Проснуться вместе

 Нас многое объединяло с самого начала моей жизни, может быть, поэтому мы так хорошо понимали друг друга – каждый из нас прожил это в своей жизни, так что не стоило даже говорить, все было понятно по взглядам. Кто-то скажет, что это родственность душ, другие – одна судьба разделилась на двоих, а кто-то утвердительно заверит – это и есть любовь. Мне трудно судить, ведь это моя жизнь, моя история. Но, начнем с начала.

Изабель 8 месяцев, Уильяму 10 лет.
 Я сидела в голубом комбинезончике на своем красочном коврике и изучала поломанного жирафа. Уилли зашел в комнату и бросился ко мне с криком:
 – Ну, наконец-то! Хоть кто-то из здесь присутствующих адекватный, а то эти взрослые, как мумии. И где их только штампуют? Привет, малышка, – он взял мою руку и потрусил её. – Меня зовут Уильям Роберт Лоу.
 – А, – коротко крякнула я, вырывая свою руку, и упала на спину.
Уилли нагнулся надо мной и лукаво заявил:
 – Неужели я произвел на тебя такое сногсшибательное впечатление? – он подмигнул мне, а я засмеялась. – Знаю, что тебя зовут Изабель София Фаррелл, – говорил Уилл, усаживая меня, - но для тебя это слишком громко, да и не доросла ты еще до всех этих букв, поэтому буду называть тебя просто “Изи”.
 Я сидела, держа его за палец, и рассматривала Уильяма Роберта Лоу – все буквы его имени, его не очень аккуратно расчесанные светлые волосы, подбородок с едва намеченной ямочкой, которая проявляется, когда он расстроен или обижен, его серо-голубые глаза, его брови, по движениям которых всегда явно видно настроение и переживаемые эмоции. Уже тогда я начала учиться его понимать без слов.
 – Ну что, малышка Изи, будем дружить?
 Так мне описывает нашу первую встречу Уильям, подтвердить или опровергнуть ее я не могу из-за своего слишком юного возраста. Папа же сказал, что в тот день были похороны моей мамы, пришло много людей, но из детей был только Уилл. Ему не место было среди грустных взрослых, и папа направил его ко мне. Папа помнит тот день, как в тумане, и я не люблю приставать к нему с вопросами, которые бередят его душу. Главное, что мое знакомство с Уиллом произошло.
 Наши с Уильямом матери умерли, когда мы были совсем маленькими. Мама Уилла погибла в автомобильной аварии, когда ему было два года. А моя – вскрыла себе вены на кухне, когда готовила обед. Мне говорили, что она была как будто не из этого мира, и довольно странная, редко кто выходит замуж за мужчину с разницей в возрасте чуть больше двадцати лет. Папа же очень любил её, он считал, что у неё слишком нежная и тонкая душа, чтобы жить в том времени, когда она жила. Он защищал и оберегал маму от всего окружающего мира как только мог. Но, видать, где-то что-то упустил. Кто-то когда-то сказал мне, что она должна была родить меня – это было её назначением в жизни.
Как я отношусь к маме? Люблю её, потому что она моя мама, без вопросов и претензий. Но, при этом, я совершенно её не знала, и не ощущала на себе её материнской любви. Я не виню её в её смерти и не обижаюсь, ведь я не знаю другого варианта своей жизни, где бы она была жива.
 У меня есть одна фотография, где мама держит меня на руках и смотрит, даже нет, изучает мою душу. Она не улыбается, она такая серьезно-грустная. Иногда мне кажется, что она увидела все, что со мной произойдет, и не одобряла или жалела. Спрошу, когда её увижу.
Мой папа, Уолтер Фаррелл, и отец Уилла, мистер Кристофер Лоу, учились вместе в Оксфорде. Наверное, им тоже было предписано стать такими близкими друзьями. Они всегда помогали и поддерживали друг друга в любых ситуациях, не смотря на то, что работали в совершенно разных сферах. Они были оставлены женами в этом мире, у каждого был маленький ребенок, но они были друг у друга. Их дружба не то, чтобы утопическая, она такая, какая должна быть по определению – книжная, идеальная. Поэтому папа вместе со мной часто ездил в гости к Лоу, а иногда отправлял меня одну, тем более, что мы жили не так далеко друг от друга. Точно так же, мистер Лоу приезжал к нам вместе с Уиллом и жили по несколько недель.
Я росла вместе с Уильямом, мы играли, шкодничали, бесчинствовали и творили все, что приходило на ум. Он называл меня «малышкой», а я души в нем не чаяла.

Изабель 5 лет, Уильяму 14 лет.
 Помню, как будто это было вчера. Мы с папой гостили у Лоу в поместье и, в разгар веселья, я назвала Уильяма братом. Уилл, услышав это слово, остановился и посмотрел на меня по-взрослому серьезно. Он взял меня за руку и, не говоря ни слова, повел куда-то. Как мне тогда показалось, мы шли очень долго, и все это время я боялась, что совершила что-то не то, боялась нарушить молчание, чтобы не усугубить происходящее. Мы спустились к маленькой речушке, на берегу которой лежал ствол какого-то старого дерева. Это место по-особенному уютное, оно было скрыто деревьями и кустарниками от посторонних глаз. Уильям подвел меня к этому огромному бревну и помог мне взобраться на него. Он сел напротив меня и взглянул в глаза.
 – Это дерево, – постучал Уилл по бревну, – давным-давно было срублено в долине вверх по течению. Его пустили по реке, когда она была еще полноводной и более значимой для людей живших далеко внизу. Но это дерево было особенное, оно само выбрало свой путь. Оно потонуло и пролежало на дне быстрой реки, сопротивляясь течению и набираясь мудрости. А потом река обмелела и превратилась вот в то, что ты можешь наблюдать. Я сам выкатил это бревно из воды, потому что почувствовал, что оно необыкновенное, как и это место. Здесь человек становиться самим собой, какие бы роли он не играл, какие бы маски не носил, здесь человеческая сущность проявляется во всей своей красоте или уродстве, кому как. Здесь нельзя лгать ни другому человеку, ни самому себе. Я привел тебя, чтобы та повторила мне то, как ты меня назвала.
 Я смотрела ему в глаза и понимала, что этот момент значимый для нас обоих.
 – Братик. Я назвала тебя братом, Уилл.
 Уильям вздохнул, опустил глаза, а потом обнял меня крепко-крепко, прижал к себе и прошептал мне на ушко:
 – Я люблю тебя, малышка. Теперь ты моя сестра. Сестрёнка Изабель.
 – И я тебя люблю, Уильям.
 Он взглянул мне в глаза:
 – Отныне, это наше с тобой сокровенное место. Сюда ты можешь приходить, чтобы вспомнить кто ты, поговорить со мной о самом важном. Но, пообещай мне, что ты никому никогда не расскажешь об этом месте и никого никогда сюда не приведешь.
 – Обещаю.
 – И я обещаю тебе, что это место будет только для нас двоих.
 Ночью была ужасная гроза. Я пришла в комнату Уильяма вся в слезах, он еще не спал.
