Эксперимент
В клубах испаряющегося жидкого азота Шеф ассоциировался у меня с древним богом из греческих мифов. Блестящие гофрированные трубы, протянутые через всю лабораторию, сходились веером за спиной ученого, отчего его бог был похож на чудовищного паука.
- Очень важно предварительно хорошенько откачать «рубашку» до хорошего вакуума, - объяснял Шеф, перекрикивая шум насосов. – Иначе криостат обмерзнет, как только начнем заливать гелий. Понятно?
- Понятно, - процедил я, закручивая вентиль на дюаре с азотом. Бак криостата переполнился, и сжиженный газ хлестал на оптический стол, на приборы, на мои руки, мгновенно испаряясь. Вентиль обмерз и вращался с трудом; касаясь пальцами холодного металла, я оставлял на ледяной поверхности ошметки кожи.
Жестом фокусника Шеф выхватил откуда-то толстый металлический шланг – «переливалку» - и властно кивнул на другой дюар – с жидким гелием.
Расправившись, наконец, с азотным вентилем, я подкатил к криостату столитровый бочонок гелия.
- Нельзя заливать гелий до полного охлаждения криостата – иначе он мгновенно испарится, - продолжал Шеф, с усилием вставляя «переливалку» в криостат. – Эту трубу сюда, этот кран вверх – сначала пошел газ, слышишь?
Действительно, из криостата раздался пронзительный свист.
- Как только система промерзнет, гелий перестанет испаряться и польется внутрь. Вот смотри, уже началось. Закрой-ка «иглу».
Стрелка уровнемера ползла вверх по шкале.
С трудом просунув руку сквозь мешанину трубок, проводов и кранов, я до упора закрутил игольчатый вентиль, перекрыв доступ гелия в шахту криостата.
- Температура жидкого гелия четыре с половиной кельвина. Почти как в космосе. Мы будем работать при полутора. Чтобы достичь такой температуры, гелий нужно будет интенсивно испарять – это называется «работать под откачкой», понятно?
- Понятно.
Шеф говорил все быстрее, движения его все ускорялись.
- Мы помещаем наш образец – нанесенный на стекло полимер с примесью – в криостат, – каждое слово Шефа сопровождалось четким, отточенным пассом. – Смысл эксперимента очень простой: мы будем светить на образец лазером, и смотреть, как реагируют примесные молекулы на возбуждение. Включи камеру.
Осторожно, стараясь не сбить юстировку оптической схемы, я ткнул в кнопку на корпусе ПЗС-камеры. Она негромко зажужжала, на мониторе появился «белый снег».
- Заводи лазер.
Я переключил лазер в режим генерации – тонкий луч вырвался из прибора и, пройдя все положенные зеркала, линзы и приборы, уткнулся в окошко криостата. На мониторе обозначилось светлое пятно.
- Вот, - удовлетворенно произнес Шеф. – Пять минут, полет нормальный. Черт, температура ползет, добавь гелия!
Кривая, показывающая изменение температуры, дернулась вверх. Я метнулся к криостату и приоткрыл игольчатый вентиль. Температура вернулась к полутора кельвинам.
- Хорошо, - потер руки Шеф. – Под действием лазерного излучения наши молекулы начинают светиться. Их свет мы собираем с помощью объектива, находящегося в непосредственной близости от образца, и передаем на камеру. Покрути фокус.
Я начал вращать верхушку штока, пытаясь поместить образец в фокус микрообъектива.
- О!
На мониторе проступила неровная, вся в трещинах, поверхность образца, похожая на мертвую, обезвоженную планету, уничтоженную катастрофой невиданного масштаба.
- Иди «в зелень»! – скомандовал Шеф.
Я покрутил ручку перестройки лазера – лазерный луч плавно поменял цвет с желтого на зеленый.
- Во-о-от, - удовлетворенно сказал Шеф. – Molecules…
На фоне темного полимера весело засияли примесные молекулы: картинка напоминала звездное небо, правда, с плохим разрешением.
- Фиксируй частоту, подправь фокус, добавь гелия, - сыпал указаниями Шеф. - Будем «писать» вот эту молекулу, в правом углу.
Я запустил программу регистрации спектров, выделил нужную молекулу, нажал кнопку «начать запись».
- Прикольный спектр, - сказал Шеф. – Добавь «мощи».
Я послушно увеличил мощность генерации на полватта.
- Смотри, как классно! То зеленая, то желтая, и мерцает как-то странно… О, черт, сгорела!
Действительно, молекула внезапно сильно разгорелась и тут же погасла.
Минута, другая – ничего.
- Ну что ж, - вздохнул Шеф и ткнул пальцем в другой участок монитора. – Тогда «пишем» эту.
***
Мощнейшее излучение неизвестной природы возникло ниоткуда.
В одно мгновение Земля превратилась в полыхающий красным светом огненный шар. Миллиарды людей, величайшие достижения человеческой цивилизации – все погибло в считанные доли секунды. Огненный шар, только что бывший зеленой обитаемой планетой, весело полыхал несколько минут, после чего разбух до чудовищных размеров - и взорвался.
Огромное газовое облако, оставшееся на месте взрыва, медленно развеивалось в космическом пространстве.
***
- Черт, погасла! – в сердцах выругался ЪЪЪ.
В клубах испаряющегося жидкого азота великий ученый казался похожим на древнего бога. Его аспирант, ЙЙЙ, вытирая со лба пот, с безумной скоростью жал на кнопки квазигенератора, перестраиваясь на другую частоту.
Нахмурившись, ЪЪЪ барабанил на поверхности оптического стола какой-то сложный ритм.
- Давай попробуем снизить температуру в рабочей камере на пару градусов. Что-то они сегодня быстро выгорают. И уйди «в зелень». Еще. Еще. Вот так. «Пишем» эту - красную.
Эксперимент продолжался.
Свидетельство о публикации №212040400418
Ирина Леонидова 04.04.2012 09:43 Заявить о нарушении