Остров

        Остров Русский. «Стройка века» - возведение корпусов ДВФУ и объектов к саммиту АТЭС 2012. С пафосной точки зрения мне повезло, что и я вложил свой посильный вклад в эту эпохальную стройку. Население острова-99% строители. Мужчины. И наполнение этой процентовки - гастарбайтерское. Взалкав байского богатства, они с ослиным упорством тащились сюда за длинной национальной купюрой, а получали короткие российские рубли. Всё жёстко и дисциплинированно. Штраф за курение на объекте 10000 рублей! Так что инорабочий мог в месяц позволить себе это два раза… Алькатраз! Ехали они сюда в полном составе своими аулами, тейпами, диаспорами и по одиночке.

         Гастарбайтеры - народ работящий! Когда представителю этого работящего народа говорят: делай то-то и так-то, он «включает Дауна» и, сделав лицо валенком, глазами молит: « Я нихт ферштейн ни хрена» и, вместо того чтобы махать кувалдой, ковыряет песочек лопатой, как деточка совочком. И тогда до зуда хочется в качестве переводчика применить черенок от этой лопаты, ибо жизненная практика армейских десятилетий показывает, что для узкоплёночного удар дубиной по горбу - универсальный язык международного общения! Эсперанто отдыхает!

         Женщины, конечно, были. Сотрудницы штаба строительства. Кадровички, финансистки, плановички и прочие секретутки со всей интендантской сестрией. Они всегда красиво и нарочито сексуально одевались, и утром, проходя от причала в бухте Аякс к штабу, эти богини волшебных кабинетов, заполненных экзотическими ароматами, ледоколом шли навстречу замызганной толпе отзавтракавших эмигрантов. Те цокали вслед языками и суицидально выворачивали шею. Прекрасно выглядели даже лысеющие шестидесятилетние бухгалтерши в ярком макияже и мини-юбках, выглядящих на них так же нелепо, как фиговые листики на коровах…Трудяги, забывая сплёвывать на гранит набережной зелёные от насвая харчки, «самостоятельно укладывались штабелями» вдоль гранитного бордюра, проклиная свою классовую и национальную недопринадлежность.

          Зато их встречи носили очень душевный и романтичный характер. Они радушно обнимались и сердечно расцеловывались. Вот сколько за день встретятся, столько и расцелуются. Я особого внимания этой национальной особенности не уделял, но заводить друзей, даже среди интеллигентных иностранных пролетариев, не торопился, потому что небеспочвенно опасался, что когда-нибудь в порыве радости такой друг вместо рукопожатия жахнет меня в дёсны. Да и мало ли как у народов мира принято здороваться: кто носами трётся, кто жмёт руку, или ногу вообще, кто целуется, а кто кепи приподнимает.
Как-то весной я банально простыл. Дня три носил «награду сезона» на ногах, потом начал интересоваться наличием пунктов здравоохранения в обличии аптек и прочих заведений. Амбулатория занимала квартиру в хрущёвке, предназначенной к сносу. На двери висело лаконичное объявление « В обуви не входить!», что однозначно означало: «Клизму мы тебе поставим, хоть трёхведёрную, но ты сначала сними ботинки!» Я знал точно, что разуваться на лестничной клетке не стану, поэтому даже не дойдя до двери, развернувшись, побрёл пытать счастья где-нибудь ещё. «Лавка здоровья» размещалась в 20-тонном контейнере за общежитиями эталонных образцов непосильного и дешёвого непрофессионального труда. Было рановато, пришлось ждать минут двадцать до открытия. Я курил, челночно шлялся перед складом Гиппократа и безразлично смотрел, как здороваются кишевшие возле своей общаги мирные боевики…

          Железные ставни лавки открылись, я сунулся к окошку, попросил что-нибудь от простуды.
          -Парацетамол будете?- спросила аптекарша, словно предлагая мне стакан самогона.
          -Буду.
Над окошечком за стеклом располагалась огромная упаковка презервативов.…Задумавшись об отсутствии женщин на острове, я шутливо спросил аптекаршу, набирающую сдачу первому покупателю:
          - А зачем ЗДЕСЬ презервативы?
          -Что вы! Самый ходовой товар - презервативы, - кивнула в сторону национальной общаги, и задумчиво добавила, - и…вазелин. Ужас понимания гастарбайтерского повального радушия при встречах, медленно извиваясь гадюкой, вползал в моё сознание…