Глава тринадцатая. Внезапный рекрут

  Себастьян проснулся на утро с больной головой, в каком то деревянном помещении. Обстановка была ему напрочь незнакомой, на стене висел керосиновый фонарь, и почему-то раскачивался. Вокруг стояла полная тишина, только были слышны волны, словно бьющие о причал, да крики чаек. Окошко в помещении тоже было каким то странным. Круглое, заделанное в бронзу, со стеклом. Себастьян впервые видел, чтобы такие помещения стеклили, да ещё с круглыми окнами. Его сильно шатало. Чтобы было хоть немножко полегче, он решил встать, и немного пройтись. Получилось неважно. Едва он встал, как его начало качать ещё сильнее. Потихоньку стала возвращаться память. Он вспомнил, что вчера зачем то сильно напился, потом они смеялись над чем то, он рассказывал им про свои похождения, передразнил Уиллема, старшего команды, и все, вместе с Уиллемом смеялись над его пародией. Потом подошёл к ним морячок, говорил про какую то рыбу, потом... Что было потом? Себастьян не мог вспомнить. Одно до него дошло - он каким то образом оказался на корабле. Возможно, на том, что стоял на рейде. Это тот полуторговый - полувоенный парусник, что пришёл к вечеру. Судя по тому, как его раскачивало, кораблей таких габаритов в порту больше небыло. Часа три его ещё не трогали, но после, когда совсем рассвело, к нему в трюм заявился боцман. Пузатый, но жилистый, с большим толстым носом и огромными бакенбардами, он производил впечатление настоящего морского волка, полжизни проведённого на палубе какого-нибудь боевого фрегата. Такие же огромные, мускулистые, волосатые и обветренные ручищи с наколкой на морскую тематику. И голос, который отлично дополнял фигуру. Бас, с какими-то своеобразными оттенками, да манера общения вызвали у Себастьяна мысль, что над таким голосом даже ученик пародиста может справиться. Очень уж уникальным  был говор. Тот, войдя, уставился на  Себастьяна оценивающим взглядом, ненадолго задержал взгляд на мышцах, ухмыльнулся и заговорил:
- Та-ак, значит... Рекрут? Ну что ж... Отлично, отлично... Как зовут?
- Се.. Себастьян... - Немного опешив, произнёс тот.
- Себастьян, говоришь? - боцман сделал паузу - Так вот, Себастьян, слушай сюда. Ты - теперь наша собственность, коли уж пописал контракт, то изволь подчиняться. Меня зовут Свен, я теперь для тебя - царь и бог, отец родной. Ты поступаешь в моё распоряжение, будешь палубным матросом, делать всё, что я тебе прикажу. И, не дай бог, тебе меня ослушаться! Всё понял?
  Себастьян только сейчас начал понимать происходящее. Вот, значит, какой матросик вчера к ним за столик подсел! Не зря весь вечер пристально разглядывал, на бицепсы да на зубы смотрел. Про корабль свой рассказывал. Да никакой он не матрос! Обычный рекрутёр, ловит таких зазевавшихся, да за звонкую монету продаёт на корабли. Сам виноват, нечего было так напиваться. Хотя, с другой стороны, всё какой-никакой выход. Из города сбежал, удачно, без погони. Удалось сбежать от Гаспара - удастся и отсюда. Нужно только время.
- Понял вас, месье Свен. А контракт надолго?
- Как знать, может и до конца жизни. Смотря, как судьба сложится. Ты теперь на боевом корабле, под королевским флагом. Если ловким в бою окажешься, то, возможно, до конца контракта доживёшь. Не всем это удаётся. А теперь пошли, я покажу тебе кубрик, где будет твоя койка, представлю команде, и познакомлю с твоими обязанностями.
Свен бесцеремонно подтолкнул Себастьяна в спину, и они вышли из трюма в длинный, плохо освещённый коридор.

