Геологи. Наследство

из повести "Геологи"


Наследство

После окончания мореходного училища Лёша планировал продолжить учёбу. Крепкий невысокий парень с вьющейся шевелюрой был комсомольским вожаком, лидером ровесников. Твёрдая хитринка в светлых глазах и особый говор придавали неуловимое обаяние его облику и вызывали доверие. Алексей подал документы в институт, но после кратких военных курсов был призван в армию, где вступил в коммунистическую партию, и в звании капитана командовал батареей гвардейского полка стрелковой дивизии Северной группы войск. Командир выглядел старше своих двадцати двух лет, природа лидера проявлялась в устало строгом прищуре и стальном голосе. Вскоре Алексей был назначен начальником артиллерии того же полка. Коммунист отличался храбростью, стратегическим мышлением и абсолютной верой в победу над врагом.

А в это время его отец помогал фронту в тылу: вязал носки, рыбачил, сдавал рыбу в совхоз. Старый солдат царской армии молился неизменной иконе и жалел о том, что сын не взял с собой заступницу.  Заговорённые вражеские пули, прошив грудь офицера, сгубили его жизнь - зимой 1944-го года Алексей попал в госпиталь. Ранение было серьёзным, и он провёл на больничной койке почти всю весну. Его жгла мысль о том, что погибли хорошие парни.  Когда Алексей своей рукой закрыл остановившуюся синеву глаз упавшего друга, то слёзы свинцовым слитком застыли в его сердце. …Алексей бредил: «Ванька! Не умирай! Мы с тобой ещё порыбачим на Каспии! За Родину! Батя…  Не верую я в твоих ангелов. Не они Родину спасают». Он кожей чувствовал, как боль не оставляла лежавшего рядом солдата. Не в силах справиться с ней, паренёк кричал. Алексей, очнувшись от бреда, попытался вразумить докторов: «Дайте человеку умереть спокойно. Снимите с него боль! Пущай судьба решает за него». Его привычное «пущай» предсказывало надежду, как «авось».

В апреле стараниями врачей и молитвами отца молодой организм выдержал испытание ранением. Советский офицер продолжил военную работу. Советские войска гнали ненавистного врага в его логово. Сражения, небольшие передышки, опять бои. Алексей, презиравший в юности, как и его отец, алкоголь, стограммовыми дозами поминал погибших. После очередной битвы Алексея направили в госпиталь на четыре месяца. Врачей удивляло стремление организма выжить, хотя раненый повторял: «Дайте умереть спокойно, пущай судьба сама решает…». Единственным наркозом при операции была водка. Выписавшись из госпиталя в феврале 1945-го года, гвардии капитан просил руководство отправить его на передовую: «Не могу без армии. Там я нужнее!»  В освобождённом советскими войсками немецком городке Штеттене Алексея временно назначили комендантом. Штабная служба была ему не по душе, но работал ответственно: за воинскую доблесть был награждён орденом Красной звезды и орденом Великой Отечественной войны второй степени. Отец дождался сына в ноябре 1946-го года, когда в связи с сокращениями в армии тот был уволен в запас; обнял родного фронтовика, с уважением осмотрел его боевые награды.

...Опустилась на Мойынкумские барханы осень 1962-го года. Предприятие секретного рудника процветало работой коллектива, грамотным руководством. Была распространена практика субботников – бесплатных работ на благо общества. На разъезде от рудничного посёлка Аксуек находилась перевалочная база. Разгрузка прибывавших на станцию вагонов проводилась вручную. На субботнюю работу отправили молодых геологов с руководителем геологоразведочной партии - фронтовиком Алексеем Александровичем. После полудня усталые геологи возвращались в посёлок. До станции доехали на грузовике ГАЗ-63 по насыпному шоссе.   

