Лебединая песня

ABRAXAS

Посвящается Таис и Эрис


Жил в незапамятные времена знатный лакедемонянин Тиндарей, cын многомудрого Эбала - василевса (царя) славной Спарты - и благочестивой василиссы (царицы) Горгофоны. Жил он в родительском дворце (дело было, хоть и в Спарте, но еще до плявления на свет сурового реформатора и исправителя нравов Ликурга, так что мальчиков, не сброшенных старцами-геронтами за хилое телосложение или физические изъяны в пропасть, не посылали сразу же на муштру и жизнь впроголодь в казарму) мирно и счастливо. Однако пришло время, и царь Эбал (его действительно звали именно так, это не шутка!) с царицей Горгофоной ушли безгласными тенями в мрачный Аид, царство мертвых. Еще не отгорел их погребальный костер и обугленные кости не были собраны в урну, как их безвременно осиротевший безутешный сын и законный наследник был подло лишен прародительского престола злодеем-узурпатором Гиппокоонтом и обречен долгие годы скитаться на чужбине. После бесконечных скитаний по раздираемой междоусобными войнами Греции, неприкаянный изгнанник Тиндарей нашел, наконец, приют, кровь и пищу у гостеприимного, богоравного (как выразился бы Гомер) василевса Фестия, правителя греческой области Этолии. Со временем Фестий настолько полюбил обездоленного спартанского героя, оказавшегося отважным ратоборцем, искусно владевшим как мечом и копьем, так и луком со стрелами, поистине непревзойденным как в колесничном, так и в пешем бою, и покрывшим себя неувядаемой славой в войнах храбрых этолийцев с воинственными соседями, что даже отдал в жены Эбалиду свою прекрасную, как богиня, дочь Леду. Когда великий сын Тучегонителя Зевеса (Зевса), могучий полубог Геракл, победил нечестивого кознодея Гиппокоонта, сразив его самого и всех его сыновей тяжкими ударами своей гигантской палицы, Тиндарей со своей юной женой - светлоокой василиссой (царицей) Ледой - благополучно возвратился в Спарту и стал там править, с дозволения победоносного Геракла, одолевшего, на своей многотрудной, преисполненной подвигов, жизненной стезе, великое множество крупных и мелких, эллинских и варварских царей (зачав, по ходу дела, столь же великое множество детей с царицами, которых сам же перед этим сделал вдовами!), но никогда не искавшего царства для самого себя, предпочитая вести жизнь своего рода "странствующего рыцаря" (хотя сам термин, как известно, появился гораздо позже). Эбалид правил мудро и кротко, избегая войн и треволнений, ибо навоевался в своей беспокойной жизни вволю.

Дальнейшие события семейной жизни мудрого Тиндарея и прекрасной Леды известны нам в двух версиях. Согласно первой версии, Леда родила счастливому супругу двух детей - дочь Клитемнестру и сына Кастора, согласно другой царственная чета долгое время оставалась бездетной, несмотря на все усилия, ухищрения, зелья и травы, принятые в то незапамятное время. Возможно, что, страдая от бесплодия, Леда даже остригла свои ниспадавшие до пояса пышные русые волосы, принеся их, по спартанскому обычаю, в жертву на алтарь богини-девственницы Артемиды, считавшейся одновременно покровительницей рожениц, беременных женщин и женщин, желавших забеременеть.

Как-то в жаркий летний день волоокая царица Леда решила пойти искупаться на речку Эврот, протекавшую близ царского дворца - скромного, как и все в быту спартанских греков. Зайдя в высокий серебристо-зеленый тростник, дабы укрыться от нескромных взоров случайных прохожих, и сбросив со своих стройных ног легкие сандалии, стыдливая василисса совлекла с себя короткий легкий летний полупрозрачный хитон из драгоценного сидонского виссона, не сшитый по бокам (отчего спартанок именовали "показывающими бедра") и лишь перехваченный под грудью узким пурпурным пояском, и бросила его на поросший сочно-медвяной травой берег Эврота, у самой воды, волнуемой приятным легким ветерком и пенящейся серебристыми, как мелкий речной жемчуг, пузырьками вокруг слегка колышущихся стеблей камыша. Тронув кончиком ступни речную воду, она сочла ее приятно-прохладной и медленно вошла в реку, постепенно погрузившись в нее по волнуемую тихим дыханием пышную белоснежную грудь. Как только лилейнораменная василисса спартанцев погрузилась в прохладную воду по плечи, в прибрежных кустах раздался шум и очам изумленной Фестиды предстал красивый белый лебедь-кликун, плывший к ней, горделиво расправив крылья и вытягивая в направлении красавицы тонкую, гибкую шею.