  Первые дни службы на "Аделине" - так назывался корабль, были довольно трудные. Себастьян раньше плавал на кораблях только в качестве пассажира, теперь же ему пришлось самому познать, как работать с парусами, как драить палубу, нести вахту. Ему, как самому молодому из стажёров, поручали в основном ночную вахту. Команда не отличалась особой дружелюбностью, но и не пытались его гнобить. Просто каждый занимался своим делом, сосредотачивался на своих проблемах, и не лез в душу другим. Как Себастьян успел заметить, добрая треть экипажа состояла из таких же рекрутов, как и он. Возможно, по этой причине коллектив оказался таким несплочённым. Самое главное, чтобы во время боевых действий эта разобщённость не сказалась. Первое плавание было для Себастьяна спокойным, без каких-либо проблем. за целую неделю небыло ни одного шторма, ночи на удивление, были тёплые, за время своей вахты, он ни в первую ночь, ни во второе ночное дежурство не замёрз. Днём, первые четыре дня, ему приходилось драить палубу, что он молча, без недовольства на лице, спокойно сделал. На следующие дни его уже не посылали драить, а загнали в трюм, разбирать оснастку, ядра и бочонки с порохом, и на нижнюю палубу чистить пушки. Себастьян за всё это время старался держаться если не равнодушно, то с намёком на то, что он не против связать жизнь с морем. И, похоже, у него получалось. Со стороны Свена к нему никаких нареканий небыло, тот даже перестал присматриваться к нему, как обычно делается с новыми рекрутами. В первом же порту бежать явно не получится, непременно схватят. У него составлен контракт, за нарушение и в тюрьму можно угодить. Так, что в этом порту, где они два дня простояли с разгрузкой зерна и погрузкой пушнины, он не то, чтобы на берег сойти, даже не узнал названия города. Теперь им предстояло почти недельное плавание аж до Португалии, и не в составе каравана, как охране, помимо грузоперевозки, а одиночный поход. Товару было не много, но он был дорогой, поэтому посылали не простой торговый корабль, а военный. Ночь они ещё стояли у причала, но с первыми лучами солнца отправились в путь. Небо на горизонте было чистым, но вот ветер был слишком слабым, так что поход, вероятно, будет долгим. За первые сутки, как показалось Себастьяну, они прошли всего вёрст двести, но были слишком далеко от берега, и по еле заметной кромке земли было сложно ориентироваться. на следующие сутки берег и вовсе скрылся за горизонтом. Они оказались одни в бескрайнем море, и кроме маленького облачка далеко у горизонта, небыло ничего и никого. Ближе к полудню ветер совсем стих, паруса повисли тряпкой, и жара начинала донимать. И это в середине апреля то! Каким же будет лето ощущаться в море, Себастьян боялся даже представить. Вскоре он заметил в глазах боцмана беспокойство. Себастьян поинтересовался у того по этому поводу, и Свен на него внимательно посмотрел:
- А ты, я гляжу, наблюдательный! Только вот знаний ещё у тебя маловато. Видишь во-он ту тучку на горизонте? Любой моряк знает об опасности, которую несёт такая одинокая тучка в полный штиль. Ещё до заката быть беде. Такая тучка - явный предвестник бури. Так что расслабляться не стоит. будем готовиться к шторму.
