Глава двадцать шестая. Ливень

  Виолетта возилась на маленьком огороде, что был разбит с задней стороны лачуги. Он удачно расположился: спереди его закрывала от морского ветра задняя стена лачуги, позади огорода почти вплотную были отвесные стены береговых скал, по левую руку, что в сторону города, вообще был надёжно закрыт острым краем выступающей скалы, и только справа тянулся вдоль берега небольшой песчаный пляж, плавно переходя в каменистый неподступный берег по мере отдаления от жилища. Вся территория, занимаемая лачугой с её огородом, представляла собой небольшую, но уютную бухточку, немного отделённую от моря. Подобраться к ним можно было либо с моря, причём зная фарватер, либо по едва заметной тропке, спускавшейся с прибрежных скал. Если не знать о существовании этой тропочки, то спуститься, не сломав себе шею, было практически нереально. Виолетте ужасно повезло, что она вышла из леса прямо на начало этой тропки, повезло, что дождя тогда небыло и камни оставались сухими. Повезло, что она вообще случайно их нашла. Лес, идущий вдоль берега, подходил настолько вплотную к обрыву, что в сумерках вполне реально было оттуда навернуться и сломать себе шею. Только теперь, поняв всю прелесть такого расположения их жилища, она смогла расслабиться. Если даже с моря тяжело разглядеть их лачугу, тогда что говорить про обитателей, снующих возле неё. Работа на огороде ей очень нравилась. Благодаря удачному расположению, да близости воды, тут хорошо росла морковь, свекла, да ещё несколько культур, а из всех вредителей она обнаружила только несколько курей, живущих за небольшой перегородкой из старых, ветхих сетей. За эти дни она уже пару раз их вылавливала на огороде, и отправляла назад, за загородку. Если в срочном порядке не залатать эту сеть, то урожаю быстро придёт конец, эти птицы перероют все грядки и попортят все побеги в поисках своих червей. Вот этим полезным делом она сейчас и занималась. Обед был давно готов, оставалось только разогреть перед самым приходом Жерома с внучкой. Отсюда не очень хорошо просматривалось море, и она частенько выбегала из огорода на берег, вот отсюда уже прекрасно можно было разглядеть любую лодку, плывущую мили за три от берега. А этого времени ей вполне хватит, чтобы до подхода лодки успеть разогреть свежий суп. Единственное, что было неудобно, так это походы за дровами. На их территории росло всего несколько деревьев, которые защищали дом от ветра, и рубить приходилось в лесу, таская дрова на плечах по скользкой и неудобной тропке, идущей вниз почти вертикально. Виолетта даже подумывала, как бы их просто скидывать с обрыва вниз, при этом, не повредив изгородь, почти вплотную подходившую к скале внизу. Была бы в хозяйстве верёвка подлиннее, так можно было бы на ней просто опускать вниз, как это делают грузчики в порту. Она не раз наблюдала, как грузчики спускали и поднимали огромные тюки с помощью верёвки и какой-то большой штуки, привязанной на канатах корабля, через которую и была пропущена эта верёвка. Устройство она не знала, но сам смысл этой штуки был понятен. Неплохо бы и здесь иметь такое, только ведь, кому-то нужно и внизу быть, чтобы отвязывать эти дрова. Надо будет поговорить с Жеромом, что он на это скажет.
  С утра стоял такой сильный туман, что всё бельё, оставленное на просушку было насквозь мокрым. В конце дня небо опять стало затягивать. Судя по холодному и слишком сырому ветру, Виолетта поняла, что к вечеру непременно пойдёт дождь, и может быть очень сильный. Слишком быстро натягивало тучи. Она опять вышла на берег, хорошенько осмотрела всё до самого горизонта, но лодки нигде небыло видно. Она начинала за рыбаков волноваться. Если вскоре начнётся ливень, то они не успеют дойти до берега сухими. Дров сегодня было с запасом, но это не являлось предлогом, что теперь можно и заболеть. Она