На всякий случай Леда выбралась на берег и, усевшись поудобнее на прибрежный валун, стала наблюдать за царственной птицей. К удивлению красавицы, лебедь вышел из реки на берег вслед за ней и, слегка переваливаясь с лапки на лапку (как это свойственно крупным водоплавающим птицам, передвигающимся на суше куда менее уверенно, чем по воде), заковылял по направлению к ней. Невольно рассмеявшись, Леда (никогда не видевшая ранее лебедей так близко от себя - ведь спартанские девы и жены, хотя и занимались, наравне с мужчинами, гимнастикой, боевыми искусствами и даже верховой ездой, не допускались до участия в охоте, как исконно мужской забаве - если не принимать во внимание распространенный миф о нимфах-охотницах, спутницах девственной, сребролукой Артемиды!), протянула лилейную руку и погладила лебедя по голове. Тот, казалось, только и ждал ее прикосновения. Как будто искра проскочила между его головой с приоткрывшимся клювом и рукой спартанской василиссы, пронизав ее с ног до головы и заставив затрепетать всем телом.

Леда невольно скатилась на траву и, лежа на боку, подперев голову рукой, со все возрастающим интересом продолжала следить за приближающимся к ней странным представителем царства пернатых. Лебедь, издав характерный для его породы резкий, громкий крик (не зря же он принадлежал к подвиду кликунов!), приблизился к царице Спарты и начал осторожно и нежно ласкать ее клювом и крыльями. От его вливавших в ее жилы пламя ласк Леда таяла, млела и трепетала все сильнее и сильнее. Неустанно трудясь над телом покорно отдавшейся его ласкам Фестиды, сладострастный лебедь продолжал время от времени издавать столь характерные для его породы трубные крики, становившиеся  все громче раз от раза, пока - о чудо! - им не стали вторить крики Леды, становившиеся также все чаще и громче, пока - на достигнутой наконец общей, преисполненной ликования ноте - их крики не слились воедино в пароксизме оргазма, сотрясавшего Фестиду...

Этот сладостный процесс повторялся много раз. И все бы хорошо, но - увы! - в очередной момент кульминации чувств Леда, обвившая, в порыве страсти, своими прелестными руками белоснежную шею лебедя (с которого давно уже летели пух и перья!), стиснула ее чересчур сильно и продолжала стискивать все сильнее и сильнее, смежив в экстазе очи (в результате чего была лишена всякой возможности лицезреть происходящее) и заглушая своими воплями отчаянные крики постепенно задыхавшегося в объятиях красавицы лебедя (вскоре превратившиеся в писк, а затем и в хрип - пока несчастный кликун, принесший себя в жертву на алтаре любви, не замолк навсегда). Не видя и не слыша ничего, она не смогла вовремя умерить пыл своей страсти. Финальные предсмертные конвульсии бедного лебедя совпали с последними любовными конвульсиями Леды, так что бедный лебедь даже в последние мгновения своего - увы! - бренного и эфемерного земного существования смог осчастливить последнюю в его жизни, столь странную по внешности и повадкам, и - самое главное - совершенно лишенную крыльев лебедку (на которую злополучного кликуна вдруг потянула - Зевс его знает, почему)...

Придя в себя, Фестида немного погоревала над тушкой только что столь страстной, а теперь холодной и недвижной белоснежной птицы. Однако, вспомнив, что пора возвращаться во дворец, она, еще раз вверив свои прелести прозрачным водам реки, привела в порядок свои коротко остриженные мокрые волосы, отжав их и вытряхнув из них лебединые перья и пух, и облеклась в свой полупрозрачный сидонский хитов. Взяв оказавшийся ненужным золотой  фиал (опрокинутый ею ударом ноги в пароксизме любовных конвульсий, так что все благовонное масло пролилось в траву) и сандалии за завязки в левую руку, а тушку мертвого лебедя - в правую (весила мертвая птица немало, но Леда, как все свободнорожденные спартанки, была в отличной физической форме), василисса своей известной всей Греции легкой, пружинящей походкой, грациозно изгибая на ходу свой лебединый стан, направилась обратно во дворец Эбалида. Обедать...