Путь домой в открытом кузове расшатанного грузовика был бы недолгим, но езда по гребёнкам дороги на холодном ветру утомила тряской уставших работников восемнадцати - двадцати пяти лет. Они с трудом удерживались на местах, зацепившись руками за дощатые скамейки, расположенные вдоль бортов.  Алексей вёз с собой в кабине несколько саженцев, чтобы посадить их возле дома.  В середине пути он пересел в кузов, уступив место молодому геологу. Через «Сухую Речку» в полусотне километрах от Аксуека перекинулся небольшой мост, на котором могли бы бок о бок осторожно разъехаться два грузовика. Судьбе было угодно, чтобы в одно и то же вечернее время на мосту оказались грузовик с геологами и встречный самосвал с породой. Водитель самосвала торопился и не пропустил машину с людьми, доверив свою спешку надежде на «авось». Не пронесло…

Кабины разъехались, но машины зацепились бортами. Столкновение было настолько сильным, что со скамеек той стороны грузовика с геологами, которая зацепилась за самосвал, ударная волна выбросила пассажиров на булыжники, оставшиеся внизу при постройке моста. Люди, как камни, вылетели из кузова на обочину. Крики и стоны разорвали степной воздух. Водители и те, кто были в кабинах, не пострадали.

 Аксуекская поликлиника принимала два десятка работников в тяжёлом состоянии. Беда поселилась в дома родственников геологов, попавших в аварию. Нелепая гибель земляков стала горем всех жителей.  Душа Алексея не хотела покидать тело, пыталась удержаться в земной оболочке и цеплялась за жизнь, как в военном госпитали, когда спасалась молитвами отца. В шоке он не чувствовал боли и обострённым в последние минуты жизни слухом ощущал, как стонал молодой геолог. Собрав остатки сил, Алексей прохрипел, а ему казалось, что прокричал: «Дайте спокойно умереть человеку, что ж вы ковыряетесь в живом!» 

В последние часы угасавшего сознания в видениях фронтовика пронеслись детство, мать, отец, война, госпиталь, маленькие дети, жена… Жёны и родственники раненых собрались возле больницы. Медсестра вышла из палаты со слезами: «Алексей, как мешок с сухарями – все кости перебиты…»   

Старик, уронив костыль, встал на колени: «Сынок, не уходи! Лёшенька, ты всю войну прошёл, а на ровном месте в мирное время погиб».  Траурный митинг проходил в поселковом клубе, где на табуреточных постаментах были установлены три обтянутых кумачом гроба. Возле Алексея лежали красные подушечки с орденами. 

Он оставил детям в наследство военные награды в память о Великой Отечественной войне и свою любовь к Родине.




 справка


http://onagradah.ru/orden-krasnoj-zvezdy/

Знак нового ордена напоминал нагрудную эмблему первых красноармейцев, только вместо плуга и молота в центре пятиконечной красной звезды был изображен щит, а на нем красноармеец в буденовке и длинной шинели, с винтовкой наперевес. По краю щита – лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», а внизу помещалась надпись: «СССР» и изображение серпа и молота. Авторами проекта нового ордена были художники В. К. Куприянов и скульптор В. В. Голенецкий.
5 мая 1930 года был утвержден статут ордена Красной Звезды. В дальнейшем в вопросы, связанные с награждением орденом, вносились уточнения и частичные изменения Общим положением об орденах СССР (Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 мая 1936 г.). Указами Президиума Верховного Совета СССР от 19 июня 1943 г., 26 февраля 1947 г., 15 октября 1947 г. и 16 декабря 1947 г.
В статуте нового ордена говорилось:
Орденом «Красная Звезда» награждаются военнослужащие рядового и начальствующего состава Красной Армии, войсковые части и корабли, а также их соединения, коллективы, учреждения, предприятия и общественные организации, оказавшие выдающиеся услуги в деле обороны СССР как в военное, так и в мирное время:
за выдающуюся деятельность, способствовавшую круп¬ному успеху наших войск в военное Орден Красной Звезды представляет собой покрытую рубиново-красной эмалью пятиконечную звезду.
В середине ордена помещён щит с изображением фигуры красноармейца в шинели и будёновке с винтовкой в руках. По ободу щита расположена надпись «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», в нижней части обода — надпись «СССР». Под щитом находится изображение серпа и молота. Щит, изображение красноармейца, надпись, серп и молот, а также края звезды — оксидированы.
Орден Красной Звезды изготавливается из серебра. Серебряного содержания в ордене — 27,162±1,389 г (на 18 сентября 1975 года). Общий вес ордена — 33,250±1,620 г [31].


Рецензии