Лошади-то бойкии...

                "...Не нагнать тебе бешеной тройки,
                Кони крепки, и сыты и бойки.
                И ямщик под хмельком и к другой,
                Мчится вихрем корнет молодой". 
Из родителей никогда ничего было не вытащить. Как они жили до меня, что видели?, редко проговаривались. А уж при мне-то их жизнь была и безрадостной и тяжелой. Так, что и то, что до меня, я не очень старался вызнать.
 Отца давно нет, а мать лет десяток уж как, относится менее строго к своему прошлому.

 Однажды и спрашиваю: "А что, к тебе отец два раза свататься приезжал?"
-"Да, первый раз я не пошла".
- "Надо, же, какая гордая, что тебя не устроило-то?"
Промолчала, как будто позабыто все.
- "Ну и чего, опять приехали? И снова зимой?"
- Да, после Нова года, с Егорушкой, председателем ихним. Лошади- то бойкии.
 
 - "А чего же ты с первого разу-то не пошла- спрашиваю я матушку?"

 - Ведь вы были бедные. И годков-то уже двадцать три исполнилось. Братья двое тоже при родителях обретались, да еще тетя Надя с дядей Никитой малыми были. Так и отец-то ваш, к тому времени, вроде как почил?
 Ничего не ответила, а я недавно только въехал в ситуацию. Матушка гордая была, к тому же в городе пожила полгода. Это в наших Боровичах, что за пятьдесят км, а от их деревни все семьдесят будет по проселочной дороге пешком. Но не видержала она городской жизни, вернулась опять в свое Платаново. А оно потому так и называется. что "платать", Такую пословицу даже прочел у В. Даля "Хорошо, если есть что платать, а то бывает, что и нечего. Бедный край и жуткое время было в родных краях. Если она родилась в пятнадцатом году двадцатого века. Два года до Великой Октябрьской революции. Отец их Михаил выделился из общины выехал на хутор. Должно быть кредит взял, а земля оказалась плохая, хлеб не рос. Не потянул, разорился в конец, так что матушке моей приходилось ходить по деревням с котомкой, просить милостыню. Слышал раз или два от нее про такое детство. А уж когда немножко подросла, так за большую удачу считалось попасть к кому-то в няньки.

 А уж когда старшая сестра ее вышла замуж, тут-то и дошло до моего папашки, что проживает километров за десять от их деревни за болотами, за рекой Съежей холостая девушка Маша. А сказала ему соседка Анна= родная сестра Семена, за которого вышла ее сестра Ульяна. 
 Так что, возможно, матушка моя потому и отказала, что решила%: можно и не соглашаться с первой попытки, никуда не денется при такой свахе.
 Так и вышло, через какое-то время опять Анна Мироновна привезла парня и научила, как ему заманить невесту.
А у него-то тоже козырей не было. К том времени они проживали в старом доме с матерью и братом Евгением, имели один пиджак на двоих, перебивались батрачеством, да к тому времени колхоз был в котором за натуру работали. Свой огород, да корову держали, бедствовали так же. На колхозных лошадях и поехали свататься по зиме, а летом туда еще и не добраться было.

Но лошади оказались бойкими, понравились моей маме и согласилась переехать к мужу "за пересечину", хотя и заклинала ее моя будущая бабушка не ходить замуж за ту реку.

Ну и конечно же горя схватили эти молодожены. Через пару лет Финская война началась, потом Германская, отец отсутствовал, а матушка родила моего старшего брата в конце39 года, когда отец уже на Финской войне был. А когда вернулся. скоро опять родина возвала под ружье и до сорок шестого он снова воевал уже с Германией. Мать же моя   жила со свекровью в одном доме пять лет, работала в колхозе, пока он не вернулся, потом еще дочь родилась, и снова в колхозе зарабатывала копейки на соль да на сахар, а ужэ остальную еду сами производили на приусадебром участке, держали корову, овец, поросенка.   
 Старший из братьев Алексей уже отделился. Да и дядя Женя, кажется в армии служил, потому отец и смог привезти жену в дом. Был огород, был хлев, в котором, видимо, какая-то живность велась, ну и так колхоз выращивал картошку, лен, рожь, овес, лес рубили. Выживали как-то. А уже когда я стал осознавать происходящее, так отец пешком не ходил на другой конец деревни. Всегда лошадь была, не своя, но колхозная, закрепленная за ним. Летом на телеге, зимой на дровнях... Упряжь в порядке. И хомут, и седелка, и вожжи, даже шлею сыромятную раздобыл. В холодную пору после рабочего дня в избу вносил, просушивал сбрую.
Мне было все дико и неприятно. И запахи эти конского пота, в перемешку с навозом, и сеном или лесные ароматы хвои, коры, береста. Вместе с обычным духом от печи, с портянками, носками валенками, в 36 квадратных метрах избы не особенно услаждали обоняние. Ну, да, что там ведь все проходит.

 Недавно я задался вопросом: Был век золотой, был серебряный, а что потом?
 А потом настал век железный. Кое-кто из молодых мужчин в нашей деревне слеоаоись шофёрами.
 Сначала в колхоз пришел газик 53 и обучили Алексея Кутузова. Потом молоковоз прислали, на котором стал ездить Кутузов Сергей. Из леспромхоза на выходной приезжал Николай Фомин на новеньком лесовозе ЗиЛе.
 Но мой отец так и остался с лошадкою.
Да и сам я долго не мог освоить железного коня. Уже в пятьдесят одолел это транспортное средство.
Тут как-то, еду по Москве, вечером. Улица относительно свободна, машина бежит быстро, и за окном мелькают столбы опоры освещения, да перекрестки.  Вспомнил слова матери про ту пару, которая за нею девушкой приезжала в их богом забытое Платаново. Вспомнилась и песня про ямщика, что под хмельком...

  Надо же тогда не было запрещено пить возницам, говорят, давили людей,по чем зря, ведь лошади не бибикают. Правда, колокольчик у приличных хозяев был, ну, если быстро, да по гулкой мостовой, так далеко слышно, или захрапят кони, но если по снегу, его же не чистили, а летали быстро. Аварии случались, а если кони не объезжены, так случалось, что пристяжная погибала от удара головой о забор или дерево.

 Вроде бы давно, а и всего-то семьдесят пять лет тому назад. 
"Который русский не любит быстрой езды?- спрашивал классик в бессмертной песне тройке. Но, быструю езду любят не только русские, не так ли? Это весело и здорово, потому, что свежий воздух веет прямо в легкие.