 – Что случилось, малышка? – спохватился он увидев меня.
 – Это дерево, – всхлипывала я. – Оно обиделось, что ты привел меня туда. И вот теперь небо гневается на меня.
 – Что ты, милая, это просто гроза. Весной постоянно такое случается. Дерево полюбило тебя, так как оно познало твою душу, а она у тебя прекрасная, Изи.
 – Я боюсь спать, Уилл.
 – Ложись со мной, поспим сегодня вместе. Я защищу тебя от грозы, моя малышка.
 Мы легли на кровать, Уильям обнял меня, а я прижалась к нему и вдыхала запах его кожи.
 – Мне нравиться твоя пижама, Изи.
 – Когда я из неё вырасту, я тебе её подарю.
 – Буду ждать, – улыбнулся Уилл.
 Утром, проснувшись в кровати Уилла, я перевернулась, чтобы увидеть его спящим, но его подушка была пуста. Я прикоснулась к тому месту, где еще недавно лежала его голова, а потом обняла его подушку и вдохнула запах.

Изабель 10, Уильяму 19 лет.
 Почему-то папа решил устроить грандиозный праздник, именно когда мне исполнялось 10 лет. Наш дом был наполнен воздушными шарами, цветными ленточками и различными цветами. Это было действительно неимоверно красиво. Папа Уолтер разрешил мне пригласить весь класс и всех, кого я только знала – наш дом был переполнен детьми, гора подарков почти достигала потолка, веселье лилось бурлящим потоком со всех сторон.
 Переходя из гостиной в столовую, краем глаза я заметила высокого парня, который стоял в стороне от всех остальных – это был мой Уильям. Я не видела его больше года – он теперь учился в университете и стал совсем взрослым. Я скучала по нашим разговорам, по нашим выдумкам, по его смеху. И сейчас Уилл стоял такой красивый в бардовом свитере с эмблемой университета и лукаво улыбался мне. Его глаза невероятно блестели, губы были растянуты в улыбке, но уголки немного сжаты, он не отрывал от меня взгляда, а я боялась моргнуть, чтобы он не исчез. В какой-то момент Уильям двинулся ко мне уверенными большими шагами. Подойдя близко-близко, он поднял свою руку и медленно провел ею по моей щеке, то ли изучая, то ли вспоминая мою кожу.
 – С Днем рождения, малышка Изабель, – Уильям нагнулся и поцеловал меня нежно в губы, по-настоящему, по-взрослому.
Это был лучший подарок на мой День рождения. Это был мой первый поцелуй с мальчиком. Это было маленькое чудо.
 – У меня для тебя есть подарок, – продолжал Уилли, – но я хочу, вручить тебе его лично и увидеть твою реакцию. Пойдем со мной.
Он взял меня за руку и повел во двор. Уилл не заметил, что в тот день я стала смотреть на него иначе. Он уже не был для меня братом, он стал парнем, о котором можно мечтать, в которого можно влюбиться.
 – А теперь, закрой глаза, Изи, доверяй мне, я тебя поведу.
 Конечно, я ему доверяла, его теплой руке, аромату его духов.
 – Открывай, – прошептал он мне на ушко.
 Передо мной стоял черный вороной жеребенок привязанный к дереву.
 – Это… это мне?
 – Конечно, милая, – засмеялся Уилл. – Помнишь, мы с тобой сидели на нашем месте, и ты рассказывала, что обожаешь лошадей, что хочешь научиться их оседлывать, что хочешь заняться конным спортом. Вот я и решил посодействовать тебе в этом.
 – Спасибо, Уилли, это самый лучший подарок.
 Я обняла его так крепко, как могла.
 – Изи, – застонал Уильям, – ты мне ребра сломаешь!
 Я засмеялась и отпустила его.
 – Как ты назовешь его?
 Я подошла к жеребенку, протянула к нему руку, а он подставил свою мордочку. Я взглянула в его глаза, чтобы увидеть его имя.
 – Забытый Пророк.
 – Что? Почему? Может как-то проще, вроде Снежок, Пончик, Алфи в конце концов?
 Я засмеялась.
 – Нет, у него глаза совсем другие.
 – Ну, ладно, уговорила. Давай прогуляемся вместе с новым Пророком, хоть и Забытым, и ты мне расскажешь как ты жила без меня все это время.
 Я отвязала Забытого Пророка от дерева взяла его под уздцы, а другой рукой вцепилась в рукав Уилла, и мы пошли гулять. Мы говорили, говорили, говорили, обо всем, что произошло, что пережили, что думали. Мне так нравилось наблюдать за его мимикой и жестами. Я хотела запомнить его как можно лучше, напитаться воспоминаниями о нем, ведь знала, что он снова уедет, и мы не скоро встретимся вновь.
 Мы гуляли допоздна, но я не чувствовала усталости, и не жалела, что пропустила празднование. Я была рядом с Уильямом, и это меня вдохновляло. Мы определили место для ночлега Забытому Пророку, и направились к дому. В темноте я обо что-то спотыкнулась и упала, разбив себе колено и ударившись носом. Уильям подхватил меня на руки и помчался в дом. Праздник уже закончился, все гости разошлись, папа пытался убирать весь этот бардак, но у него это не очень получалось, когда в дом ворвался Уильям со мной на руках. У меня из носа текла кровь, платье на коленке было разорвано и запачкано смесью грязи с кровью. Но я не плакала и впервые не испугалась вида крови. Меня положили на диван в гостиной, папа приложил что-то холодное, первое, что попалось под руку, к моей переносице.
 – Не очень удачно закончился твой День рождения, моя девочка.
 – Папа, это был лучший день в моей жизни.
 – Кровавый День рождения – лучший день в твоей жизни? – улыбнулся папа.
 – Ты знаешь, какой подарок мне сделал Уильям? Он подарил мне осуществление мечты!
 – Это поистине лучший подарок, – подтвердил папа глядя на Уилла, который занимался ранкой на моей коленке. – Уилл, у тебя же сейчас каникулы? Оставайся у нас погостить, тем более что твой отец сейчас в отъезде. Научишь Изабель ухаживать за… Кстати, моя девочка, как ты назвала своего коня?
 – Забытый Пророк.
 – Я даже боюсь спрашивать почему, - улыбнулся папа.
 Я уже лежала в своей кровати и вспоминала прошедший день, акцентируя внимание на мелочи, которые бы хотелось запомнить со всей яркостью ощущений, когда ко мне в комнату заглянул Уильям.
 – Малыш, ты спишь?
 – Еще нет.
 Он подошел и присел ко мне на кровать.
 – Я хотел извиниться, что недосмотрел и ты упала.
 – Ты чего, Уилл. Сколько раз я падала разбивала себе что-то. До свадьбы заживет.
 – Конечно, заживет. Просто я чувствую за собой вину, что не достаточно оберегал тебя. Изи, я всегда буду тебя защищать и оберегать, ты всегда сможешь на меня положиться.
 – Я знаю, Уилл.
 – Приятных добрых снов, малышка, – он поцеловал меня в лоб и собрался уходить.
