Жил да был синадениум...

ЖИЛ ДА БЫЛ СИНАДЕНИУМ…

Мы выбираем, нас выбирают,
Как это часто не совпадает…

Да, нет, не у меня! Синадениум рос у моей подруги. Она влюбилась в него где-то в гостях, выпросила веточку, посадила… и вырастила дерево выше человеческого роста. А потом решила пересадить. И сделала это так неудачно, что огромное и нежно любимое дерево сначала завяло, а потом и вовсе засохло.
Познакомилась я с ним в последние дни его печально завершившейся жизни. Не могу сказать, что умирающий запал мне в душу, но тоску моей приятельницы мне пришлось разделить в полной мере. Девушка так сильно сокрушалась и тосковала по своему любимцу, что вопрос выбора подарка к приближавшемуся дню ее рождения решился сам собой. Я кинулась искать синадениум.

Щас! Растень оказалась прямо-таки неуловимой. Ни на рынке, ни в Интернете, ни тем паче в цветочных магазинах никаких следов синадениума в продаже не обнаружилось. При этом он бесконечно мелькал в опознавалках различных форумов, споря за лидерство в частоте появлений с беложильчатым молочаем, но нигде не продавался.

Что за напасть! Меня поджимали сроки, день рождения приближался, а синадениум оставался недоступен, как Летучий голландец.

Пока я размышляла, где ж его искать, во время блуждания по волнам Интернет-ресурсов, меня посетило лингвистическое откровение. На запрос «Синадениум» иногда выскакивало совсем другое растение с весьма созвучным названием – Адениум. Син-адениум… китайский адениум? Что у них общего? Оба – суккуленты. Но этого мало для родства. Адениум вроде совсем не молочай… И цветет красиво. А цветок синадениума кто-нибудь видел? Интернет утверждает, что бывают и цветы… Но их я даже начинать искать не буду.

Что ж мне с подарком-то делать? Ни адениума, ни синадениума мне найти не удалось. В подарок было выбрано другое растение. «De mortuis …nihil» [«О мертвых ничего... даже и конца поговорки» (О’Генри)].

Попался он на моем пути спустя почти год. Маленький и невзрачный, он и тогда не тронул ни одной струны в моей душе и был подарен подруге просто так, без всякого повода. Потом я даже не интересовалась его судьбой. Синадениум прошел по периферии моего сознания, не оставив в нем заметных следов.

Вот интересно, почему с наступлением первых холодов помойки изобилуют крупными и, да простят мне читатели этот каламбур, зачастую редкими растениями? Огромный лимон и молочай Милля, эпифиллум и вся в цветах хойя, гименокаллис и спатифиллум, олеандр и замиокулькас, эухарис и портулакария афра были найдены именно в позднеосение дни.
Не стал исключением и синадениум. В компании с юным Бенджамином и двумя обломками драцен он был безжалостно выброшен, несмотря на то, что долгие годы был, по-видимому, окружен вниманием и заботой. Его формировали, прищипывали, кормили и пересаживали. А потом запустили, его веточки вытянулись, облысели и стали напоминать извивающихся змей на голове горгоны Медузы. В конце парикмахерского сеанса пациент оказался острижен почти наголо, но буквально через несколько дней начал обрастать пышной шевелюрой. А чтобы прическа не напоминала знаменитый хит шестидесятых годов, метко прозванный «Плюнь мне в ухо», вертеть горшок приходилось чуть ли не ежедневно.

Естественно, все отходы стрижки были поставлены на укоренение, и к концу зимы плантация синадениумов вынудила меня поискать подросткам новых хозяев. Так я столкнулась с популярностью этого скромного растения. Проявленный к нему интерес широких масс заставил и меня, наконец, повернуться к нему лицом. Пожалуй, синадениум определенно начинает мне нравиться…