Как не бывает милосердной справедливость...

  Как не бывает милосердной справедливость, так милосердие не ищет правоты.

 Повздорил как-то Воробей с Голубем. Даже и не ругался, а только фыркнул насмешливо-колючим словом на распустившего было по-павлиньи хвост Щёголя (а «голубь»- по французски  и есть - «пижон»!)  и всё! 
 Но… всё, да не всё! – настроение у Воробья почему-то упало. И пятнадцать минут он кому-то внутри всё доказывал свою правоту.. и тридцать… и час…   Затем почти забылся в других заботах, а потом - опять…    Уже и не смешно, и противно!...     А ещё и перед сном вспомнилось….
    Наутро - как ветер!- полетел Воробей на исповедь, каяться в строптивости, неуступчивости. И отпустило…  отлегло. Даже всплыли строчки:

«Не смей, Воробей, не гоняй голубей,
Заставляя сизарей «косить» под белых лебедей!
Стань ты Лебедем сам и примером своим
приблизишь Небеса к тем, кто близок и любим!»

 И вот уже под вечер ни с того, ни с сего, его Воробьиха как защебечет: «И не подходи ко мне!..» и дальше - с руганью. Воробей слегка обалдев, уже хотел было фыркнуть обычное: «Да не очень-то и хотелось!..», да вспомнил, чем чреваты его «приколы» и… промолчал.
    И ещё теснее прижался к нему внучок-Воробьишка, которого рассвирепевшая было бабуля уже была готова вырвать из объятий деда…
 «-А ведь Голубок-то,- вдруг вспомнилось Воробью,- не слабее возмущался!.. Видно тоже много боли обид накопилось!?! И я мог бы, сочувствуя, взять его «наезд» на себя, а не выплёскивать обратно ему «не в бровь, а в глаз!»
           Всего и надо-то: сопереживая, помолиться за все наши взъерошенные птичьи души!
И всё-о-о! Да-а-а..               Чем горше слёзы покаянья, тем слаще покаянья плод!
                Хотя…    хорошая мысля не зря приходит опосля.


Рецензии