 – Уилли, – я схватила его за руку, – побудь со мной, пока я усну.
 Уильям прилег на кровать и обнял меня.
 – Ничего не бойся, я буду рядом.
 – Обещаешь?
 – Обещаю, что буду рядом с тобой каждый раз как буду тебе нужен.
 – И я всегда буду рядом с тобой.
 – Конечно, малыш, конечно.
 Уильям пробыл у нас еще три дня. Днем он учил меня ухаживать за Забытым Пророком, а с помощью папы мы обустроили стойло для моего коня. Вечерами сидели у камина и разговаривали, папа заваривал невероятно вкусное и ароматное какао и подавал его с пирогами, которые, почему-то, постоянно у него пригорали. Три дня я провела с двумя любимыми мною мужчинами. Три дня я была счастлива каждую минуту. Мне так не хотелось, чтобы это прекратилось. Тогда я поняла, что надо ценить то, что есть на данный момент, обращать внимание на мелочи, и говорить о своих чувствах, иначе другие могут так и не узнать о волшебности мига, о ценности друг друга.

 С каждым годом я все больше утверждалась, что люблю Уильяма не как брата, что испытываю к нему более глубокое чувство. Я спутала это чувство с братской любовью по незнанию. Чем старше я становилась, тем лучше понимала его, и он понимал то, что я недоговаривала. Я научилась чувствовать настроения, направления мыслей, я читала по лицу Уилла все, что происходит у него на душе. Мы стали чаще разговаривать с ним на вечные темы, но в нашем секретном месте мы делились самыми сокровенными мыслями, идеями, переживаниями. А, порой, подолгу молчали сидя рядом друг с другом на нашем необычном бревне, и в этом молчании было столько всего невысказанного, но понятного для обоих.
 Уильям стал очень значимым для меня, и мне всё труднее было переносить разлуку с ним. Без него мне казалось, что я не цельная, что-то было утеряно, ощущалась какая-то пустота.

Изабель 17, Уильяму 26 лет.
 Я уже училась в колледже, у меня появился совершенно новый круг общения, новые увлечения, интересы. К сожалению, талантливого жокея из меня не вышло, но наездницей я была хорошей. Забытый Пророк был для меня душевным другом, и, приезжая домой, я всегда много времени проводила с ним. Уильям уехал работать в Швейцарию в Женеву, и мы снова потеряли с ним нить общения. Он появлялся очень редко в родных краях, да и я там не часто бывала, поэтому мы не виделись уже больше года. Но, я знала, что в этот день он обязательно приедет, ведь этот день очень важен для меня, это событие больше не повториться.
 Осенью, как всегда, устраивали бал, на котором перед обществом представляли дебютанток. В детстве я мечтала, что моим кавалером будет Уильям, но вышло немного по-другому. Моим сопровождающим был очень приятный молодой человек по имени Джеймс  Бишоп – он был сыном делового партнера отца. Папа не настаивал ни на чем, а вот мистер  Бишоп считал, что мы составили бы очень удачную пару. Но я в Джеймсе видела только друга, как и он во мне, поэтому поддерживали добрые приятельские отношения.
 День своего дебюта я продумала до мелочей еще лет в двенадцать и была неимоверно счастлива, что так всё и складывалось. Папа подарил мне невероятно красивое белое платье, которое подчеркивало мою фигуру, волосы были аккуратно уложены на затылке, обнажая и визуально удлиняя шею, а нить жемчуга придавала тонкости и изящества образу. Я не могла налюбоваться собою, и прекрасно понимала, какое впечатление произведу на Уильяма. Мне так хотелось увидеть его восхищенный взгляд, что я не могла дождаться его появления.
 И вот, назвали мое имя и сопровождающего меня кавалера.
 – Ты невероятно красива, Изабель, – прошептал Джеймс, предлагая свою руку.
 Я была счастлива. Мы вышли к публике, приветствующей нас аплодисментами. Когда все пары были представлены, заиграла музыка, и мы закружились в вальсе. Джеймс был замечательным партнёром, на репетициях для меня пропадало время, я растворялась в танце, когда он плавно и уверенно вел меня, кружил, завораживал. Но в этот раз я не смогла полностью отдаться вальсу, и, украдкой, искала знакомые глаза Уилла в толпе.
 – Ты ищешь его, – заметил Джеймс.
 – Да, я точно знаю, что он должен здесь быть, он никогда бы не пропустил мой дебют.
 Джеймс был знаком с Уиллом и знал о моих чувствах. У Джеймса подобная ситуация – он был влюблен в девушку, но не мог ей в этом признаться. Мы понимали друг друга в этом вопросе, поэтому, наверное, и сдружились.
 – Позже найдешь, я тебе помогу, не переживай так.
 – Спасибо, Джеймс, ты очень хороший.
 По завершению танца он подошел ко мне со спины и поцеловал мое левое плечо.
 – Уильям, – воскликнула я обернувшись.
Уилл обнял меня и закружил. Поставив на пол, он сделал шаг назад и стал рассматривать меня. Именно этого восхищенного взгляда я ждала.
 – Моя малышка Изи уже не такая и малышка. Ты великолепна, такая… такая… я не могу подобрать слов.
 Я немного покраснела.
 – А ты таким же непричесанным остался, – заметила я, потрепав его по волосам. – Ты видел как я танцевала?
 – Изумительно! Если бы это было возможно, я бы хотел увидеть еще раз твое появление и твой танец, хотя и так эти моменты твердо врезались в мою память.
 – Мы можем потанцевать вместе.
 – О нет, я не такой умелый, как Джеймс. Вы так мило смотритесь вместе.
 – Ну да.
 – Изи, в этот замечательный день, я хочу тебя кое с кем познакомить.
 Уилл взял меня за руку и провел к колонне, у которой стояла девушка.
 – Изи, позволь мне представить тебе Эмму – мою невесту.
 Гром среди ясного неба. Возникло ощущение, что солнце погасло, темнота и холод стали господствовать в мире. Я никогда не допускала мысли, что Уильям женится на другой девушке, мне казалось, будет естественно, если мы с ним поженимся. А сейчас передо мной стоит девушка, которая будет носить, такое желанное для меня, имя – миссис Уильям Лоу. Эмма была стройной девушкой, немного выше меня ростом, с короткими русыми волосами, большими голубыми глазами, маленьким курносым носиком и большими пухлыми губами, что немного портило общее впечатление. Её можно было назвать миловидной, но мой язык не мог выговорить это слово.
 – Приятно познакомиться, Изабель. Уилли мне много о тебе рассказывал.
 – И мне приятно, – я выдавила из себя улыбку. – Давно вы знакомы?
 – Почти год, – ответил Уильям. – Мы познакомились во Фрибуре, я был там в командировке и зашел в кафе, где работала Эмма официанткой, мы разговорились и, - Уилл поцеловал свою невесту, – так все началось. Мы ездили друг к другу в гости, а потом она перебралась ко мне в Женеву. Месяц назад я сделал Эмме предложение и она ответила согласием.
 – Еще бы, – буркнула я.