решила даже подняться по тропинке на откос. Оттуда было видно намного лучше, только не весь обзор был доступен. Ближайшая скала, та, что закрывала их от ветра, так же перекрывала  большую часть обзора. С верхних уступов, куда она смогла забраться, море по-прежнему было чистым. Ни одна лодка не находилась в поле зрения. Оставалась единственная надежда - небольшой островок в полумиле то них, по левую руку. Он был хоть и маленький, но всё же закрывал достаточное пространство за собой. И вот, наконец, показалась их лодка под парусом, идущая как раз из-за этого островка. Виолетта быстро спустилась и побежала подбросить свежих дровишек, чтобы могли просохнуть рыбаки после морского похода. Оба горшка - с супом и тушёной рыбой стояли на огне, испуская сильный аромат, а сама хозяйка выбежала на берег помочь втащить лодку, да забрать в дом сегодняшний улов. То ли погода располагала, то ли удача, но сегодня у них в лодке было рыбы намного больше обычного. На измождённых лицах читалась радость. Офелия не могла сдержаться - она затараторила про сегодняшнюю удачу, как они сети ставили, как с трудом затащили в лодку такой улов, и если бы не погода, то она готова даже в ночь остаться, потому, как такое выпадает довольно редко. Потом поняла, что неудачно получается хвастаться, и поправила, мол это очень хороший улов, только не каждый день такой бывает, а ловили они и поболее этого. Жером даже остановил её
- Да ты переоденься сначала, тараторка, а потом уж хвастайся. И откудова у тебя силы берутся? Вишь как устала, а ещё болтать лезешь. Вот егоза...
- Деда, а ты расскажи, кого мы сегодня видели!
Жером устало махнул рукой. Офелия из-за своей перегородки продолжала восторженно рассказывать:
- Виолетта, ты представляешь, мы чуть не вытащили детёныша самого кракена! Такой огроменный оказался! Не дай бог, узнал бы про это Кракен - нам тогда точно не сдобровать было бы.
Жером присел на лавку возле стола и повернулся к ним с пояснениями:
- Не слушай ты её. Это был кальмар, только большой. Такие иногда встречаются. Сейчас ещё холодная вода, вот они и попадают в сети. Эти твари не любят тёплую воду, потому как летом ни разу никто их не видел.
- И вы такое чудовище отпустили?
- Так вёрткий, зараза, оказался! Не смог я его в лодку втащить. А так неплохая закуска из него получается. И супчик можно, и засолить, завялить можно.
Выйдя из-за перегородки, опять вмешалась Офелия в разговор:
- Когда они живые, то шевелятся так противно, брр! - она даже сморщилась.
- Вяленые они очень вкусные, и суп я люблю, но живых боюсь.
Жером успокоил внучку:
- Да брось ты... Это же тебе не хищная рыба, что даже в лодке укусить может. Эти кальмары на суше безопасны, они и шевелятся-то с трудом. Что скользкие да неприятные, это да. Ты бы больше медуз опасалась, те жгутся не хуже крапивы. Да и то не все. Вот помню, по молодости носило меня по свету, так в южных морях приходилось встречать таких медуз, от которых даже нарывы были, долго заживали.
Жером развалился на лавке и стал мечтательно вспоминать.
-А рыбы какие чуднЫе бывают! Встречал рыбину, у которой вместо носа меч острый торчал. Она так и зовётся. Рыба-меч. А есть ещё такая, у которой такой меч с шипами, на пилу похоже, что дрова пилим.
- Деда, а эта рыба, наверное, рыбой-пилой называется?
Жером даже улыбнулся.
-И всё-то ты знаешь! Правильно. Моряки так её и называли. А ещё видел совсем странную рыбу. Такая круглая, плоская, с тонким мышиным хвостом. И плывёт тоже странно - вся трепыхается, как лист кувшинки, только под водой, словно на волнах качается. Скатом зовётся. Моряки её остерегаются, говорят, что трогать её очень опасно - она чем-то невидимым парализует, достаточно дотронуться.
- Деда, а ты трогал такую рыбу?
- Ну, если я рядом с тобой сижу, то, как ты думаешь, трогал или нет?
Тут уже заулыбалась Офелия.

