В чреве монстра

Гудки  и  толчки  пришвартовывающегося "Рыбака"  дали  понять,   что  до  конца  вахты  ещё  далеко.  Настя  механически  выполняла  свою  работу - рыбина  за  рыбиной...  За  эти  полгода  она ко всему привыкла  и  не  замечала  ни  качки,   ни  тошнотворного  запаха  разделываемой  рыбы. В  первые  дни  работы  ей  было  интересно  видеть,   как рыбаки перегружали  улов на  плавбазу,   как  кричали  и  носились  над  судном  полчища вечно  горланивших  чаек, как сыпалась  живым  потоком рыба,  которую  лопатами  сталкивали  на  транспортёр, а  тот  уносил её внутрь  железной  громадины.  После  она  совсем  перестала  выходить  на  палубу, во-первых, из-за  февральского  пронизывающего морского  ветра, который моментально  отбирал  всё  тепло  тела,  и  потом - смотреть  было  не  на  что:   всё  то  же  море, покрытое или  льдом   или волнами,   а  скалистый  берег  Камчатки  не  всегда  был  виден  из-за  тумана ,  вечно  висящего в  это  время над  морем.

Настя  родилась  и  жила  в  небольшом  сибирском  городке. Вышла  замуж,   родила  сына. В городе  после  пресловутой  перестройки  работы  найти  было  невозможно,   мужики  спивались  от  безделья, часть их попадала  в  лагеря, часть  разъезжалась  по  стране  в  поисках  работы,   а  многие просто  умирали от  технического ядовитого  спирта,  как  и  её  муж.  В городе  остались  пенсионеры,   неженатая  молодёжь  да  выходцы  с  Кавказа, которые  чувствовали  себя  здесь  как  дома, некоторые  из  них  скупали  в  городе  квартиры  и  сдавали  их  посуточно  молодым парням, им  же  продавая  и  наркотики.  Так  появлялись  притоны.  Полиция  ничего  не  делала  с  этим,   заявляя , что  не  имеет  право  нарушать  закон  о  частной  собственности.

Чтобы  свести  концы  с  концами   и  оплатить  накопившуюся  задолженность  зажравшемуся  ЖКХ, Настя  завербовалась  на  Дальний  Восток.  Когда  буксир доставил смену из  таких  же  женщин,   как  и  Настя,  на  плавбазу,   она  поразилась  этой  железной  громадине, как  остров, возвышавшейся  из  моря.

Население  этого  острова  составляли в  основном  женщины-разделочницы.  Потом   команда  корабля и  охранники  в  основном  из  бывших  ментов,   они  даже  носили  ту  же  форму.  Женщины  жили  в  общих  каютах, а  команда  и  охранники, которые себя  гордо  именовали командным  составом, -  в  каютах на  два  человека. О  владельце  плавбазы  известно было мало,   знали  только,  что  он  арендует  посудину  и  имеет  огромные  барыши  с  тихоокеанской  рыбы. Охранники  следили  за  порядком  на  судне,   пресекали  скандалы  и разборки  между подвыпившими разделочницами. Частенько  бывали  случаи  исчезновения  человека: скинут  за  борт  ночью  -  и  всё.  Списывали  на  несчастные  случаи.

Завербовывались  на  разделку  в  основном  женщины, которых  и  мужики  побаивались. Некоторые  уже  побывали  здесь  несколько  раз.    Заработав за путину  причитающуюся  им  сумму  и  сойдя  на  берег,  они  могли  просадить  все  деньги  за  месяц. Потом они снова возвращались  в  ненавистное  чрево  железной  тюрьмы. Труднее  было  таким,  как  Настя:  морская  болезнь, да  ещё  запах разделываемой  рыбы  выворачивали  их  наизнанку не  одну  неделю  от  начала  работы. Здесь  признавались  только  грубость  и  сила,   шутки  были жестокие  и неприличные.  Это  была  женская  колония,   только  с  добровольным  сроком. Многие  с  трудом  дотягивали  три  месяца и  уезжали на  буксире  с  твёрдым  намерением  никогда  сюда  не  возвращаться.

На  судне  была  кают-компания, где  танцевали,   проводили  вечера и  праздники, а  также  телевизор  и  музыка,   был  буфет,  где  за  баснословную  цену  можно  было выпросить  бутылку  водки  или  коньяка.  Подторговывали  спиртным  и  некоторые  из  команды  и  даже  из  охранников.
 
Впервые  спустившись в  разделочный  цех,   Настя вдруг  вспомнила горьковское  "На дне"  из  школьной  программы,   удушающую  и  всепожирающую  атмосферу...    Ей  не  один  раз  после  казалось,   что  она  находится  во  чреве  громадного  животного  монстра, который  глотает  рыбу, а  она (Настя) -   маленький  острый зуб  в  его  вонючей и  осклизлой  пасти.

Постепенно  Настя  привыкала к  новой  жизни, говорят, что  человек  может  привыкнуть  ко  всему.  Подружилась  с буфетчицей  Тамарой  из  Сочи, которая  прогорела  на  своей  торговле  в  городе и решила  поправить  дела, завербовавшись  на  плавбазу. Это  была крепкая подвижная женщина  с  большими  грудями, которые  она  выставляла  напоказ, как  опытный  продавец  выставляет  свои лучшие  фрукты  на прилавок.  Она  хвасталась Насте,  что  переспала,  наверное,  со  всеми  мужиками на  судне  и  обещала  познакомить  и  её  с  одним  хорошим  членом. Так  оно  и  вышло.
   