 Но Уильям не услышал этого, он обнял и поцеловал Эмму, а она с улыбкой заглядывала ему в глаза.
 У меня потемнело в глазах.
 – Я пойду, – неуверенно залепетала я, – надо найти Джеймса моего…
 Пошатываясь я пошла к фуршетному столику, где находились бокалы с шампанским. Я осушила два бокала залпом, и уже поднесла ко рту третий, но мою руку перехватил кто-то.
 – Оно того не стоит, – сказал папа, ставя мой бокал на стол.
 Я уткнулась лицом в папину грудь и слезы градом потекли из глаз.
 – Девочка моя, – успокаивал папа, гладя меня по спине, – не стоит так убиваться из-за Джеймса. Я сам не ожидал от него такого поведения.
 Хорошо, что так совпало, хорошо, что с губ не сорвалась фраза, которая пульсировала у меня в голове: он женится. Он женится на другой!
 – Это не справедливо, папа.
 – Всё будет хорошо, моя милая, всё сложиться лучшим образом.
 – Я пойду на улицу, – немного успокоившись, сказала я, – подышу воздухом и приведу себя в порядок.
 – Ты достойна лучшего, дорогая.
 – Спасибо, папа, – я поцеловала его в щеку и направилась на балкон.
 Свежий воздух быстро привел меня в нормальное состояние, и я смогла рационально думать. Это было моей ошибкой, детской наивностью, думать и надеяться, что Уильям испытывает ко мне подобные чувства. Он любил меня, но как младшую сестрёнку, а я слишком его идеализировала для себя. Я не перестала его любить, моя любовь немного видоизменилась. Мне захотелось, чтобы Уильям был счастлив с Эммой, он обязан быть счастливым.
 – Изабель.
 Я обернулась.
 – Ты совсем замерзла, – подметил Джеймс, снимая свой пиджак и набрасывая его мне на плечи. – Что ты тут делаешь? Всё веселье внутри.
 – Уильям обручен.
 – Вот это новость. Кто она? И как ты себя чувствуешь?
 – Её зовут Эмма, она официантка из Фрибура. Наверно, милая девушка. Я не могу дать ей непредвзятую оценку. Хоть сейчас я поняла, что это было глупо надеяться на другое развитие событий. Пусть он будет счастлив.
 Джеймс приобнял меня за плечи и поцеловал в висок.
 – Может, это к лучшему? Теперь ты будешь иначе смотреть на вещи.
 – Джеймс, а что ты наделал?
 – Когда?!
 – Я расплакалась, а папа решил, что это из-за твоего отвратительного поведения.
 – А-а-а, мистер Фаррелл увидел как меня целовала какая-то пьяненькая дебютантка. Наверно, спутала со своим кавалером.
 Я засмеялась.
 – Может, и мне стоит это сделать?
 – Поцеловать незнакомца?
 – Ну да! Начинаю новую жизнь с нового незнакомца.
 – Это моветон, Изи. Пойдем потанцуем лучше, сегодня же твой дебют, ты должна запомнить этот день в лучших красках.
 – Ты хороший, Джеймс, мне повезло, что ты у меня есть.
 – Не льсти мне так, а то у меня начнет развиваться гордыня.
 Весь вечер я танцевала с Джеймсом. На удивленный взгляд отца ответила, что решила простить юношескую оплошность, когда он на коленях умолял меня об этом. Вечер вполне удался. Я прониклась большим уважением к Джеймсу, и адекватно оценила будущую жену Уильяма. Эмма оказалась доброй, хорошо воспитанной и скромной девушкой. Уилл без конца рассказывал об их отношениях, о том, какая замечательная у него невеста. По его блестящим глазам я поняла, что он действительно в неё влюблен.

 Свадьба Уильяма и Эммы состоялась через полгода после моего дебюта. Это было шикарное действо: невеста была неотразима, как обычно бывает на свадьбах, а жених – галантный, нежный и любящий.
 За месяц до свадьбы Уилла я приехала к нему в гости, чтобы поддержать его морально, а то у него на фоне подготовки к свадьбе возникала паника. Только в доме его не было – Уильяма уже два часа разыскивали везде, где только могли, а я решила проверить наше секретное место.
 Уилл сидел на бревне, спрятав лицо в ладони, как будто хотел уйти от всего этого мира. Я подошла как можно тише к нему и обняла со спины, он встрепенулся.
 – Изи! – обернувшись воскликнул он. – Что ты тут делаешь?
 – Я знала, что тебе не помешает моя поддержка и решила навестить тебя на выходных. Судя по всему, я вовремя приехала. Там, в доме, кстати, огромный переполох, все тебя ищут.
 – Как они мне надоели, – застонал Уилл. – Изи, малышка, ты не представляешь, какой это ужас.
 – И долго ты собираешься тут прятаться?
 – Пока не успокоюсь.
 – О! Тогда я успею тебе рассказать все свои новости!
 Мы сидели три часа на нашем необыкновенном бревне, и я без умолку говорила о событиях, произошедших в моей жизни.
 – …И вот, я решила, что в выбранном мною направлении, да и с учетом моего пола, я действительно смогу реализовать себя только в развивающихся странах, иначе меня здесь будут считать иродивой и нивелирует мужской бомонд этой профессии.
 – Ты не правильно говоришь – через “ю”, а не через “и” - “юродивой”.
 – Йуродивой.
 – Как у тебя язык так поворачивается? Губы в трубочку – “ю-ю-юродивой”.
 Я вытянула губы трубочкой, но не сдержалась и засмеялась, Уилли тоже улыбнулся и потрепал меня по волосам, в ответ я пощекотала его и мы стали дурачиться. Мы свались с бревна и захохотали еще громче.
 – Я так рад, что ты приехала, – Уилл поцеловал меня в ушко.
 – Мы же с тобой ещё давным-давно договорились, что будем рядом, когда будем нужны друг другу.
 Я провела ладонью по щеке Уилла и он прижался к ней.
 – Уилли, пошли сражаться с твоими предсвадебными проблемами.
 Оставшуюся часть дня и весь вечер Уильяма я не видела – он был занят решениями различных вопросов, связанных с предстоящей свадьбой, да и не только с ней. А, когда во всем доме погас свет, и все легли спать, я пробралась в комнату Уильяма.
 – Уилли, – прошептала я, – ты спишь?
 – Нет, Изи, заходи, думаю о планах на завтра.
 Я с разбега запрыгнула к нему на кровать. Он засмеялся.
 – Я думал, ты выросла, а ты так и осталась ребенком. Что за детская на тебе пижама?
 – Нормальная пижама, – ответила я, рассматривая её. – Кстати, она с эротическим подтекстом. Смотри, этот мишка рисует мишку-девочку, но тут она в платье, а на картине – голая. Он маньяк, Уилл!
 Уильям расхохотался и, уложив меня рядом с собой, накрыл одеялом. Мы разговаривали с ним до трех часов ночи, это было время уже позабытой нежности и близости между нами. Проснувшись утром я увидела пустую часть кровати, где спал Уилл. Я обняла его подушку и вдохнула оставленный ним аромат.