  Ближе к вечеру и впрямь погода начала портиться. Сначала набежали лёгкие облака, поднялся ветер, "Аделина" наконец то тронулась с места, но капитан приказал убрать паруса. Пока все собирали на вантах наполненные свежим ветром паруса, этот ветер постоянно усиливался. По небу бежали уже не облака, а настоящие штормовые тучи. И к закату, как обещал Свен, началась настоящая буря. Половина экипажа находилась в трюмах и нижней палубе, прикрепляла и привязывала всё, что может свободно перемещаться по кораблю. Нехватало ещё, чтобы какая-нибудь бочка покатилась и пробила борт. Себастьян с остальными находился наверху и крепил любой попавшийся на глаза груз, чтобы при поднявшихся волнах не сбило чего-нибудь за борт. Вскоре, вместе со страшным ветром начался такой же мощный ливень. Повсюду сверкали молнии, стоял страшный грохот, пробиваемый даже через этот шторм. Плотные струи холодной воды, не падали, как привык Себастьян, сверху, а под порывами ветра неслись почти горизонтально. Не удержись - и тебя непременно смоет за борт. К этому времени Себастьян практически всё привязал, и ему оставалось только держаться самому, чтобы не угодить в эту пучину. Краем глаза, он заметил при очередном раскате молнии, что неподалёку появилась кромка берега. Скалистого берега! Откуда он взялся? Видно, шторм был настолько силён, что их очень быстро прибило к какому то берегу или острову. Всё это было ой как не к добру! Тогда Себастьян решил срочно сообщить об этом либо Свену, либо самому капитану. Он рванулся к рубке, держась за натянутый леер, но следующая же волна сбила его с ног. Он попытался подняться на ноги, но ничего не получилось. Очередная волна опять его сбила с ног. При таком шторме не то, что пройти к рубке, просто отойти от леера было не реально. У Себастьяна даже идти вперёд, держась за него не получалось. Он пытался повторить задуманное вновь и вновь, пока в один момент его не смыло за борт. Когда он летел с отступающей водой вниз, единственной мыслью у него было не упасть на торчащие скалы. Самих скал он не видел, но по рассказам отлично помнил, что если кого смывало за борт, то обязательно на пути оказывались острые скалы, и герои старались нырнуть между выступов, иначе они бы этого не рассказывали. Утопленники обычно молчат. Но Себастьян со всей силой, ногами вперёд ушёл под воду, и на скалы в этом месте даже намёка небыло. Сначала он пробовал закричать, позвать на помощь, но видать с испугу, у него отказали голосовые связки, и получалось только хрипеть. С каждой новой попыткой крикнуть, он только хлебал очередную порцию солёной воды. А Аделину, тем временем, понемногу относило в сторону. Себастьян сквозь шум ветра услышал чей то крик с палубы. Его это немного успокоило, значит его заметили. Он попытался в тот момент, когда его голова показывалась из воды, разглядеть того, кто кричал, но сильный дождь, да пелена солёной воды, пеной бурлившая возле глаз, не позволяла разглядеть даже контур. Вскоре к тому матросу прибавились ещё голоса, что то кричавшие в его сторону, затем рядом с всплеском что то упало на воду. Себастьян попытался руками поймать этот предмет. Это оказался спасательный круг, сделанный из лёгкой древесины. Тогда, пока у него оставались ещё силы, он забрался в этот круг и расставил руки в стороны. В таком положении оказалось держаться на воде довольно легко, можно даже немножко восстановить силы. Малость передохнув, Себастьян попробовал приблизиться к Аделине, но корабль относило всё дальше и дальше. Вскоре тот и вовсе исчез в темноте, лишь звук разбивающихся волн об его борта был всё ещё слышен, но и он скоро растворился в шуме шторма. Лишь на мгновения, при вспышках молний, Аделина высвечивалась всё удаляющимся контуром. Затем и его контуры перестали различаться. Себастьян остался один среди бушующего моря. Его начинала охватывать паника.