  Пока они ужинали и душевно беседовали, за окном, с наступлением темноты, всё больше расходился начинавшийся с вечера дождик. Слышно было, как он барабанит по крыше, шумит стекающими струями за окном и за дверью. Это был уже настоящий ливень. А в доме было сухо, тепло и уютно. Виолетта не могла вспомнить, когда она в последний раз так хорошо себя чувствовала. Этот уют, душевная беседа ни о чём, сами люди, живущие в этом богом забытом месте - всё это слишком приятно успокаивало, расслабляло. Это был поистине райский уголок. Сама атмосфера настолько к себе располагала, что хотелось, чтобы эти минуты длились вечно.

  Маленький Жак всё же хотел перетащить в сухое место заготовленную им большущую охапку хвороста. Это, конечно не дрова, но в некоторых случаях хворост незаменим. Ежели все уснут, то только хворостом удастся вновь разжечь огонь, пока зола ещё тёплая. За костром следит он, эту привилегию он отдавать не хотел, понимал, что все здесь зависят от огня. Добрый костёр - он и накормит, и согреет, и просушит, А, коль все зависят от костра, то все зависят и от него. Он ощущал свою значимость в их сообществе, он был нужен им. Жак завязал в охапку последнюю кучку хвороста, водрузил себе на плечи, и собирался как можно скорее вернуться назад, потому что начавшийся дождик перерос в настоящий ливень. Но едва он вышел с двумя охапками на спине из кустов, как услышал человеческую речь совсем рядом. Несколько голосов ему были незнакомы, но двоих он узнал моментально - это были начальник городской жандармерии Гаспар и его наглый помощник Серж. Это была облава, настоящая облава! Напрасно его друзья рассчитывали на то, что солдаты, проверив всех, и не найдя нужных им людей, больше сюда не вернутся. Гаспар слишком умён, он мыслил так же, как могли мыслить и те, на кого ведётся охота. Жаку стало не до хвороста, он просто боялся с ним не поспеть вовремя. Бросив обе охапки, он опрометью кинулся к мечети. Забежав внутрь, он заметил ещё не спавших Стрелка и Себастьяна, о чём-то шептавшихся. Мальчуган мигом подбежал к ним, и даже слов не хватило ему всё толком объяснить. Он  просто показал жестами в сторону выхода, добавив при этом "Там Гаспар и Серж". Друзья всё поняли моментально. Они так же жестами показали ему, чтобы он прикинулся спящим, а сами бросились к низкому лазу у дальней стены, который вёл наружу, и возле которого навряд ли успеют выставить засаду. Ни прощаться, ни оглядываться небыло времени. Их совершенно не волновало то, что на улице шёл проливной дождь, что через мгновение они промокнут до нитки, что им просто некуда бежать. Они не успели всё до конца продумать, им просто не хватило времени. Но в этой ситуации были свои плюсы - сама погода была им на руку. Под шум дождя, в такой ночи им было гораздо проще уйти незамеченными.
  Выбравшись наружу, они бросились бежать в сторону леса, но не к горам, где могла быть засада на такой случай, а на восток. В том лесу небыло ни жилья, ни пещер, ни промысловиков каких-нибудь. Туда, в том направлении, можно было только на охоту ходить, да и то опытным охотникам и парами - тройками, чтобы не заблудиться. Стрелок выбрал этот маршрут интуитивно, Себастьяну даже показалось, что бегут они просто по-привычке, так как последние несколько дней они ходили в том направлении на охоту. Через четверть мили они даже перестали пригибаться и осторожничать, понимая, что главная задача сейчас - добежать до леса. Если их сейчас и заметят, то пешим уже не догнать, а лошадьми не пройти, те в такую темень на этом пути просто переломают себе ноги. Только забежав за ближайшие первые деревья, они остановились, чтобы отдышаться.
Стрелок внимательно осмотрел, насколько возможно, путь, по которому они уходили, и не обнаружил погони.
- Странно всё... Быстро же они нас вычислили. Интересно, кто-то донёс или Гаспар ещё умнее стал?
- Похоже, что он думает нашими головами. Хитёр, мерзавец. Если бы не Жак, то были бы уже в кандалах.
- И что нам теперь делать? Назад нельзя - это понятно. В горы тоже бесполезно, если, как говоришь, он думает нашими мозгами.
Себастьян посмотрел на спутника:
- А ведь у нас есть вариант. И весьма неплохой.
Стрелок понял его мысль:
- Неплохой, говоришь? Да это лучший вариант из всего, что мы сможем придумать!
- Только я дороги не знаю. Меня выловили в море, да и назад вернули тем же морем.
Стрелок, улыбаясь, поднял высоко свою голову и торжественно произнёс.
- Не отчаивайтесь, друг мой, зато я знаю! Хоть я там и небыл, но по описанию его логова, представляю, где оно находится и как туда добраться. Только идти придётся лесом и ночью. Лучшего предложить не могу.
Себастьян решил продолжить разговор в том же стиле:
- Что ж, ведите! Не будем терять драгоценное время. Которого, впрочем, у нас нет.

  Пробираться пришлось почти пол ночи, редкие полянки, что попадались им по пути, давали минуты отдыха. Ливень не прекращался, временами даже казалось, что он ещё больше усилился. В такие минуты отдыха, они перебрасывались редкими фразами, чтобы поддержать настроение.
- Синьор, вас дождик не беспокоит?
- Полноте вам, вовсе нет! В этом есть даже свои преимущества. Когда ещё получится так хорошо вымыться?
- А заодно и постираться.
- Вот бы сейчас лошадёнку задрипанную...
- И вам, Синьор, не жалко животное?
- Жалко. А я бы сейчас и на собаке верхом согласен, только бы не пешим.
- Люди и на собаках ездят, запрягают дюжину в сани - и ездят. Вместо лошадей
Стрелок удивлённо спросил:
- И где это так ездят? Или придумал на ходу?
- Вовсе нет. Так люди в Сибири живут, там на собаках ездить - обычное дело. По снегу лошади не пройти, провалится, а собаки лёгкие. Дюжина таких собак сани с двумя, а то и тремя людьми спокойно тянет. Сам видел, когда в России жил.
- Так что же, в России везде снег? И как там люди все не перемёрзли? А питаются чем, собаками, что ли?
- Почему? Там лето даже очень неплохое. Россия огромная, там и места с холодами да морозами есть, и с пальмами даже!
- Надо непременно побывать в этой России. Заинтриговал ты меня. Вот выберемся из этой переделки - и рванём-ка мы в Россию, а?
- А почему бы нет?

***
Продолжение  http://www.proza.ru/2012/04/30/214