13. Горка

   В детстве совсем не помню игрушек, но уверена: моё поколение играло гораздо активнее современных детей.
 Как только выдавалась свободная минута, мы гурьбой неслись на улицу.
 Проблем с поиском партнеров для игр не возникало, скорее наоборот, поэтому игры, в основном, заводились коллективные: «Вышибалы», «На две стороны», «Прятки».

 Погода и сезон нам не мешали: в дождь воспитанники играли в камешки, карты, резиночку.
 Зимой же, крутой берег речки превращался в импровизированную горку. Там места хватало всем. Не хватало санок.
 Ждать своей очереди, чтобы прокатиться было выше наших сил, поэтому мы приспосабливали всё, на что помещалась «пятая точка».

 В этот раз нашелся ржавый лист железа, на который можно было не только присесть, но даже прилечь.
 Отталкиваясь от снега руками, дети разгоняли железяку до приличной скорости. Десять секунд и ты внизу. Теперь нужно отнести лист наверх и передать другому.
 Вот и моя очередь.
 Только что съехавшая одноклассница, медленно, поднималась к нам и зализывала ранку на руке.
 Отталкиваясь, Татьяна получила небольшой порез – края у железа оказались острыми, о чём она сразу предупредила меня.
 Я всё поняла, давай быстрее! Полет!

 Поднимаюсь наверх и вижу ужас в глазах девчонок.
 За мной тянется красный шлейф. Очень яркий на снегу, похоже, это не просто ранка.
 Смотрю на свои руки, и у меня кружится голова.
 Руки замёрзли, и я не чувствую боли, а должна бы, потому что правое запястье разрезано практически от края до края.
 Позднее я замерю шрам - пять сантиметров.
 Для руки восьмилетнего ребенка более чем достаточно.
 Сейчас посторонние, заметив его, думают, что я суицидница.

 Накрываю рану варежкой и мчусь в детский дом.
 В медпункте никого нет. Где все?
 Педсовет.
 У дверей комнаты политпросвещения останавливаюсь, вспоминая, что по пустякам в такие моменты взрослых отвлекать нельзя.
 А вдруг у меня пустяк?
 Сажусь на пол возле стены и жду, когда кто-нибудь выйдет и скажет - пустяк или нет.
 Варежка уже промокла, кровь капает на пол, но в коридоре темно и я этого не вижу. Хочется спать.
 Оказывается, курить иногда полезно. Для чужого здоровья.
В моем случае получилось именно так.
 Вышедший из комнаты молодой сотрудник, споткнулся об меня.
 Пока делали перевязку - ругали, на чём свет стоит.
 «Вас не поймёшь, думала я – отвлеку – ругаете, не отвлеку – опять ругаете»…

 Недели две я не могла держать даже ручку, а на берег очень хотелось.
 При дошкольном отделении сделали горку для малышей, только на ней совсем не интересно.
 Разве что попробовать прокатиться стоя?
Решено.
 С мальчиком из первого класса идём учиться кататься на ногах.

 По очереди осваиваем новую технику.
 Получается здорово и опасно.
 И вот, когда я уже считаю себя мастером высшей категории, в момент моего проезда, Саша, шутя, падает поперёк горки.
 Кубарем лечу через него. Приземляюсь на лоб.
 «Искры из глаз", – очень точное выражение.

 Пока бежала до детского дома, лоб вздулся до необъятных размеров.
 В вестибюле показываю его Полине Петровне.
 По выражению её лица, крикам и лихорадочным поискам бинтов и льда понимаю, что опять произвела впечатление.
 Чтобы не пугать остальных детей размерами шишки, мне бинтуют голову, и рассказывают, какие прилагательные я сегодня заслужила.
 «Косячная» - как сказали бы, одним словом, мои современные дети.

 Несколько дней дуюсь на Сашу за своё падение.

 До трагедии.
 Пройдет совсем немного времени, и я, с ещё не зажившим фиолетовым лбом, буду стоять возле его гроба и смотреть на два маленьких шрама над виском и бровью – страшным итогом встречи детских санок и грузовика.

 Они будут, один в один, как у мамы - совсем безобидные с виду, но такие ужасные по своей сути…