  Сколько Себастьян пробыл в таком состоянии, он не представлял, но очнулся от того, что его ноги с каждой набегающей волной постоянно цеплялись за какие то камни. Разодранная нога в солёной воде уже начала опухать от разъедающей соли, и принесла ему щемящую боль. Он открыл слипшиеся опухшие глаза. Рядом с ним был берег! из воды торчала огромная неприступная скала, с острыми краями и выступами, но это была земля! Каким чудом он не утонул, Себастьян представлял с трудом. Но, раз его прибило к берегу, пусть такому, неприветливому, значит бог всё-таки его любит. Оберегает зачем то. И Себастьян впервые за последнее время поймал себя на том, что давненько не обращался к богу, не ходил в церковь, не исповедовался. Может поэтому и получил в наказание такое страшное испытание? Но если он не утонул, значит бог его уже простил. Тогда надо поскорее найти выход, поискать выступ или еще что-нибудь, чтобы выбраться на берег. Он покрутил головой, но вокруг были только скалы, и никакого намёка на песчаный берег. Ладно, пускай не песчаный, подойдёт любой, лишь бы можно было ощутить под ногами твёрдую землю. Себастьян решился немного проплыть вдоль утёса в ту сторону, где ближе был крайний выступ. Стена справа просматривалась довольно далеко, и небыло на ней даже намёка на удобный выход, Слева же, метрах в тридцати, шёл выступ, за которым, возможно был поворот, либо песчаный мол, либо ещё что-нибудь. Он полностью закрывал дальнейший обзор. Благодаря сброшенному для него деревянному кругу, он выжил в эту ночь, не утонул, и даже немного отдохнул. Вот только окоченевшие конечности плохо слушались. Себастьян доплыл до края выступа, заглянул за угол, и его настигло разочарование. На всю обозримую сторону, за поворотом оказалась такая же неприступная стена. Единственно, что немного радовало, это то, что сторона, в какую решил плыть Себастьян, была солнечной. До следующего выступа, закрывающего дальнейший обзор, было приблизительно столько же, как если бы плыть в правую сторону. Где-то метров четыреста, если не больше. И Себастьян поплыл. С каждым движением, ему становилось легче, руки и ноги начали слушаться, от движения пошла разгоняться кровь в застывших конечностях, и он понемногу стал согреваться. Не давала покоя разболевшаяся нога, но ради спасения, он про неё старался не думать. Не успел он доплыть до самой крайней скалы, что возвышалась острым зубом возле оконечности утёса метрах в пяти, как на встречу ему показалась рыбацкая утлая лодочка с косым треугольным парусом. В лодке сидели двое: старик, судя по фигуре и седым волосам, и, наверное, юноша. Фигура ощущалась молодая, хотя была скрыта в через чур большую куртку с капюшоном. Молодость ощущалась по движениям, быстрым, ловким, уверенным. Его с лодки пока ещё не заметили. Тогда Себастьян попытался привлечь их внимание. Он закричал. Однако, после вчерашнего шторма, у него это не получилось. Голос был посажен намертво. Тогда ему оставалось только сильнее барахтаться, да шлёпать ладошками по воде. Вскоре молодой его заметил. Тот сразу стал что-то говорить старику и показывать пальцем в сторону Себастьяна. Дед обернулся, и Себастьян чуть не обомлел. По всему лицу старика шёл огромный шрам, лицо было избезображено, явно специально. Такие шрамы в бою сложно получить, удар саблей не получится, не тот угол удара. Здесь было всё сделано как в наказание.
А вот лицо молодого отсюда было сложно разглядеть - мешал капюшон.
- Наверное, такое же должно быть - сделал заключение для себя Себастьян.
Но когда они подплыли вплотную, Себастьян вновь был удивлён. Под капюшоном скрывалась девичья мордашка, причём довольно милая. Она не просто смотрела на него - она стреляла глазками. И её игривая улыбка говорила о том же. Девчушка откровенно радовалась, что они застали утопленника ещё живым. По её взгляду Себастьян понял, какое окружение мозолит чистые девичьи глазки каждый день. По всей вероятности, место, где они жили, было настолько удалённое, что свежие лица здесь появлялись исключительно в виде утопленников. А от местной серой массы она очень устала, если только была рядом эта масса. Возможно, они вообще в одиночестве и затворничестве жили. И Себастьяну, похоже, это предстояло выяснить. Дед, подойдя вплотную, молча покачал головой, так же молча попытался его вытащить в лодку. Себастьян по мере сил помогал деду, пытался самостоятельно выбраться. Получилось не с первого разу. Но, когда он, всё же влез в лодку, силы его оставили, да ещё и боль в ноге помогла этому. Себастьян почувствовал, что отключается.


***
Продолжение:  http://www.proza.ru/2012/04/06/247