Атмосфера

 - А я не приверженец теории «все, что не происходит – все к лучшему». Я считаю, что мы все катимся в огромную яму с дерьмом. Катимся на огромной скорости. И если не сегодня, то завтра обязательно уже будем гнить в этой яме. Все вместе.
Все те, кто считал, что жизнь полна радости, будут тут же, рядом со мной, барахтаться и захлебываться. Все те, кто считал, что жизнь полна бед, будут тут же, рядом со мной, барахтаться и захлебываться. Все будут барахтаться и захлебываться.
Мы катимся на огромной скорости, сидя в модных иномарках, старых «Жигулях», вагонах метро, маршрутках. Идя пешком, мчась на велосипеде. Ускоряемся с каждой секундой. Вон тот парень уже погряз, он впрыснул себе в вену слишком много сладостной жидкости. Его подружка в соседнем доме напилась, наглоталась таблеток и теперь валяется лицом в собственной блевоте. Если ее мать не придет вовремя и не вызовет «скорую», то девчонка сдохнет. Ее труп отмоют, положат в ящик и поместят в яму. Почти такую же, в какой мы все сгнием. Обязательно сгнием. И это будет так противно и весело.
Но не нам, конечно, будет весело. Не нам! – и я расплылась в самодовольной улыбке. Не могла этого не сделать, ведь он был так ошарашен. В секунду он собрался с мыслями, а я приготовилась к летящим в меня аргументам.
- А кому будет весело?
- Тем, кто будет за нами наблюдать. Но они, я думаю, тоже окажутся там рано или поздно.
- Хорошо, даже если это и так, никому об этом не рассказывай.
- Конечно, я ведь только тебе могу говорить то, о чем думаю перед сном.
Теперь он смотрел на меня с удивлением и смущением одновременно. «О чем я думаю перед сном». Разве не это является чуть ли не крайним проявлением доверия, которое его так смутило? Но снова его лицо приобрело серьезный вид.
- И что же тебе сниться после таких мыслей?
Я немного подумала. А что мне сниться? Всякая чушь: те, кто нравится; те, кто не нравится; сюжеты, которые забываются к утру.
- Лиловые пони, - я доведу-таки его.
Он засмеялся. Ну и чего ты смеешься, дурак?
- Странные у тебя мысли, Ань.
- Вполне обычные. Мне 19 и дух нонконформизма занял все мои легкие, юношеский максимализм, болезнь, которая пройдет через лет 5.
Он снова смеется. Его темные глаза кажутся еще темнее при свете настольной лампы.
- А я, значит, старый и все юношеское мне чуждо?
- Да ты несешь еще больший бред, чем я!
- Да, ты права. Значит, по твоей теории, мы с тобой тоже будем в этой яме вместе?
- Скорее всего. Только я не гоню к этой яме, наоборот, пытаюсь тормозить огромный всепоглощающий механизм.
- И каким же образом?
- Хм, я не знаю. Просто медленно плыву по течению, - улыбаясь, ответила я.
И зачем он только задает эти глупые вопросы. Неужели его не задавила моя речь, кстати, полная импровизации. Тем более уже наверняка часов двенадцать, разве он не хочет спать? Я прижалась к нему, обняла, пусть поймет, наконец, что пора завязывать болтать. Что может быть проще, чем просто плыть по течению. Я просто не гоню. Я здесь, с ним. Мы на одной кровати, в одной комнате, говорим о всякой ерунде, например, о просмотренном вместе фильме. И так почти каждый день. И мне это нравится. Тут своя атмосфера. У нас своя атмосфера. И она остается только нашей, пока закрыта дверь в комнату. Его темные-темные глаза, мои сумасшедшие, дерзкие мысли, кровать, открытая форточка…