Семейная парочка

Одноэтажное здание пятого корпуса горбольницы перепрофилировали под больничные палаты. Раньше там находились лечебные кабинеты радиологии, и здание построено соответственно проекту. Очень толстые кирпичные стены, лесенкой изолированными блоками по две сообщающиеся палаты с металлическими дверями-купе. Теперь в этих палатах лежат больные, которым трудно ходить на второй этаж. Окна высокие, узкие с широкими подоконниками, на которых  удобно ставить разные нужные принадлежности. В нашей палате такое же окно, снаружи которого в верхнем углу выпали кирпичи и образовалось удобное углубление для строительства гнезда, чем и воспользовалась пара воробьев. Заметили мы их еще в феврале, когда птички начали таскать в углубление всякую ветошь, перья. Распоряжалась строительством воробьиха, она отбраковывала принесенные воробьем заготовки, отбирая пригодные и выбрасывая, по ее разумению, негодные. Больные подкармливали птиц и наблюдали за их воробьиными хлопотами. Дали им прозвища – Чик и Чирика. Чик был задиристым, бойким воробьем, с раннего утра устраивал драки под окном с другими воробьями, прилетавшими поклевать крошек. Он очень громко чирикал, нападал на других птиц, даже голубей, отстаивая свою территорию.


Когда гнездо было уже готово, парочка сидела на краешке кирпичной кладки,Чик распевал свои воробьиные песни для красавицы Чирики. Он распускал крылышки, раздувал перья, весь как-то напыживался, и казался вдвое больше своей половинки. А Чирика, изящная, тоненькая, с гордостью и достоинством восседала около своего гнездышка и выслушивала страстное признание своего супруга. Где-то в конце марта, Чирика перестала выходить на карниз и изредка мы видели ее слетающей на точок, поклевать  приготовленное нами угощение. Чик один воинственно распевал свои песни, также часто дрался с соседями, доказывая свои права на данную территорию, развлекая нас своими уморительными прыжками и наскоками.


Через некоторое время Чирика появилась очень похудевшей и озабоченной, а из глубины отверстия стали слышны слабые голоса пищащих птенцов. Теперь Чику и Чирике некогда было сидеть на карнизе, они постоянно рыскали по земле и таскали в клювах какую-то еду, сосредоточенно ныряя в углубление в стене. Мы всячески старались облегчить им заботу о потомстве, выставляя на внешний подоконник  разнообразную пищу. Писк прекращался ненадолго, и парочка усаживалась отдохнуть, тихо и спокойно переговариваясь между собой, до очередного требования потомства.


Вот так мы и жили общими заботами с воробьиной парочкой. В конце мая меня выписали, а воробьиное семейство уже самостоятельно слетало на место кормежки, и только малыши, трепеща крылышками, выпрашивали у взрослых еду, хотя уже могли и сами находить пропитание. Наевшись, воробьиное семейство рассаживалось на ветках клена, охорашивалось, рассказывая друг другу свои воробьиные новости.