Автобиография 1 - 2

Читателю:
Моя автобиография, а также несколько моментов из моей жизни. Написано под впечатлением от Довлатова и Ульяма Берроуза. Главы 1 - 2 включительно. Всего 24 главы.

1.
Родился я в 1990 году, в переломный момент для России, в городке Рязань. Отца у меня не было, как бы изначально, а мать моя была артисткой Городского Музыкально-Драматического театра. Времени особо у нее на меня не было, поскольку она все время пропадала в театре. Из-за этого почти все время я тоже проводил в храме искусства. Меня любил весь состав – от толстой Маньки буфетчицы, до надменного режиссера. Ел я в буфете, смотрел на репетиции, и иногда когда репетиции затягивались – засыпал в гримерке. Мать потом будила меня и полусонного тащила домой. Не буду хвастаться, но такая обстановка растила меня раньше моих сверстников. Я рано начал читать, и просто на просто глотал Некрасова, Есенина, Чехова,  даже «Маленькие Трагедии" Пушкина выкрал из шкафа звукорежиссера.
Потом началась школа. Не скажу, что моя жизнь как-то изменилась. Не скажу ещё, что от 7 до 14 лет в моей жизни происходили какие-то серьёзные перемены.  Состояние мое было однообразным и унылым. Я вставал с утра – завтракал, одевался, врывался в курилку, в которой с каждым годом становилось все больше товарищей. Потом направлялся в школу. В место определенно скучное и не интересное. Почему спросите вы. Я могу объяснить: учителя меня любили за огромный багаж знаний и прилежную учебу; для учеников я был весельчаком, душой компании, сумасшедшим гением,  и так далее и тому подобное. Я участвовал во многих школьных мероприятиях, играл в футбол за школу, защищал честь учреждения на всяких конкурсах... И всей душой ненавидел все это, за пошлость и скуку. После школы я отправлялся в театр до вечера, в то место, которое единственное спасало меня от уныния. Я наблюдал за репетициями, а иногда режиссеру нужен был ребенок в сцене и он приглашал меня. Один осветитель, тайно влюбленный в мою дражайшую мать, чтоб обратить на себя ее внимание, стал обучать меня своему не хитрому делу. Такая учеба, как и театральное действие, давалось мне легко. Режиссер однажды сказал, что из меня вышел бы неплохой провинциальный артист. После театра до поздней ночи я уходил на поиски приключений, плохих  компаний, и выпивки, но это началось в классе седьмом. В этом я тоже преуспел. Я пропадал в компаниях, где тусовались люди от шестнадцати до двадцати лет. Меня по-свойски любили в таких местах за жизнерадостность, дерзость, наглость и знания. Наверно только веселье в таких местах могло как-то рассеять мою скуку, если бы не было театра.
Глобальные перемены в моей жестянке начались в августе 2005. Должен был начаться новый театральный сезон, и к нам в городок прикатил высокоуважаемый режиссер из Ленинского комсомола. В итоге моя мать махнула ручкой нашему директору театра и сдулась на житье в Санкт-Петербург с этим лысым красавцем. Она оставила мне билет до Москвы, где жила ее тетя, моя любимая бабушка. Бабушку эту я очень любил, она всегда присылала подарки на праздники, и всегда рвался у нее гостить летом. Но последние три лета как-то не получалось. Кроме билета, мне досталась записка от мамы к бабушке, пять тысяч рублей, обещание от мамы присылать мне каждый месяц шесть тысяч, чемодан с одеждой и пара поцелуев. Квартира была продана наспех, и мне ничего не оставалось, как провожать мать на вокзале, а потом идти на свой поезд до города-героя.
На этом я думаю можно закончить мое автобиографическое вступление, самое интересное впереди.
2.
Когда я добрался до Москвы - я не поверил глазам. Не верилось, что за три года так изменяется город. Впрочем, возможно он менялся, когда я гости у бабушки, но из-за частого посещения ощущения сглаживались. Впрочем – это неважно. Важно было то, что добравшись до улицы 1905, я понял, что бабуси нет дома. Впрочем, я не стал долго думать, открыв подъездную дверь с помощью наскальных надписей слесарей, я зашел в прохладный подъезд и вскочил на третий этаж. Смысла стучаться в дверь я не видел. Просто уселся на ступеньки и стал ждать. Ожидание мое продлилось не долго, заскрежетал замок, и открылась дверь напротив. Из-за дверки выглянула крысиная морда престарелой дамы.