Изабель 23, Уильяму 32 года.
 Не смотря на то, что Уильям был женат, мы всё равно поддерживали близкие отношения, как только выпадала малейшая возможность, мы старались встретиться. Единственное, Эмма постоянно была недовольна тем, что Уилл ездил в свое родное поместье, где он вырос, что он поддерживал отношения со всеми знакомыми, приятелями, друзьями, и приглашал их к себе в гости. Оказалось, что она не очень гостеприимная и немного ревнивая. Может, именно это и подстрекало Уилла на его поступки, ведь запретный плод всегда сладкий. Но, он любил её и она его своей, другой, любовью.
 Я закончила учиться в университете и уже, было, собиралась уехать в Австралию, чтобы применять полученные знания на практике, когда Джеймс сделал мне предложение стать его женой. Да, тот самый Джеймс  Бишоп, в котором я видела только друга. Говорят, что любовные отношения гораздо крепче, если построенные на изначальной дружбе. Я сама не заметила, как наша дружба переросла в нечто большее, и я полюбила Джеймса, научилась ценить его заботу обо мне, поддерживать его в начинаниях, и мне до боли не хотелось его терять. Конечно, я согласилась стать его женой и в один момент отбросила свои планы на счет моей карьеры в Австралии.
 Свадьбу было решено провести в доме моего отца. Папа не мог нарадоваться нашему союзу, его тешила ещё мысль о соединении бизнеса с мистером Бишопом, и превращении всего этого в семейную корпорацию. Было принято решение, что свадьба будет грандиозным действом, когда сбываются все мечты, и не только мои собственные.
 Так получилось, что День рождения папы совпал с подготовкой к свадьбе, и мы не стали устраивать большое пиршество, как было каждый год (мой папа, Уолтер Фаррелл, очень любил праздники, особенно Дни рождения, он считал, что это самый главный праздник каждого человека). Были приглашены только семейство Бишопов и мистер Лоу, так, в семейном кругу, тихо и мило мы отмечали папины 65 лет.
 Я украшала торт на кухне, как почувствовала, что кто-то нежно снизу вверх проводит пальцами по моему позвоночнику.
 – Джеймс, я чуть не испортила папин торт, мог бы мне помочь, – сказала я не оборачиваясь.
 – Как прикажешь, малышка Изи – зашептали мне на ушко.
 Я обернулась и увидела Уильяма. Я бросилась к нему на шею и затараторила.
 – Я так рада! Ты приехал! Вот папа удивится твоему появлению, и дядя Кристофер, и Джеймс! Мне так много надо тебе рассказать. Ты не представляешь, у нас такие планы! А ещё мне предложили работать здесь, в Англии, так что я всё же буду покорять карьерную лестницу…
 Уильям освободился от моих объятий и взглянул на меня.
 – Моя малышка Изи выросла, – он картинно искривил рот, как будто собрался плакать и смахнул несуществующую слезу. – Казалось бы, только вчера ты оторвалась от стенки и сделала два первых неуверенных шага.
 – Ты этого не видел, - укорила я его.
 – Я получил твое приглашение на свадьбу, и не смог себя сдержать, мне так захотелось тебя увидеть, обнять, поцеловать, прижаться к тебе.
 – Всё потом, Уилли, – улыбнулась я. – А сейчас помоги мне с тортом.
Вечер прошел на славу: Уильям внес веселье в семейное празднование. Он рассказывал различные смешные истории, которые, по его словам, произошли с ним, но, я слишком хорошо его знала, чтобы понимать, что они были где-то услышаны или вычитаны. Но когда он начал рассказывать, что ему пришлось принимать роды тройняшек у совершенно незнакомой женщины, я не сдержалась.
 – Я сейчас вспомнила забавный момент: когда я была маленькая, мы играли с тобой, Уилл, у меня в комнате и, так получилось, что я разбила окно. Осколок стекла вонзился мне в руку, кровь хлынула ручьем. Я чуть не потеряла сознание от вида крови, а ты, Уилли, так забавно позеленел тогда.
 – Ой, и я помню этот момент, – присоединился папа, – я тогда зашел к вам в комнату, – стало слишком тихо, мне это показалось подозрительным – и нашел два почти бездыханных тела, которые испугались двух капель крови.
 – Не правда, мы были в сознании, – весело запротестовал Уильям, - но в слабом.
 – Ну да, ну да, зато глаза у обоих были, как у перепуганных совят.
 – Пап, а помнишь, как Уилл писал завещание, когда думал, что умрет от гангрены, потому что у него загноилась ранка на ноге?
 – О да! Он тогда ходил с траурным лицом целую неделю, всем показывал свою ранку, и отказывался есть, потому что всё равно собирался умереть.
 – У меня это завещание до сих пор храниться, – с улыбкой добавил дядя Кристофер. – Причем составлено оно по всем правилам и заверено нотариусом. Надо как-то его принести, почитаете, как Уилл, по-честному, делил свои носки между мальчишками, жившими по соседству. А тебе, Изи, он оставлял самое дорогое – самодельный лук и стрелы, которые спрятаны сама знаешь в каком месте. Жаль не помню весь перечень, надо освежить память и перечитать его.
 Уилл немного покраснел, чем вызвал всеобщих смех.
 – Изи, ты действительно повзрослела. Раньше не припомню такой остроты твоего язычка.
 – Ты так хорошо знаешь её язык? – кольнул Джеймс.
 – Я знаю все её шрамы.
 – Может быть из-за того, Уилли, что они были получены с твоей помощью? – вставила я.
 – Не-а, из-за того, милая Изи, что они были смазаны моей слюной.
 – О да, – засмеялась я, – Уильям считал, что его слюна самая лечебная, чем какие-либо медикаменты.
 – Я до сих пор так считаю.
 – Уильям, у меня к тебе деловое предложение, – серьезно заявил Джеймс, – давай собирать твою слюну по колбочкам и продавать её как самое действенное лекарство от всех болезней.
 Дом заполнился смехом.
 Поздно вечером, когда гости уже разъехались и дом окунулся в свою привычную тишину, я уже собиралась ложиться спать, но в мою дверь тихо пошкрябались. Я подошла к двери и открыла её прекрасно зная кто за ней стоит.
 – Нам так и не удалось поговорить, – заявил Уильям, проходя в комнату. – А завтра утром я отправляюсь обратно в Швейцарию.
 Он лег на мою кровать, и похлопал ладонью рядом с собой приглашая меня.
 – Я думал, ты повзрослела, а ты до сих пор носишь пижамы с детскими рисунками.
 – Уилл, как ты считаешь, никто ничего плохого не подумает?
 – Никто ничего не узнает. Я никому не скажу, что ты спишь в котятах-пиратах, – заговорщицки подмигнул он в ответ.
 Я закрыла дверь и легла рядом с Уильямом. Мы лежали и смотрели друг другу в глаза.
 – Мне кажется, что Джеймс ревнует тебя ко мне.
 – Мне кажется, что Эмма ревнует тебя ко мне.
 Уилл улыбнулся.
