Сказка про кальян

  Однажды, в далекой стране Руссии жил один человек. Обычным он был, или нет – не нам судить, а вот лучше послушайте про него рассказ.

  Жил он долго ли, коротко, глупо, али умно, а начитан был, и любознателен не по годам. Довелось ему и в другие страны путешествовать, да только больше любил он гостить в книгах разных. Вот и догостился.

  То ли из страны далекой, то ли из чащи дремучей, а может и из книги заколдованной принес он как-то вещь старинную, да необычную, что в иных местах «шишой», али «кальяном», по-нонешнему, кличуть. Но рано тут сказку начинать, негоже это. Але привез, что ты делать будешь. Табак особый раздобыл, да уголь, да напитки разные. И больно уж любо ему устройство то стало. Сидит, бывало, на завалинке, да кальян свой потягивает – дыма клубы изо рта пускает. И речь его спокойна, да нетороплива, да странна на наш манер-то. Вот и прозвали его, кто Психом, за речь загадошную, а кто и Старцем, за понятие не по годам. Приходили к нему и другие, учиться вроде как - да кто дымом давился, а кому и речи Старца неинтересны были. Одни дети его любили. Свое у них, у детей, понятие.

  Долго ли, коротко ли жил наш герой, да только мимо проезжал Князь молодой. Не сиделось дома Князю, в небольшенькие года-то его. Ну и не мог не подивиться он на дыма клубы, да на аромат диковинный. Пришел, посидел рядом, послушал речи. И на диво захотелось ему сосуд той, кальяном прозванный, себе заполучить.
А старец что ж? Милости просим, вот чертеж тебе нехитрый, вот табак, да уголь – кури, да только секрет знай… Не дослушал Старца Князь, ускакал с рецептом заветным.

  Тут история наша прерывается ненадолго, а ты знай-нескучай, чай зеленый потягивай, да кальян продувай…

  И вот вернулся к себе Князь. Кальян ему изготовили на загляденье – лучшие мастера старались. Из бронзы литой, да с украшениями, а колба из лучшего стекла-хрусталя. И табак привезли из самой, аж, из далекой Ындии! Затянулся наш Князь, да и закашлялся от дыма едкого, да горького. Аж слезы на челе безбородом выступили!
И сколь не пытался он аромат мягкий, да на беседу настраивающий получить, да так ничего и не вышло.
 
Осерчал тогда Князь – решил, что секрет какой Старец уберег, дабы одному наслаждаться зельем заморским. И бросились гонцы-скакуны разыскивать Старца по всем землям. А чего его разыскивать? Вот он, на той же завалинке, с той же трубкой длинной в зубах сидит, да байки неспешно травит! Схватили его подневольные, да мигом к князю доставили. Да и не скрывал, Старец, ни капли. «Смотри, - говорит, - Князь, весь я, как на духу. Да рано тебе, еще кальян курить – молод слишком.»
 
Взял он чашу глиняную, да размятого табаку внутрь насыпал и камеру воздушную оставил;  да фольгой люминевой в 4 слоя покрыл, да отверстия в оной наделал – одно большое в центре и несчесть малых по краям.
И вот, на вымытой-то кальян, он чашу взгромоздил, да угля к ней подложил аккуратно, да затянулся… и пошел дым вокруг мягкий, да ароматный, Князю на зависть, боярам на забаву! Курит себе неспешно, знай затягивается.

Сколько не пробовал Князь, да так и не вышло у него такого же кальяна! Пришлось оставить Старца при себе, да ежевечерне бредни его слушать. А бредни-то бреднями, да много разумного из них Князь почерпнул. И править стал на диво гоже, да ладно. Вся Руссия его знала, да уважала. Аж иные Правители учиться приезжали.

Годы прошли, не стало Старца на свете белом! А Князь знай себе сидит вечерами на балхоне, да потягивает трубку заморскую. Вот уж и внуки его с коленей слезли, да место правнукам уступили. А он, знай себе покуривает, да ухмыляется. И нет для него вопроса загвоздного, нет проблемы нерешаемой! Давно уж не правит Князь, а все дети его посещают за советом. И лишь одна внучка все приходит по вечерам, морщит носик от дыма сладкого, да спрашивает: «А в чем, Деда, секрет кальяна твоего, на всю Руссию славного?». «Да нет, никакого секрета, внучка! Готовить кальян-то дело нехитрое. Тут только сноровка, да руки любящие нужны. А вот курить… это не сигара горькая заморская, да не махорка самосадная, ядреная – тут понимание нужно». Сидит девочка, прислушивается к дедовым словам, и уж не кажется ей дым таким смрадным. Уж и серым он не стал – завитушками уплывает вдаль, глаз радует, мысли разные навевает… Эх, были б знания, да к тем мыслям-то!..

  Растет Великая Княжна!