Виолка. 6

                6
     Спустя несколько дней, на одном из утренних докладов, комендант Мюррей спросил:
- Миледи, не могли бы вы определиться с последним пленником? Он только дурно ест хлеб.
- Я совсем о нём забыла, - слукавила Эльма. – Приведите его ко мне после приёма.
     Когда приём закончился, и просители с докладчиками покинули замок, один из стражников ввёл в приёмный зал пленника. Эльма ещё восседала на своём «троне» - большом резном кресле с мягкими алыми подушками, стоявшем на небольшом возвышении у дальней стены. В нём, обычно, сидел Глай, но, в его отсутствие, девушка занимала его по данному ей праву.
     Пленник выглядел бодрым и, даже, слегка весёлым, если судить по озорным огонькам, мелькавшим в его сияющих глазах. Жестом отослав стражника, Эльма задумчиво посмотрела на мужчину.
- Как тебя зовут? – спросила она.
- Брайт Нолтис.
     Эльма невольно удивилась, так как по-ассветски его имя означало «светлый, яркий».
- Это твоё настоящее имя или ты его выдумал?
- Это имя моих предков, а так как я законный сын своих родителей, то имею на него полное право…
- Но ты ведь не ассвет, а «нолтис» ассветское слово.
- Я сандиец. Я родом из княжества Сандис, как и все мои предки. Возможно, мой пра-пра-прадед был ассветом, но об этом уже все забыли.
- Ладно, оставим твоих предков в покое… Сейчас я задам тебе один вопрос, который решит твою дальнейшую судьбу. Ты должен будешь сделать выбор, определяющий твою последующую жизнь.
     Эльма подала знак и рабыня, стоявшая позади её кресла, приблизилась. В руках она держала поднос, накрытый ярким шёлковым платком. Эльма сдёрнула покрывало и взяла в руки два рабских ошейника. Один был бронзовый и предназначался для простых рабочих рабов. Другой был серебряный, украшенный драгоценными камнями и красивой чеканкой. Такие носили всякие «домашние любимцы» - приближённые к господам рабы и рабыни: певицы и танцовщицы, наложники и наложницы.
- Вот два шейных украшения, - произнесла Эльма, показывая их Брайту. – Ты знаешь, что они означают. Вопрос: какой из двух ты выбираешь?
     Брайт, склонив голову на плечо, посмотрел сначала на один ошейник, затем взглянул на другой, и перевёл взгляд на лицо госпожи.
- Я вам нравлюсь, сударыня? – неожиданно спросил он. Эльма не ответила, продолжая выжидательно смотреть на мужчину. – Когда-то я содержал одну даму, когда дела мои были на подъёме, - продолжал Брайт. – Не думал, что подобное может произойти и со мной…
     Эльма восприняла его слова, как выбор, и приказала:
- Подойди и опустись на колени.
     Брайт повиновался, и Эльма застегнула на его шее серебряный ошейник.
- Отныне ты мой наложник, Брайт, - сказала она. – Ты не имеешь права спать ни с одной женщиной, кроме меня. А если ты нарушишь мой приказ, я поступлю с тобой согласно твоему проступку.
- Надолго ли мне оказана эта честь?
- Зависит от твоего старания.
- А когда я вам надоем, госпожа, что вы со мной сделаете?
- Отправлю на другие работы.
- А если я смогу угодить вам, могу ли я надеяться на свободу?
     Эльма усмехнулась.
- Да, можешь. Я ценю смелость, верность и ум… Делай выводы сам.
- Благодарю за подсказку, госпожа, - склонил голову раб.
     Эльма кивнула молча стоявшей в отдалении рабыне.
- Отведи его к сенешалю. Пусть его приведут в надлежащий его статусу вид поселят в одной из комнат моих апартаментов.
     Новость о красавчике наложнике мигом распространилась по замку и окрестностям. Все удивлялись беспечности и легкомыслию госпожи Эльмы, ведь, несмотря на то, что Глай назвал её дочерью, мало кто верил в их «родственные» отношения, подозревая, что чужеземка вскружила голову капитана своими женскими чарами и прекрасным телом. «Посмотрим, что скажет Глай, когда вернётся из похода» - было эпилогом всех разговоров и пересудов.
     То же самое сказала и Лайта, узнав о назначении пленника-блондина.
- А что Глай? – пожала плечами Эльма. – Я ему не жена, не любовница… Я не нарушаю клятву верности, заведя себе мужчину. А только она связывает нас, ничего более.
- Значит, если бы не клятва, ты покинула бы остров?
- Да.
- Но почему? – искренне удивилась девушка. – Разве тебе не нравится здесь? Ты всесильная госпожа, почти, как наша королева… Чем же ты недовольна?
- Я хотела посмотреть мир, а не прозябать на богами забытом острове…
- Что хорошего в мире? Везде то же самое, что и здесь: господа и слуги, правители и рабы, торговцы и воины… Мир кишит Саксами и Глаями, и не все из них так добры, как твой названый отец. Здесь ты в безопасности, а в большом мире снова можешь оказаться в лапах какого-нибудь Сакса.
- Может ты и права… - со вздохом ответила Эльма. – Богиня-Мать подарила мне покой и уют после невзгод и бед, и не стоит её гневить своим недовольством… Но у меня есть ещё одна мечта…
- Какая?
- Я хочу, чтобы буря пригнала к нам корабль Сакса и он сам попал ко мне в руки.
- Что бы ты с ним сделала?
- О, я бы придумала ему наказание…
- Например?
- Ну… Например, я бы запрягла его в тележку с бочкой и заставила бы вывозить нечистоты из выгребной ямы… Или выколола бы ему глаза и прогнала бы в лес – пусть живёт, как знает.
- Ты жестока, Элли. Сакс обошёлся с тобой совсем неплохо: спас от смерти, не взял силой, хотя вполне мог, обращался вежливо и с некоторым уважением… Почему ты на него так взъелась?
- Потому что он негодяй! – резко ответила Эльма. – Он поступил со мной нечестно, взял в плен хитростью, а не победил в честном бою, и продал, как вещь!
- О какой честности ты говоришь, Элли! – засмеялась Лайта. – Сакс пират и поступил, как пират, а не как дворянин.
- Поэтому, я и не люблю пиратов.
- А ты сейчас кто? Пиратская дочь, морская леди, пиратка до мозга костей! Ты поступила с Брайтом, как Сакс с тобой. Буря разбила его корабль, а, вместо того, чтобы помочь бедолаге, как поступил бы любой благородный человек, ты надела на него ошейник и сделала своей игрушкой.
     Слова подруги задели Эльму за живое. Каждое из них было правдой. Живя на острове, среди пиратов и негодяев, Эльма невольно переняла их порядки и приняла их обычаи. Если бы она была подневольной и угнетённой рабыней, возможно, она осталась бы такой, какой была прежде – чистой и честной девушкой. Но, став всесильной госпожой, она начала позволять себе многое из того, чего никогда бы не сделала прежде.
- С кем поведёшься, того и наберёшься, - буркнула она.
- Ты права, со своими правилами в чужой дом не приходят, - кивнула Лайта. – Кому служишь, того и песни поёшь. Но тогда не надо отделять себя от тех, среди кого живёшь. Если мы среди пиратов – значит мы пираты. А будем служить жрецам – станем святыми, - усмехнулась девушка.
- Да ты прямо философ, - подколола подругу Эльма. – Вот уж не ожидала от тебя таких мудрых речей.
- Когда-то у меня был умный любовник – учитель философии. Наверное, от него я нахваталась всяких глупостей, - засмеялась девушка.