Тамара  отмечала  свой  день  рождения. Компания  была  небольшая - человек  восемь, которые теснились в  двухместной  каюте. Настя  сидела  в  уголке  рядом  с  молодым  и  красивым охранником, несколько  других женщин  обнимались  и  целовались с  мужчинами,  а хлебосольная  Тамара, раскрасневшаяся  от  выпитого, растрёпанная,  со  своими  разбойничьими  грудями, подливала  всем  в  стаканы.

Рядом  с  Тамарой  сидел её  Леша, она  обожала  его. Пройдя  столько  мужчин, выбрала  Лёшу  и  готова  была  быть  его  собачкой. Все  женщины  знали  это  и  сторонились  Лёшиных  заигрываний, боясь мести Тамары. В  самом  начале  их  романа  все  менты,  зная расположенность буфетчицы  к  их товарищу, отправляли  его  к  ней  за  водкой.  Но  потом  Лёха  собразил,   что  поить  всю  ораву ему  невыгодно  и  повёл  себя  иначе.  Тамара,   потеряв  от  любви  голову,   открылась  любимому до  глубины  души.  "Милый,   уедем  через  полгода  ко  мне,   там  свой  домик, земля... Откроем  пару  магазинов  на  побережье, ты  будешь  ездить  у  меня  в  красивой  машине,   а  я  торговать,   я  дам   тебе  всё,  что  ты  пожелаешь, а  мне  нужен  только  ты", -  и  она  целовала, целовала  его.  Лёха стал  помогать  Тамаре  в  торговле  на  базе  и  всячески  оберегать  её  от  всех  нападок,   тем  более  что  силёнкой  и  хитростью  его  Бог  не  обделил.

А  в  Настю  влюбился  Сергей,   тот  самый охранник,   что  сидел  рядом  с  ней  на  дне  рождения.  Сам  Сергей родился  на  Камчатке, здесь  же  служил  в  армии,  а  потом  устроился  в  милицию  и  вот  уже  несколько  лет ходил на  плавбазе  охранником.  Он  хорошо  знал местные  порядки,  сразу  понял,  зачем этой  сводне молодая неопытная  женщина  и подумал, что  не  отдаст ей Настю. При  каждой  встрече он  старался  раскрыть Насте  глаза  на  Тамару, а  потом  сказал  буфетчице, что  это  его  девушка  и  посоветовал  оставить  её  в  покое.  Настя, почувствовав заботу  Сергея о  ней, потянулась  к  нему.  Между  ними  вспыхнула  любовь...  Это  было  чистое  чувство, и  оно  было  тем  более   заметно  в  таком  мрачном и  удушающем  месте.  Другие  женщины  сразу отметили  эту  любовь,  бескорыстную  и  трогательную, так  не  похожую  на  любовь  Лёши с  Тамарой.

Лёшу,  кроме  как  "ментом",  не  звали,   разделочницы  издевались,  говоря  о  нём:  "Этот  как  родился, сначала  кокарда  появилась,  а  потом  он".  "Почему  в  народе  отличают  сразу  мента  от  человека?  Наверное, потому, что  один служит закону,   а  другой  власть  закона  заставляет служить  себе. Если  он  дорвался  до  власти  над  человеком  и  она  опьянила  его, то  труба", -  говорила Люська в  разговоре женщинам.  Люська  на плавбазе была  авторитетной  бабой, за  ней  было  несколько  отсидок  на  зоне,   она  была  рослая,  с  крепкими  мужицкими  руками  и  телосложением,   всегда  носила  мужскую  майку  без  рукавов. На  плече её красовалась  татуировка - сердце,  пробитое  кинжалом,  с которого  капает  кровь  на  надпись  "Люська".  Заработаные каторжным  трудом  деньги  она не  жалела,   потому и  завербовывалась  снова,   как  оставалась  на  мели.

У  Люськи  с  Тамарой  произошла  стычка,   когда  та  заявила,  что  она  ей  должна  за  выпитые  семь  бутылок  водки. "Ты  чего  мелешь, сучка? Я  у  тебя брала четыре  бутылки! Крысятничаешь,   падла!"  - и  ударом свалила  её  на  пол.  Подоспевшие  охранники  с  Лёшей,  вытащив  дубинки,  стали  окружать  её,   но  та,  схватив  с  прилавка  разделочный длинный  нож,  предупредила: "Выпотрошу  любого,   как  хека,   только  суньтесь,   а  этой  курве  отрежу  голову!"  "Ладно, мужики, ну  её... При  первом  буксире  спишем  на  берег", - остановил  всех  Лёша.

Тамара  со  своей   любовью всё  больше  доставала  Лёшу. Ему были  противны  её  ласки,  прилипчивость, но  вот её деньги  не  давали Лёше  покоя. Он знал,  где  Тамара  хранит  свои  сбережения,  и после  её  потасовки  с  Люськой у  него  родился  план. Он  был  прост:  Тамару - за  борт, а  всё  свалить  на  Люську.

Сергей и  Настя  решили  пожениться и  уехать  жить  к ней.  Они  были  счастливы. За  своей  любовью  многого  не  замечали,   не  такой   тяжёлой  и  нудной  казалась  Насте  работа,   она   улыбалась  своим  думам,  мечтая  о  будущем, а  Сергей старался  скрасить  каждый  день  пребывания  её  на судне.   "Счастливая  ты, Наська", - как-то  грустно  сказала  ей  Тамара. 

Перед  самым  отьездом  Насти и  Сергея на плавбазе произошло  ЧП. Пропала  Тамара,   а  вместе  с  ней - все  деньги:  и  её  личные,  и касса  буфета. Арестовали  Люську  по  подозрению  в  убийстве. Отплывая  от  плавбазы на  буксире, Настя  смотрела  на  железную  громадину,   перерабатывающую  не  только  рыбу,   но  и  человеческую жизнь,   она  поёжилась   и  прижалась  к  плечу  Сергея.