. И то, что Тоня часто болеет. И то, что у них с Сергеем родился ребёнок. И то, что Сергей в итоге оказался плохим мужем; стал пить и встречаться с другими женщинами.
                …
      Он встретил её на вокзале, когда провожал приезжавшую погостить родню. Она сидела на лавочке в ожидании поезда.               
       - Здравствуй, - тихо произнёс он.
       - Здравствуй, - ответила она.
     К этому моменту они знали всё про друг друга и потому разговор получился немногословным.
       - Ну, как живёшь? - поинтересовался он.
        - Нормально, - не задумываясь, соврала она. - А ты?
        - Тоже ничего…
     Он вдруг вспомнил, как в первые дни после её ухода хотел видеть её, чтобы, если не убить, то хотя бы обвинить. Но теперь это было ни к чему, всё перегорело. И вместо той, прежней Тони, которую он любил, перед ним стояла женщина с осунувшимся лицом, на котором уже обозначились морщинки, так редкие в этом возрасте.
      - Ты можешь видеться с ребёнком, когда захочешь. Мы теперь в соседнем районе живём. Адрес у моей матери, - сказала она глядя в сторону.
      - Хорошо, - произнёс он.
     Прибыл поезд. Она пошла садиться. Глядя вслед её удаляющейся фигуре, на какую-то секунду им овладело желание что-то изменить. Но лишь на секунду.  Воспоминания об ушедшем пронеслись в нём, на мгновение выхватив из закоулков памяти давно забытую боль.