Так бедный лебедь спел свою лебединую песню. Больше его никто не видел...

Рискнем предположить, что в тот памятный день во дворце спартанского царя самому пышнопоножному герою Тиндарею и его целомудренной волоокой супруге выпало удовольствие "сытно покушать - бела лебедя порушить". Не с той ли самой поры вошло в обычай подавать на пирах в царских и близких царским по знатности семьям жареных лебедей, как самое изысканное кушанье? Причем лебедей подавали не ощипанными, а в перьях (видно, у Леды рука не поднялась тогда ощипать того, единственного в ее жизни Лебедя с большой буквы - ведь всем известно, что женщины умеют быть благодарными)...
 
Если верить позднейшим греческим мифам, Леда после этого происшествия на берегу реки не просто понесла, но и снесла большое лебединое яйцо, из которого вылупилась на свет Елена Прекрасная - будущая причина кровопролитной десятилетней Троянской войны, лишившей микено-ахейскую Грецию ее лучших героев и сделавшую ее легкой добычей вторгнувшихся с севера дорийских племен (малокультурных, но зато сражавшихся не медным и бронзовым, а железным оружием). Согласно другому мифу, Леда снесла не одно, а два яйца, из которых вылупились дочь Елена и сын Полидевк (впоследствии герой похода аргонавтов в Колхиду за Золотым Руном и непревзойденный кулачный боец, одним ударом отправивший в мрачное царство Аида злокозненного царя бебриков Амика). Согласно третьему - три яйца (из которых вылупились, соответственно. Елена, Полидевк и Кастор - еще один отважный аргонавт, лучше всех в Греции владевший копьем и мечом). А согласно четвертому мифу...правильно, целых четыре яйца (из которых вылупились, соответственно, дочь Елена, сыновья Кастор и Полидевк и вторая дочь - Клитемнестра - да, та самая, что вышла замуж за царя Микен - сына Атрея Агамемнона, изменила ему, когда Атрид увел войско ахейских героев завоевывать Трою и вызволять Елену, и зарубила мужа-победителя секирой или пронзила его мечом в бане, по возвращении Атрида с победой из-под Трои - после чего была, в свою очередь, убита родным сыном - Орестом, при активном участии родной дочери - Электры). А сама Леда, после похищения своей любимой дочери (от лебедя) Елены троянским царевичем Парисом (Александром), якобы, придя в отчаяние, повесилась! Вот какие страсти разыгрались из-за какого-то лебедя...

Впоследствии "былинники речистые" древней Эллады - аэды и рапсоды - насочиняли вокруг эпизода с Ледой и лебедем невесть что. Будто и лебедь-то был вовсе не лебедь, а сам "царь богов и людей" - Зевс Громовержец, любивший, якобы, совокупляться с земными девами и женщинами то под видом смертных мужей, то под видом различных животных и птиц и даже природных явлений (например, золотого дождя - в случае Данаи, грома и молнии - в случае Семелы, облака - в случае Ио и т.д.). Именно по этой причины многие художники (в том числе и анонимный автор картины "Лебединая песнь", помещенной нами, в качестве иллюстрации, в заголовке настоящей эротической миниатюры) изображали лебедя и Леду предающихся любовным утехам отнюдь не в речных заводях и вообще не на лоне природы, а под пышным пологом царского ложа, в роскошных будуарах, и вообще - в домашней обстановке (так что можно вообразить, будто Зевс - в облике лебедя! - являлся к Леде многократно)! Ну, может ли серьезный человек поверить этим небылицам? Хотя, конечно, вести свое происхождение от Зевса-Олимпийца куда почетнее, чем от простого быка или лебедя.

А уж позднейшие толкователи мифов договорились до таких несуразностей, что о них даже упоминать неловко. Будто Леда - не земная, реальная женщина из крови и плоти, а - подумать только! - символ самой Матери-Природы, вечно девственной и свежей, а сходящий на нее нее лебедь - символ божественного духа, одухотворяющего эту Природу и дающего материи жизнь... Ну, просто "уши вянут"...

Между прочим, если верить "Описанию Эллады" Павсания, в одном из храмов Спарты еще долго хранились остатки скорлупы того (тех) лебединого (лебединых) яйца (яиц).
   
Oh, those Spartans...