Девушка по имени Мария пасхальный рассказ

Вот дойду до конца квартала, и жизнь наконец изменится, думала Мария. Нужно только дойти, спокойно допить бутылку пива, чтобы не болела голова, выкурить последнюю сигарету и все, новая жизнь.

Мария шла не спеша. Голова жутко болела, но это было обычным для следующего после Пасхи утра – серое небо, серый асфальт, серые стены многоэтажек и головная боль. Мария же давно не задавала себе вопрос: почему это происходит со мной. Она приняла это как данность, как свой удел, как жребий, с которым нужно смириться. И когда ранним субботним утром ее мать с усталым морщинистым лицом жены алкоголика разбудила ее, чтобы готовить пасхальные куличи, Мария терпеливо выслушала ее уговоры и согласилась помириться с Денисом.

Денис побрился, пусть и не слишком гладко, и обрызгался одеколоном – Мария вспомнила, что слышала этот запах, смешанный с запахом дешевой махорки, от отца Дениса. Спортивный костюм был относительно чистым и почти не мятым, Денис даже попытался отмыть кроссовки. Мария решила, что мать позвонила Денису и попросила его приготовиться к примирению.

Примирение прошло как обычно – прогулка молча до рынка, шаверма и бокал пива, бородатый анекдот и несколько сигарет, выкуренных на пустом школьном стадионе, предложение проводить до дому и короткий, нелепый секс. – Я зайду утром, сказал Денис и поспешно оделся. Мария смотрела на его дряблое белое тело,волосатый животик, худые волосатые ноги. Мать сидела на кухне, делая вид, что смотрит телевизор. Мария приняла душ, вытерлась насухо и села рядом с матерью.

- Все хорошо, сказала мать тихо, поглаживая ее руку своей морщинистой сухой ладонью. - Мы все терпим, и ты потерпи. Мария закурила и уставилась в передачу, где пятеро красивых ухоженных мужчин за столом в антураже сыпали шутками.

Утром Денис был уже плотно выпившим, щетина начала прорастать и запах одеколона уступил место перегару и табачному дыму. Костюм уже успел помяться, Мария заметила на правой икре грязное пятно. Он забрал из ее рук корзинку и молча курил всю дорогу до церкви. Батюшка щедро обрызгал его холодной водой, приавив Христос Воскрес. – Воистину воскрес, бодро ответил Денис. Мария молчала. Он хотела бы тоже воскреснуть – далеко от сюда.

Друзья уже ждали Дениса под подъездом. Усевшись на металлическую оградку под домом, Денис на правах мужчины указал Марии на колено, и она села. Ей пришлось пить и чистить для него крашеные пищевыми чернилами яйца. Денис много курил и пил водку, потом самогон, а потом пиво, которое купил на ее деньги. Шатаясь, он порывался ее проводить домой, но Мария уговорила его оставаться: собралась с силами и поцеловала в колючую воняющую спиртом щеку.

Дома на кухне спал пьяный отец, а мать послушно убирала со стола – все те же крошки от куличей, все те же скорлупки от яиц. Как и в прошлом году, как и за год до этого. Мария знала, что вечером придет Денис и долго будет пить с отцом, а потом найдет повод придраться и наконец ударит – в лицо, в живот или в спину, как последний раз, синяк на спине до сих пор не сошел, меняя цвета от малинового до желтого.

Мария собрала все свои сокровища – тонкие золотые цепочки, серьги, дутые серебряные и золотые колечки – все, что добродушная крестная дарили ей за двадцать три года. Мария упаковала белье, джинсы, полотенце и збную щетку в рюкзак и вышла в коридор.

- Ты к Денису, спросила мать, и Мария кивнула, не поднимая глаз. Мать вздохнула и перекрестила ее.

Мария вышла из подъезда и повернула в противоположную от дома, где жил Денис, сторону. Теперь все будет по-другому, сказала себе Мария и вышла к трассе. После пьянки во рту появился горький привкус, и она купила бутылку пива в ларьке, поклявшись, что это последний алкоголь в ее жизни. В конце квартала, через дорогу, виднелось одноэтажное здание автобусной станции.

Киев, апрель 2012
(иллюстрация - Saturno Butto)