- Ты кто такой? – С неприкрытой злобой спросила морда.
- Смертушка твоя – с наивно-детским лицом отвечал я. Я не отличался никогда особой вежливостью к безумным старухам. Я получил от нее примерно ту реакцию, какую ожидал.
- Ах ты, ХАМ! – Заорала блаженная – Я сейчас вызову милицию! Сидишь тут ноги расставил, хамило, я с тобой на брудершафт не пила!
- Я тоже с тобой не пил! – Парировал я, - так что требую к себе уважительного отношения! Старуха неожиданно потухла, что-то пробурчала себе под нос. И собралась видимо идти реально вызывать милицию.
- Я внук Анны Михайловны – крикнул я вслед закрывающейся двери. Слова произвели нужную реакцию. Дверь открылась, крыса теперь смотрела с интересом и отвращением, видимо эта коза с бабусей были лучшими подругами.
- А паспорт покажешь?
- А зачем? – Я не понимал, зачем ей мой паспорт, но полез и показал ей.
- И вправду ты, только ты опоздал, умерла она от инфаркта. – Старая мымра сочувственно, но притворно вздохнула. – Сейчас подожди.
Крыса исчезла в недрах квартиры, оставив меня в полном смятении. Она вернулась через две минуты и вручила мне конверт и ключи от хаты. Я поблагодарил старуху и вошел в свою обитель. Старенькая двухкомнатная квартира советской планировки. В такой хибаре, немного страшно находится одному. Я не буду описывать внутренности моей конюшни, иначе попусту потрачу дорогие чернила моей ручки и лучше опишу дальнейшие мои удачи. Да – именно удачи. До того я не верил в удачу, но после окончания дня я уверовал. В конверте оказалось письмо, где бабушка извинилась за то, что умирает и не может проследить за мной. Она оставила мне полностью заверенную на меня квартиру и сотню тысяч рублей. На самом деле было написано 120000, но двойка была исправлена другими чернилами на ноль. И я даже знал, кто кинул меня на двадцать штук, поскольку на конверте были заметны следы вскрытия до меня. Я залез в шкафчик, в котором должны были храниться деньги на первое время, до того как я найду работу, там вправду было всего сто тысяч. Если кто помнит, двадцать тысяч рублей для 2005 – целое состояние! Для примера пачка ЛД стоила от 7 до 15 рублей. Но вернемся к удаче... Взяв из шкафа, пять сотен я отправился на поиски школы и какой-нибудь нетрудной работы. Какое-то нелепое чувство повело меня к новой школе через Арбат и о Чудо! Я встретил маминого старого знакомого: широкоплечего, курносого блондина. Имени я его не помнил, зато мое имя и меня он помнил отлично. Схватив меня и хорошенько помяв в объятиях, он расспросил меня о том, как я оказался в Москве и что делаю тут на Арбате. Услышав мою до нелепости смешную историю,  он потащил меня к своему другу – директору школы …, которая как раз располагалась недалеко от Арбата. После мы с ним перекусили и поболтали в Макдональдсе около Смоленской станции. Узнав, что мне нужна нетрудная и нечастая работа, но пригодная для меня, он повел меня к …. Тот оказался милейшим человеком на земле, услышав мою историю и нужные имена, он с радостью оказал мне помощь. Он не только дал мне возможность подрабатывать осветителем на спектаклях, но и отправил к своему другу …, который с радостью принял меня в курсовки. Теперь я еще мог заниматься в МХАТе абсолютно бесплатно. В общем, предпоследний день лета прошёл великолепно и дал мне возможность расти.  Последний день перед первым сентябрем я потратил на поиски одежды и практически весь день прошатался по магазинам. И уже почти ночью я стоял перед зеркалом, рассматривая себя. Высок, почти под метр восемьдесят, черные растрёпанные волосы, карие глаза, тонкие брови, тонкие губы в кривой ухмылке и чистый высокий лоб. Как-то запахло Моэмом, так что ни буду больше описывать внешность, скажу только про худобу, жилистость и одежду. Для любого подростка первое сентября важный день, особенно если ты встречаешь его с новым классом, где ты никого не знаешь. Приветствуя важность этого дня, я натянул на себя черные брюки, белую рубаху и, почуяв завтрашнюю жару, одел жилет, повязав все это черной бабочкой. Нарциссцизм захлестнул меня и почти  час я любовался собой. Наконец мне это надоело, я разделся и лег спать.