Мне две не надо

Жизнь – штука не простая. Живешь и прямо каждый раз чему-нибудь удивляешься. То вдруг обнаруживаешь, что соседка мужу изменяет, и не с тобой, а то глядишь – подошва на туфлях напрочь протерлась. Одним словом, что ни день, какие-то проблемы эта жизнь перед тобою таки ставит. Кажется, сидишь дома, в квартире, в воскресный день и никого не трогаешь. А тут бац – канализация в туалете засорилась. Не уходит вода, и все тут. Ситуация, прямо скажем, трагическая. Жена кричит, дескать, сувай руку в унитаз и поищи, чего там застряло. Пока, мол, аварийка приедет, тут пол квартиры затопит, да и стоит вызов половина твоей зарплаты.
Но это так, к слову. Проблема, которая возникла у Васи Бричкина, никакого отношения к вопросам бесперебойной работы городской канализации не имела. И вообще, Василий Кузьмич жил в деревне, и все удобства, касаемо до ветру, находились за сараем. Удобства, хотя и не отапливаемые, но вполне приличные. Однако и они здесь не причем.
Васе Бричкину нужна была машина для личных нужд. Не «Мерседес» марки 600, конечно, легковой транспорт был у него самого. Старый «Москвич». Васе нужна была машина грузовая, чтобы привезти с торфозавода брикет. Вася понимал, что если, к примеру, сейчас лето, то через пару месяцев может запросто наступить зима. А зимой без брикета, сами понимаете, никакой комфортной жизни. Тут тебе и вода в ведре замерзнет, и всякая хворь вроде заразного птичьего гриппа может прицепиться. А значит, все куры передохнут. Короче, без брикета одни неудобства и мученическая смерть куриного стада.
А где найти грузовик? Только в родном совхозе. Сейчас они, то есть совхозы, конечно, называются по другому – ОАО, АПК. Названия мудреные, а как пахали землю, так и пашут. Кормить же надо людей. Одним торфобрикетом не обойдешься.
Все бы хорошо, да только директор этого АПК был уж больно суров. Иван Андреевич его звали, как известного баснописца Крылова. И толстый такой же был. Правда, баснописец, может, и не был толстым, я не берусь утверждать, а вот Иван Андреевич был солидной толщины. А уж если разойдется по разным производственным поводам или пустякам, тогда держись. Как говорят англичане, фейс становится красным, и разные неприличные слова и жесты могут запросто обрушиться на невинного посетителя.
А секретарша, тоже бездушная душа, нет бы предупредить Василия: так, мол, и так, руководитель не в духе, зайди, скажем, через час, даст Бог – успокоится.
Заходит Вася, значит, в кабинет к Ивану Андреевичу и видит известную картину маслом художника Айвазовского «Девятый вал». Тут тебе и пепельница на столе, и калькулятор разбитый, и Иван Андреевич красный и злой, как  Айвазовское море.
– Чего тебе? – без «здравствуйте» рявкнул директор.
– Мне бы, Иван Андреевич, машину выписать, за брикетом…
– Вот тебе две машины, – заорал директор и показал Василию две здоровенные, выдающиеся фиги.
Ошеломленный Василий Кузьмич, пятясь, открыл дверь и оказался в приемной. Он знал крутой нрав директора, но, чтобы ему, пожилому заслуженному скотнику, две фиги одновременно, это уже многовато.
– Ну, что дали вам машину? – съехидничала секретарша.
Василий не знал, что ответить, он молча, набираясь отчаянной и невыразимой злобы, напоминавшую ярость оскорбленного в самых сокровенных чувствах поручика Ржевского, снова вошел в кабинет и, не дожидаясь десятого вала, выпалил:
– Иван, ты тут мне только, что две машины дал, а мне нужна только одна, так что я тебе одну возвращаю назад – и показал директору одну не менее выдающуюся, чем у того фигу.
Реакция была настолько неожиданной, что Василий от удивления раскрыл глаза до размеров куриных яиц. Иван Андреевич так расхохотался, что чуть, было, не свалился со стула.
– Валька, – крикнул он секретарше сквозь застилающие глаза слезы веселья, – принеси бумагу, пусть Василий Кузьмич напишет заявление.
И успокоившись, добавил:
– На какое число тебе нужна машина?