Спатифиллум с бабочкой

СПАТИФИЛЛУМ С БАБОЧКОЙ

И здесь героя моего,
В минуту, злую для него,
Читатель, мы теперь оставим,
Надолго…

По закону жанра сюжет этот должен быть рассказан много позже, когда победоносный happy end смог бы показать моего героя во всей его новообретенной красе. Но я не пишу историю своих побед в борьбе за жизнь зеленых «подобранцев», мне интереснее следить за развитием моих отношений с ними, поэтому о спатифиллуме я рискнула рассказать в самый, что называется, кульминационный момент его судьбы.

Спатифиллум меня не интересует. Он был у меня однажды. На работе. Его принес кто-то, исчезнувший из памяти. Место ему было выделено не из парадных, на северном окне, но он не возражал: рос достаточно охотно, иногда цвел, пил, как сапожник, и ничем не привлекал внимания. Увольняясь, я рассталась с ним без сожаления.
Многочисленные встречи с его собратьями никогда не вызывали желания что-нибудь отщипнуть и завести такое у себя дома. Нет, наши дороги определенно лежали в разных плоскостях.
Однако с недавних пор мне стало казаться, что спатифиллум заинтересовался мной. Он появился в подъезде, где сложили свои головы многие растения. Не мог выжить там и он: сквозняки, отсутствие дневного света, соседство с раскаленной батареей и чрезмерно регулярный полив отправили в помойку уже не один десяток растений. Но упрямый спатик чувствует себя там на удивление комфортно. Молоденький росток сидит в огромном горшке, исправно держит тургор и даже цветет, всем своим видом как бы пытаясь убедить меня в том, что он «хороший мальчик» и будет вести себя примерно, если я уволоку его из окружения полуживых и полузасохших жертв любителей озеленения общественных территорий.
Я остаюсь непреклонна. Некоторые мои попытки приютить доходяг оканчивались плачевно, поэтому я стараюсь не встречаться взглядом с «цветами в подъезде». К тому же спатифиллум мне совсем ни к чему. Жила я без него и буду жить дальше.

Привычный беглый взгляд на помойку в очередной раз внес коррективы в мое мировоззрение. Кто ж тебя выкинул-то в десятиградусный мороз? Из просторного полиэтиленового пакета торчали листья довольно крупного растения. Убедившись, что внутри не мусор, а целый куст в довольно пафосном, как говорит моя дочь, керамическом горшке с поддоном, я не стала на холоде разглядывать находку, а поволокла ее домой к вящему неудовольствию пса, прогулка которого так неожиданно сократилась. А у него были серьезные виды на следующую помойку, куда ему пришлось слетать за считанные секунды и дожевать что-то, там обнаруженное, буквально на ходу.

Спатифиллум оказался довольно крупным, уже немолодым растением с большим количеством отросших деток. Когда-то он послужил подарком. Ажурный розовый шарик с бабочкой так и торчал в середине куста, несмотря на почти сгнившую деревянную палочку-опору. Сухие остатки многочисленных старых листьев создавали растению очень неопрятный вид. Правда, этот сушняк спас все основание куста от обморожения, да еще ему повезло, что земля в горшке оказалась достаточно сухая и не успела промерзнуть.

Воображение нарисовало довольно драматичную картину. Кто-то кому-то сделал трогательный подарок. Ведь спатифиллум, кажется, считается цветком верности, только не вспомню чьей. Его пересадили в красивый горшок, украсили шариком с бабочкой. Подарок, по-видимому, был принят и долго храним, не важно, что не очень бережно, растение-то неприхотливое. Его поливали, он рос, наверное, цвел, напоминая хозяйке о том, кто его подарил. А потом что-то случилось, может быть, они поссорились, не хотелось бы предполагать худшего. И спатифиллум выбросили. В помойку. На мороз. На смерть. Ведь можно было просто оставить его в подъезде, кто-нибудь бы непременно подобрал такое растение. Дом большой, и анонимность сохранить не трудно. Но его выбросили. Вместе с пафосным горшком, поддоном и розовым шариком. С бабочкой.

А я подобрала. Первая мысль была – отдать кому-нибудь спатик после реанимации. Но тут же пришла вторая: «Как ты его отдашь после того, как он оклемается и станет родным?» Ох, да чего же ты всегда прав, противный внутренний голос!

Листья, конечно, обморожены почти все. Нет, не все, самые молоденькие уцелели. Они были внутри куста, и старшие их прикрыли собой. Их сейчас же надо срезать, чтобы этот размороженный салат не превратился в слизь. А черешки живы. Постоят, пока новые листочки отрастут. Надо вычистить весь сушняк. За несколько лет, видать, накопился. Но нет худа без добра: спасибо мусору, все шейки невредимы. Отогреется – полью, можно, наверное, даже не пересаживать. Пока чистила, поглядывала на монстеру. Как же выражено семейное сходство! Так же листья растут, а шейки напоминают замиокулькас: такие же выступы, и чешуйки так же крепятся. А вон корешок потянулся и ушел в землю, да чистенький какой! Нормальное здоровое растение. Место ему надо найти.
– Что я говорил! – ввернул внутренний голос.