 – Я так много хотела тебе рассказать, а сейчас смотрю в твои глаза и думаю, что ты и так знаешь, что я переживаю, чувствую. Как будто мне не стоит ничего тебе говорить и без слов все понятно.
 – И у меня такое странное ощущение, Изи.
 – Это, наверно, количество выпитого вина так влияет на нас.
 – Ну да, у выпивших людей одна волна восприятия. А, может, мы уже такие старые, что можем считаться мудрыми?
 – Здесь только один старый, – улыбнулась я, – и это явно не я.
 – Вот женишься, точнее, выйдешь замуж, и я на тебя посмотрю лет через пять.
 – У вас всё хорошо, Уилл?
 – Да, всё нормально. Давай не будем об этом, лучше о твоей предстоящей свадьбе поговорим.
 – Когда вырасту, я подарю тебе эту пижаму.
 Уилл улыбнулся, а я обняла и прижалась к нему. Когда я проснулась, Уильяма уже не было, он уехал обратно в Швейцарию к Эмме.

 Свадьба прошла великолепно, без сучка и задоринки. Это была настоящая сказка, о которой мечтает каждая девушка. За целый день Уильям подошел ко мне только раз, когда никто не мог нас заметить. Он поцеловал меня в висок и, глядя в глаза, сказал:
 – Ты самая лучшая, удивительная и невероятная девушка. Ты достойна только лучшего, чтобы тебя оберегали, ценили и любили. Будь счастлива и береги себя. Помни, я люблю тебя, моя малышка Изи.
 Он тогда попрощался со мной, а я этого не поняла.

Изабель 30 лет, Уильяму 39.
 Умер мистер Кристофер Лоу. Я с мужем и с папой сразу приехали в поместье Лоу, чтобы помочь с похоронами и поминками, знали, что Уильяму потребуется время добраться в Англию. С учетом того, что у Уилла с отцом были очень близкие отношения, а внезапная смерть мистера Лоу повергла в шок всех знавших его, Уилла эта новость сбила с ног.
 Уильям явился только на кладбище, когда уже началась церемония погребения. Все ждали его до последнего момента, но он так и не появлялся, поэтому было решено начинать. Как оказалось позже, Уилл прятался за дальними деревьями и не мог набраться сил, чтоб подойти. По окончанию церемонии, Уильям пропал.
 В поместье Лоу были устроены поминки по мистеру Кристоферу, пришло много людей, которые знали и любили его – он был поистине чудесным и душевным человеком. Не было только его единственного сына. Но я знала, где искать.
 Уильям сидел на земле, опираясь спиной о наше особенное бревно. Я подошла и села рядом, но не на землю, а на ствол дерева. Почему-то я боялась заговорить первая, поэтому в молчании мы смотрели, как река неспешно несет опавшие листья.
 – Раньше ты перепрыгивала бревно, – нарушил тишину Уилл.
 – Раньше я не носила туфли на таких высоких каблуках.
 – Такое ощущение будто умер я. Может, такой вариант был бы лучше? Не могу поверить. Не хочу…
 Я тронула его за плечо, нагнулась и поцеловала в висок. Что я могла ему сказать?
 – Что мне делать, Изи?
 Его голос дрогнул. Он положил свою голову мне на колени, пытаясь спрятать лицо. Я тронула кончиками пальцев его волосы, такие знакомые мне с детства – эта легкая непричесанность. Я нагнулась и нежно поцеловала его, вложив в этот поцелуй все свои чувства к нему.
 – Я люблю тебя, малышка Изи.
 От этих слов я вздрогнула, на глаза навернулись слёзы, я сильно сжала губы, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции.
 Спустя время я уговорила Уилла вернуться в дом, хоть лучше бы я этого не делала. Эта обстановка и общий траур, соболезнующие слова от каждого человека, толкнули его на самое банальное решение мужчины – напиться. Он стал вести себя неподобающе громко и грубо по отношению ко всем присутствующим. Я подошла и, заглянув ему в глаза, тронула его руку, в которой был стакан со скотчем.
 – Уилл, может, хватит?
 – Я сам решу, когда мне хватил, – отдернул он руку.
 Уильям хотел было уйти от меня, но я остановила его и прошептала ему на ухо.
 – Давай уйдем отсюда, я прихвачу бутылку.
 Он посмотрел на меня, как будто ждал этого предложения, и кивнул. Мы договорились встретиться у него в комнате, и Уилл направился к лестнице, неуклюже зацепив какого-то мужчину, но извиниться даже не подумал, а что-то зло ему сказал.
 – С ним надо что-то сделать, – прозвучало сзади. От неожиданности я вздрогнула.
 – Джеймс, ты меня напугал.
 – Я понимаю, что у него траур, но так нельзя себя вести. Может, мне ему сказать что-то?
 – Нет, дорогой, лучше я с ним поговорю, думаю, меня он сможет услышать.
 – Да, любимая, это будет лучше.
 Я поцеловала своего мужа, воровато оглядываясь, забрала с кухни початую бутылку скотча и поднялась в комнату Уильяма. Он сидел на полу за своей кроватью и смотрел в окно отсутствующим взглядом. Я сбросила туфли и опустилась рядом с Уиллом, поставив между нами бутылку.
 – Можно задать тебе вопрос? – Уилл кивнул в ответ, наливая скотч в стакан, который принес с собой. – Почему ты не отвечал на мои письма и телефонные звонки?
 Вместо ответа Уилл выпил скотч одним глотком. Он наполнил вновь стакан и взглядом предложил его мне. Я забыла захватить с собой еще стакан, и нам пришлось пить с одного.
 – Мы не виделись и не общались с тобой почти семь лет, со дня моей свадьбы. Мне так не хватало тебя, Уилл. Ты был мне очень нужен, а ты не отвечал. Ты не представляешь, как я на тебя злилась, что ты бросил меня. Мы ведь обещали друг другу, что всегда будем рядом. И я не могу понять почему?
 Уильям сам выпил предлагаемый мне стакан.
 – Ты вышла замуж. Я не хотел, чтобы у тебя были проблемы с Джеймсом из-за нашего общения. Он слишком явно ненавидит меня.
 – Это не правда.
 – Ну, значит, возненавидел бы точно.
 Я выпила вновь предложенный мне стакан, чтобы ничего не отвечать – он был прав. Джеймс очень ревновал меня к Уиллу, хоть я и объясняла, что мои чувства давно угасли.
 – У тебя красивое платье.
 – Коко Шанель говорит, что у каждой женщины должно быть короткое черное платье.
 Мы говорили о многих вещах несколько часов к ряду, но старались не затрагивать острые темы. Мы почти допили бутылку скотча, уже полулежа на кровати. Уилл налил последний глоток в стакан, и собирался было опрокинуть его себе в рот, но я перехватила его руку и сама выпила.
 – Тебе завтра будет плохо, малышка.
 – Не хуже, чем тебе.
 Я поцеловала его в шею и прижалась к нему.
 – Эмма подала на развод.
 Я взглянула ему в глаза.
 – Если бы это не сделала она, я бы сделал сам. Наш брак обернулся крахом.
 Я обняла его крепче.
 – Почему у тебя с ней не было детей?
 – Видать, не любили, а дети должны быть рождены в любви.
 Утром я проснулась в кровати Уилла, но его, как всегда, уже не было, и я, как когда-то, обняла его подушку и вдохнула запах.
 Я вернулась домой, где Джеймс устроил мне грандиозную сцену ревности со скандалом и битьем посуды.
 – Дорогой, я напилась и уснула, – простонала я.
 – В его постели!
 – Джеймс, у меня так болит голова, прошу тебя, не кричи.
 – Ты переспала с ним?!
 – Если бы переспала, голова бы не болела.
 В стенку полетела фарфоровая супница.
 – Джеймс, прости, сама не ведаю, что говорю. У меня действительно жуткое похмелье. Но, милый, я люблю тебя, ценю и уважаю, поэтому я не посмела бы и не посмею переспать с другим мужчиной.
 Я хотела прикоснуться к нему, но он дернулся и отвернулся от меня.
 – Джеймс, я прошу тебя…
 – Я не хочу тебя сейчас видеть, – и он ушел, громко хлопнув дверью.

Изабель 33, Уильяму 42 год.
 Я переехала жить обратно к своему отцу в дом моего детства. Мы с Джеймсом развелись – он полюбил другую. Сказал, познакомился с ней в тот самый день, что был очень зол на меня. Сказал, не думал и не знал, что влюбиться в неё. Я пыталась его удержать, уверяла, что прощу. А он сказал, что любви между нами не было, потому что только с ней он понял, что значит любить и быть любимым. Я сопротивлялась и не хотела подписывать документы о разводе, а он уверял меня, что это ничего не изменит.
 И вот, уже месяц я жила у папы, точнее в своей комнате. Большую часть времени я рыдала в подушку, да и слазила с кровати только в крайней необходимости. Папа приносил мне еду в комнату и подолгу сидел со мной. Он гладил меня по спине, и я засыпала. Папа много мне говорил, что оно того не стоит, что ни один мужчина не достоин моих слез, при чем в таком количестве, что я должна наоборот радоваться, что я должна начать новую жизнь, в которой воплощу свои мечты… Я слушала, и понимала – папа прав, но не могла его услышать до конца.
 В день после какого-то дня дверь в мою комнату открылась и кто-то вошел. По шагам я поняла, что это не папа, и решила не открывать глаза, пусть подумают, что я сплю и уйдут. Услышала как поставили поднос на стол, подошли к кровати и сели. Меня погладили по спине и поцеловали в темечко. Я узнала аромат духов и, открыв глаза, обернулась.
 – Уилли, – пролепетала я и из глаз покатились слезы с новой силой.
 Он прилег рядом и прижал меня к себе.
 – Ну-ну, малышка, я думал, ты обрадуешься мне.
 – Я рада, просто привыкла плакать за последнее время.
 Он целовал меня в лоб и гладил по спине, пока я не успокоилась. Потом я рассказала ему всё.
 – Он тупой, Изи, – подытожил Уильям. – Вот и хорошо, что ты его бросила, найдешь себе того, кто будет тебя ценить.
 – Это он меня бросил.
 – А ты считай, что ты, потому что ты красивая, умная и талантливая, а он слишком обычный для тебя. Сейчас ты можешь жить на полную и осуществить всё, о чем мечтала. Езжай в путешествие по миру, тебя же ничего не держит.
 – Уилл, как мужчина, ответь, почему?
 – Не знаю, чего-то не хватало, может, если бы у вас были дети…
 – Видать, не любили, – прервала я.
 Уилл прижался губами к моему лбу, и мы так долго-долго лежали.
 – Когда ты последний раз седлала своего Забытого Пророка?
 – Не помню.
 – Ты решила действительно его забыть? Я придумал чем мы с тобой займемся.
 – Только не сегодня, Уилл.
 – Конечно, нет! Тебе надо поспать, чтобы спала краснота глаз, привести себя в порядок, а то сейчас на зомби похожа, и если тебя Пророк увидит – сбежит же.
 – Спасибо за комплимент. Я так рада, что ты тут, со мной рядом.
 – Как чувствовал, что мне надо приехать.
 Я улыбнулась первый раз за долгое время.
 – Я решил продать поместье. Всё равно живу в Швейцарии, а здесь… у меня здесь ничего нет.
 – А как же наше сокровенное место? Воспоминания в доме о твоем отце, о твоем детстве, о тебе настоящем? Если ты продашь его, ты больше никогда сюда не вернешься, ты потеряешь себя. Я прошу тебя, Уильям, подумай хорошо.
 – Я подумаю, Изи, подумаю.

Изабель 34 года, Уильяму 43.
 Я послушалась Уилла и поехала в путешествие. За восемь месяцев побывала в двенадцати странах, но в больших городах появлялась только проездом или во время экскурсии. Обычно я снимала маленький домик в небольшом городке. В маленьких городах люди более открытые, более душевные. Я познакомилась с замечательными людьми, я увидела неописуемые красоты природы. Всё это помогло мне простить и отпустить Джеймса, но, самое главное – я вспомнила себя. Я поняла, что была слишком подвержена влиянию общества вместо того, чтобы прислушиваться к себя. Порывом моей души было поехать в Австралию и заниматься делом, которое действительно приносило мне удовольствие, но я решила выйти замуж, потому что это было более понятно для социума. Я держалась за наш брак и старалась создать идеальную семью, но сама себя обманывала. Познакомившись со многими людьми из разных стран, я поняла – это распространенная ошибка женщин, но мало кому удается осознать и исправить её, получить второй шанс в этой жизни. Я стала счастливее, и почувствовала благодарность к Джеймсу, что всё так случилось, ведь я бы могла обманываться всю оставшуюся жизнь, а теперь я поняла что хочу, чем хочу заниматься и кем хочу быть.
 Я поехала в Швейцарию в гости к Уильяму, мне не терпелось рассказать обо всём, что я осознала. Решила не предупреждать его, а сделать ему сюрприз своим появлением, и всё задуманное вышло еще более удачно.
 Я пришла в офис к Уиллу, но его на месте не оказалось, попросилась подождать его в кабинете объяснив девушке, что я его подруга детства и хочу сделать сюрприз, поэтому не стоит ему сообщать обо мне. Я приглушила свет в кабинете и встала у окна. Мне не пришлось долго ждать Уильяма, услышала как он открыл дверь, зашел в кабинет и включил свет. Я медленно повернулась к нему и ещё медленнее подняла голову, мои глаза до последнего скрывала широкополая шляпа, обнажая лицо по сантиметру. Произведенный эффект превзошел все мои ожидания: Уилл стоял как вкопанный и не мог пошевелиться, его изумленные глаза и приоткрытый от удивления рот, рассмешили меня.
 – Т-т-ты… Изи! – Обрел дар речи Уилли.
 – Ты меня узнал, это уже приятно.
 – Я такой тебя никогда не видел. Ты неотразима, ты, – он подошел ко мне и взял за руку, – ты просто богиня.
 Я обняла его и поцеловала в щеку.
 – Могу ли я украсть тебя с работы по причине того, что очень по тебе соскучилась?
 – Ты можешь делать со мной всё, что тебе заблагорассудиться.
 – Верните мне моего Уилла, – засмеялась я.
 – Ты бы себя видела, в этом нежном платье, которое подчеркивает твою невероятно красивую фигуру, эта шляпа… твои глаза! Что с тобой случилось, Изи?
 – Пойдем отсюда и я тебе всё расскажу.
 Мы прогулялись по городу, а потом сели в уютном любимом кафе Уильяма.
 – Я очень рад за тебя, Изи. Я действительно никогда не видел тебя такой красивой и сияющей, ты преобразилась.
 – Я всегда была красивая.
 – Не спорю, но у тебя никогда не было такого блеска в глазах, разве что в детстве, и, может, ещё на балу дебютанток. Да, тогда я последний раз видел такое сияние счастья исходившее от тебя.
 В ответ я улыбнулась.
 – Кстати, у меня тоже есть хорошая новость, – Уильям взял мои ладони в свои руки. – Я долго думал над твоими словами и решил всё же не продавать поместье.
 – Это замечательно, Уилл!
 – Ещё не конец. Я долго договаривался с акционерами и меня решили назначить директором филиала нашей компании в Лондоне. Так что, через неделю я возвращаюсь, и буду жить дома. Я хотел сделать сюрприз тебе своим появлением, но ты меня опередила.
 – Как здорово, Уилли! Мы опять будем вместе!
 Я вскочила со стула и бросилась обнять Уильяма, но получилось очень резко, и я просто повалила его на пол. Мы засмеялись, и он меня поцеловал в нос. К нам подбежал официант, узнать всё ли в порядке и помочь подняться. Уилл уверил его, что всё хорошо, но мы так и остались сидеть на полу.
 – Изи, давай ты меня подождешь, чтобы я уладил оставшиеся дела, и мы вместе поедем домой?
 Конечно же, я согласилась. Неделя была сказочной: днем Уилл решал свои дела на работе, а вечерами мы гуляли по городу, говорили, смеялись, танцевали под звёздами, каждый вечер засыпали вместе обнявшись, но утром я просыпалась одна.
 Мы приехали в Англию вместе, и Уилл попросил меня остаться на пару дней у него в гостях. Он пригласил и моего папу, Уолтера Фаррелла, чтоб отметить возвращение на родину. Вечером за ужином Уильям сказал тост, в котором назвал меня с папой своей семьей. Действительно, мы с детства были так близки, что можно назвать нас семьей. Папу эти слова очень тронули, он, было, начал рассказывать свои воспоминания, когда я была маленькой, но потом извинился и, встав из-за стола, ушел в гостиную.
 – Я что-то не то сказал? – испугался Уилл.
 – Папа считает, что в моем неудавшемся браке есть и его доля вины, что он хоть и пытался воспитать меня в семье, но всё же не смог показать всего смысла этого слова.
 – В этом нет его вины.
 – Я тоже пыталась ему это объяснить, но он сказал, что мне не понять родительских чувств, пока сама не стану матерью.
 – Он прав. Но в этом вопросе я тебе тоже не советник.
 – Я пойду, посижу с папой, не хочу, чтобы он сейчас был в одиночестве.
 – Можно и я с тобой?
 Мы, не стуча, зашли в гостиную, в которой скрывался Уолтер, он обрадовался нашему появлению, мы сели по разные стороны от него, а папа прижал нас к себе и, назвав своими детьми, поцеловал каждого в лоб. Так мы и просидели втроем весь вечер на диване в гостиной, и я уснула у папы на плече.
 На следующее утро папа уехал по делам, а я с Уиллом решили устроить себе пикник. Место выбрали самое любимое – наше сокровенное. Мы лежали на покрывале и смотрели на небо, придумывая из проплывающих облаков различных зверушек. Уилл взял мою руку и, поцеловав, прижал к груди.
 – Изи, тебе не кажется, что в последнее время мы ведем себя как супружеская чета?
 – Если подумать, то мы всю жизнь себя ведем как супруги. Я всегда делилась с тобой всем, я бежала к тебе первому с самыми важными новостями, я советовалась с тобой в принятии решений…
 – Я хочу тебе кое в чем признаться, – Уилли приподнялся и посмотрел мне в глаза, – я принял решение не продавать поместье только потому, что, будучи здесь, я буду близко к тебе. И я не мог общаться с тобой, когда ты вышла замуж за Джеймса, из-за своего ущемленного эгоизма. Ведь, я всегда считал тебя своей малышкой Изи. Тогда я не понимал самого главного, но сейчас я это уже знаю. И я хочу тебе сказать, что ты самый близкий для меня человек, мне очень повезло, что ты у меня есть, и я люблю тебя.
Я хотела что-то ему сказать в ответ, но он коснулся пальцем моих губ останавливая меня.
 – Я люблю тебя, не как сестру или друга, а как человека, личность, женщину. Я понял, что я тебя люблю так безгранично и всеобъемлюще только после твоей помолвки, но я не мог тебе об этом сказать…
 – Уилл, – перебила я его, касаясь ладонью его щеки, – мой милый Уилли, и я люблю тебя! Уже давным-давно, но тоже не могла тебе об этом сказать и глушила это чувство.
 – Изи, прости меня, что я был таким глупцом.
 – Мы оба были глупы – потерять столько времени, – по моему виску скатилась слеза.
 – Тихо, не надо, милая. Я люблю тебя, Изабель София Фаррелл.
 – Я люблю тебя, Уильям Роберт Лоу.
 И Уилл поцеловал меня нежно и страстно, как целует любимый мужчина любимую женщину. Он целовал мое лицо, плечи, руки, он твердил, что любит меня, и я отвечала ему тем же.
 Утром я проснулась в кровати Уилла, повернула голову и встретилась с ним взглядами. Он улыбнулся и поцеловал меня.
 – Это впервые, что мы проснулись с тобой вместе, – я прижалась к Уильяму и вдохнула его запах.
 – Изи, я хочу, чтобы мы каждое утро просыпались вместе, ты согласна?

 Мы поженились через месяц и церемонию проводили в нашем секретном месте, хоть и нарушили тем самым обещание данное друг перед другом, но повод того стоил. На свадьбе присутствовал только мой папа, который был безмерно рад этому событию. Он говорил, что Кристофер сейчас танцует чечетку на небе от счастья, и что я с Уильямом два дурака, которым потребовалось так много времени, чтобы понять одну простую истину – мы предназначены друг другу.
 У нас с Уиллом трое чудесных детей: два сына и ангел дочка. Трудно описать как мы гордимся ими. По истине, дети должны быть зачаты и рождены в любви.
 Любовь стоит того, чтобы любить, ждать и жить. И каждый день, просыпаясь вместе, мы заглядываем друг другу в глаза и понимаем, что любим друг друга ещё сильнее.
 Уильям зовет меня пить горячий какао, и я дописываю эту историю, хоть наша жизнь и любовь продолжаются.

02-14/02/2011